Выгоним русский язык

Как часто на протяжении уже взрослой жизни вам приходится вставлять буквы в уже готовые слова? А основу слова вы выделяете? А постфикс? Зелеными чернилами? Нет, конечно, если вы окончили филологический факультет или лингвистический институт, то вам положено быть языковым патологоанатомом. Но если вы инженер, экономист, врач (как у вас с почерком, кстати?)? Что происходит с русским языком в школе и почему мало кто понимает этот, казалось бы, с младенчества родной предмет?

«У нашего Миши твердая четверка по русскому, но, когда он подписывает бабуле открытки, ошибки прям валятся с листа», «Какой корень в слове „дать“? Мы тут уже всю голову сломали, а время — десять вечера» — родители не понимают: уроков русского языка в школе предостаточно (хотя учителям всё не хватает), но ребенок к ЕГЭ по предмету не готов (наняли репетитора), объяснительную написать не в силах, да и толком, без «как бы» и «короче», рассказать о пройденном дне не может.

Пока русский язык будет существовать в рамках одного кабинета — кабинета русского языка и литературы — толку от него будет маловато. Среди учеников блуждает популярная фраза: «А вы в лабораторной тоже ошибки проверите? Мы ведь не на русском!» Пока ребенок будет методично вставлять буквы в слова согласно правилам, которые почему-то чаще нужно учить слово в слово (и не дай бог ты перескажешь их по-своему), русский язык будет оседать лишь на запыленных портретах классиков всё в том же кабинете. На мой взгляд, учителям словесности уже давно пора признать, что русский язык — это прикладная дисциплина, это инструмент, позволяющий изучать, постигать, познавать. Не нужно возводить русский язык в абсолют, им нужно научить пользоваться.

Преподаватель методики в университете меня не замечал, а точнее, совсем не воспринимал всерьез то, что я предлагаю. И не потому, что я не знала, как учить русскому языку детей разного возраста и уровня подготовки (до какого-то момента не знала, конечно), а потому, что я была не согласна с самой подачей преподавания в школе. Во-первых, когда я была школьницей, я долго не могла понять, что такое причастный оборот: куда его надо ставить, с какой стороны ему нужны запятушки, что это вообще за конструкция. Учитель предпочитал меня не замечать тоже. Но как известно, после причастного оборота в курсе русского языка возникает оборот деепричастный. Это была катастрофа вселенского масштаба. Мой пубертатный период не позволил долго вгрызаться в тему, я отложила весь русский язык в сторонку и доверилась всеми любимой «природной грамотности», которой в природе, как выяснилось впоследствии, нет. И вот однажды, читая параграф по физике, скучный и тугой, я заметила в тексте причастный оборот, читая дальше, заметила деепричастный, и до меня дошло! Вспомнив собственный опыт на методике в университете, я пропагандировала (и продолжаю это делать) изучение русского языка через другие предметы.

Как это работает. Я прошу детей принести на урок учебник по физике (алгебре, геометрии, биологии — нужное подчеркнуть). Мы начинаем читать заданные на дом параграфы, выискивая отголоски тех правил, которые нам нужны. Уничтожаем сразу нескольких зайцев — и параграф по физике прочитали, и русскому языку применение в жизни нашли.

Еще я периодически беру тексты для диктантов из Кодекса самураев «Бусидо» (эту идею однажды подсмотрела у Дмитрия Быкова), потому что там много запоминающихся моментов, которые отлично ложатся в голову ученику: «Есть пять разновидностей шпионов: местные шпионы, внутренние шпионы, двойные агенты, ложные и беглые шпионы» (повторили двоеточие после обобщающего слова). Сюда же прибавляем расшифровку словами математических примеров («два икс квадрат плюс игрек равно восемь»), сбор коллекции ошибок с вывесок и билбордов, речь киногероев — в общем, развлекаемся как можем. Задача — выгнать русский язык за пределы кабинета, дети должны понять, кожей почувствовать: язык — это их жизнь.

Анастасия Серазетдинова,
учитель словесности