Четверть века назад распался Советский Союз – жесткая управленческая система, опиравшаяся на привлекательную для многих идеологию (ее приверженцы сохранились до сих пор), ядерное оружие и вторую в мире (по объему) экономику. Причем если мы беспристрастно посмотрим на цифры, то версия, что страна пала под грузом исключительно экономических проблем, окажется не столь уж правдоподобной – нынешнее 48-е место России по ВВП на душу населения несколько хуже 28-го у СССР.

Неконкурентоспособность экономики, несомненно, была одной из проблем, приведших к распаду страны. Но, на мой взгляд, СССР подвела именно жесткая управленческая модель, не сумевшая адаптироваться к происходящим в мире переменам. В какой-то момент количество вызовов, на которые надо было формировать управленческие реакции, превысило возможности централизованной системы, замкнутой на полтора десятка стареющих мужчин.

Наличие на «вторых этажах» молодых тогда Алекперовых, Черномырдиных и Назарбаевых не помогло. Источник легитимности всей системы был один – Политбюро, – и система уже сама выстраивалась под этот источник, под его способность (а в 1980-е, скорее, уже неспособность) воспринимать и перерабатывать информацию, под его фобии и пристрастия. В экономике это вело к монополизации, к блокированию инноваций и упрощению структуры хозяйства. Аналогичные процессы шли в обществе, культуре и науке (с редкими прорывами типа балета, Гайдая и космоса на фоне общей стагнации). Поэтому, когда система столкнулась с многочисленными, хотя и абсолютно некритическими вызовами (падение цен на нефть, гонка вооружений, Афганистан, Чернобыль, прорывы в биотехнологии и кибернетике), она не смогла дать ответы и развалилась – вместо того, чтобы адаптироваться и выйти из кризиса более крепкой.

Прошло 25 лет, и мы видим все те же признаки – монополизация, попытка удержать все в руках через узкую группку доверенных «помощников», а как результат – коррупция, стагнация, неэффективность и подспудное, но повсеместное осознание факта: эта система, столкнувшись, например, с неизбежным кризисом смены власти, точно так же развалится, возможно похоронив под собой страну.

На самом деле ко все более вероятному событию (куда деваться – возраст), результатом которого станет смена власти, стратегически готовятся многие: от Вашингтона и европейских столиц до Казани и Центороя. И только в Кремле по понятным причинам делают вид, что их хозяин будет жить вечно и вечно же будет в состоянии удерживать свое жадное и неэффективное окружение от совсем уж самоубийственных шагов.

Я не верю в способность Путина измениться и начать менять систему, делая ее более адаптивной и пригодной к функционированию в реалиях XXI в. Он, на мой взгляд, уже психологически слишком стар и слишком боится перемен. Скорее всего, перемены нам придется производить уже после его ухода, после преодоления острой фазы того кризиса, который уже начался, но еще вовсе не достиг своего пика.

Совершенно очевидно, что огромная страна со все еще большим, достаточно образованным населением и разнообразной культурой, претендующая на лидерство в мире, в XXI в. не может дожидаться, пока управленческие сигналы пройдут через голову одного человека. Подобным образом государства не функционируют уже не только в западном мире. Ничего подобного нет уже и в наиболее динамичных и вроде более любимых российской властью Китае и Индии. Описанная модель характерна разве что для стран Средней Азии с их постоянными «референдумами» о продлении и расширении полномочий местных «нацлидеров» и постоянной же перекройкой законодательства в угоду одной персоне, т. е. тому же «нацлидеру». Надо помнить, однако, что среднеазиатские страны ни на какую определяющую роль в мире, в отличие от России, не претендуют и конкурировать с сильнейшими державами не пытаются.

Реформа государства необходима, и набор шагов для этого очевиден и теоретически может быть произведен уже сегодня. Ключевая задача – воссоздание местного самоуправления и передача на этот уровень полномочий и источников средств для решения подавляющего большинства вопросов, которые волнуют обычного человека. Только такой механизм способен придать динамику развитию страны, вовлечь в общественную и экономическую активность широкие круги граждан, обеспечить мотивацию власти работать в их интересах, сделать Россию конкурентоспособной и по качеству жизни, и по темпам роста.

Однако такой механизм потребует наличия реального политического представительства (парламентов) в масштабах региона и страны, а также независимой системы разрешения споров (судебной системы), поскольку выделяющаяся энергия общества, будучи ограниченной нынешней пропускной способностью «вертикали», попросту разнесет ее в клочки. Поэтому первым шагом должна стать реформа федерального парламента и системы его взаимоотношений с исполнительной властью. Исполнительная власть не должна существовать в отрыве от общества, представляемого парламентом. А парламент не должен быть безразличен обществу, которое не видит возможности через него выражать и согласовывать свои интересы.

Суперпрезидентская модель устарела и должна быть заменена по крайней мере на президентско-парламентскую. Правительство во главе с премьер-министром, отвечающее за все вопросы экономики, должно реально назначаться и отзываться парламентом, который будет обеспечивать согласование общественных интересов при определении общего курса и конкретных инструментов для решения проблем, стоящих перед страной. Президент, оставаясь представителем страны на международном уровне, главнокомандующим и руководителем структур, отвечающих за защиту Конституции, будет вполне способен вмешиваться в ситуацию при критичных отклонениях в части защиты прав и интересов граждан. Конечно, – и это для нас важнейшее условие – сроки пребывания у власти первых лиц должны быть безоговорочно ограничены, а возможности перекраивать законодательство по личному усмотрению – сведены к нулю.

Да, вероятность столь масштабной реформы сейчас исходя из общеизвестных реалий российского государства невысока. Реформа не была проведена даже в гораздо более благоприятных условиях 8–10 лет назад. Но речь не о вероятностях, а о необходимостях. Эта реформа именно необходима – для того, чтобы государство и страна были в состоянии преодолеть тот кризис, в котором мы уже живем, но до «девятого вала» которого еще не добрались. Поэтому не меньше, чем сама реформа, важен срок, в который она будет реализована. Мы помним, что в последние два-три года жизни СССР предпринимались лихорадочные попытки преобразовать государство – Съезд народных депутатов, введение поста президента, новый союзный договор, ограничение роли компартии. Только было уже слишком поздно.

Вовремя проведенная реформа структуры власти могла бы обеспечить стране перспективу стабильного развития по европейской модели вне зависимости от персональных изменений в Кремле, а кремлевскому клану – постепенность ухода.

Который все равно неизбежен.

Автор – основатель движения «Открытая Россия»

Нужна реформа государства