The baking chain of the bug

There are bombing of Syria, peaceful people are dying, a Russian aircraft carrier is approaching Syria, everyone is waiting for a blow to Aleppo. In the Donbass - war.

At this time, people of art are discussing censorship. No, nothing was said against the war with Ukraine and the bombing of Aleppo. But censorship is expanding - here, erotic photographs were doused with urine, this must be thought of.

The connection of phenomena has: arbitrariness of power. But the connection is complicated.

1

Ancient truth: Culture forms the consciousness of society for the war, revolution, concentration camps, the development of virgin lands and industrialization.

Without the Russian intelligentsia, there would be no October Revolution.

Is the engineering of human souls one Mayakovsky? Neither the decrees of Lenin, nor the punitive measures of Dzerzhinsky would be popular if it were not for the protection of the humiliated and shy, not a detailed description of the atrocities of serfdom. Without "sweet tears are Solny with a sour Kvansky in half" Nekrasov, without "after the ball" and "resurrection" of Tolstoy, without "I am not afraid of the peasants with Dubie" Chernyshevsky, without "overcoat" Gogol, without the "three" Perov, without criticism of Belinsky, without the "Duma" of Lermontov, without the "history of one city"; Tugan-Baranovsky, Struve, Plekhanov, without translators of Saint-Simon, Babeph and Marx-in a word, without the Russian intelligentsia there would never have been any social revolution.

The intellectuals of that formation were easily refused; It was not at all a “philosophical ship” (who saved the lives to many, by the way) a refusal was measured - but the arrival of a new generation, the so -called “working intelligentsia”.

The new generation of the intelligentsia formulated new ideals - the compassion of “small SIM” and “humanism” was not listed among ideals.

Putin's counter -revolution, that is, today's return to the Russian Empire, turned out to be possible because for many years in a row art prepared this turn

Rodchenko and his students Pimenov and Deinek, Malevich and his square-nested utopia, Gerasimov, Sholokhov, Selvinsky and Kirsanov, Fedin, Fadeev, Leonov, Simonov, Lugovskaya served a new period of Russian/Soviet history. It was not even a servant: the hearts of the Soviet intelligentsia fought in unison with the party decisions. There would have been no processes and dispossession, and terror would not have walked around the country, if in the work of new intellectuals - and confidence in “authorship and the right to dare from the first person” that joined them, who had joined them. If the "happiness of hundreds" were not declared more important than the "empty happiness of a hundred", maybe one hundred thousand would not have disappeared. If Mariengof had not written the play “The Court of Life”, but Lugovskaya did not call “to the wall of the scoundrels, to the last wall” (you did not notice that these poets have glorified today?), The EMB efforts would not be so fruitful. The serving "Soviet intelligentsia" was formed, described by Belinkov on the example of Olesha in the book "Surrender and death of the Soviet intellectual."

Tsvetaeva, who returned from emigration, writes: “I ask you to accept me with a dishwasher in the opening dining room of the Literary Fund” - it is already to wash the devices to the new intelligentsia. And Bulgakov, postponing disagreements, once said to Mayakovsky: "Do you know that both of our prisypkin (that is," Blop ".- MK ) will bury us?" Their intellectuals of the former formation were buried by a new serving Soviet intelligentsia: Ermilov and others, but nothing forever, and the "Soviet intelligentsia", in turn, was replaced by the anti -Soviet intelligentsia.

Perestroika would not have happened in the USSR, if it were not for the huge layer of anti-Soviet culture: reprinted in nine copies under the copy of the Mandelstam, banned Bulgakov, Imka-Pressovsky Solzhenitsyn under a pillow, Shalamov, Ginzburg, Nadezhda Mandelstam, Brodsky’s poems by heart, home-made translations of Orvell-and slightly ajar blast, pale. Reproductions of Malevich and Tatlin. So they prepared changes; If it were not for hundreds of anti -Soviet Samizdat magazines, from the Chronicle of Current Events to the Mitin Magazine, then no adventurous "shock therapy" and predatory privatization would be approved by the thinking part of society. Brought up by basement exhibitions and samizdat, we were ready for everything, accepted Gorbachev's beautifully wagging, and barric duality of Yeltsin, and the rampant Chubaysysh. They stood in the squares, read the newspapers excitedly with fragments of the “steep route”, and shock therapy were touched. And then they bought Solzhenitsyn’s publications and rejoiced at the bankruptcy of Logovaz and the Needle of Berezovsky - a prison of peoples collapsed, a new era in Russia came.

Not modern "Chekists" abandoned those intellectuals-seven-sennies-they were pushed away by the agility who came to the culture of market Russia.

Today's power is made of addictions and the benefits of the so -called "intelligentsia" Putin's era

The Putin counter -revolution, that is, today's return to the Russian Empire, turned out to be possible because for many years in a row art prepared this turn. No need to invent: we are not experiencing at all the revenge of the "Chekists" of the Stalin era; Today's Chekists are special, they are billionaires, these are market glamorous Chekists.

The current Gabeshniki accounts in Swiss banks, villas on Lake Como and Porsche cars, and there are no clean hands and hot hearts of fanatics. The current caresses are not fanatics at all, but extremely pragmatic gentlemen. Their corporation came in the footsteps of others, and today's Gabier is woven from the same market material.

No one is preoccupied with the fate of the grandmother in Voronezh: neither the one who sends her grandson to die in the Donbass, nor the one who offered the grandmother "freedom" in exchange for retirement

Today's power is made of addictions and the benefits of the so-called "intelligentsia" of the Putin era, from the contracts of journalists with editorial offices and TV programs, from corporate bail and fashion. This viscous ball of mutual benefits and relativism is Putin's culture. Glamorous liberal and assertive patriotic creativity do not contradict each other. This is a single culture.

This is our, Putin’s culture, inside of which the characters, as it were, opposite views, argue, but are connected in blood. Ah, how I want to consider the "Chekists" by the reincarnation of Stalin, and to consider myself the reincarnation of Mandelstam. But the situation is much simpler.

Putin and his colleagues built exactly the fact that the "intellectuals of the Putin era" painted in their drawings twenty years ago, no mistake happened; In another way, the history of society could not go. Politicians only embody the paintings drawn by intellectuals.

In the end, what is the conditional "people" who sympathize with the patriots and which the liberals shy away? "People" is just a metaphor in the conversations of highly paid journalists. No one is preoccupied with the fate of the grandmother in Voronezh: neither the one who sends her grandson to die in the Donbass, nor the one who offered the grandmother "freedom" in exchange for retirement . It was always about the more or less successful use of the “people” metaphor for building a career - that’s all.

And when today the intelligentsia rejects Putin: ah, villain, we were just friends with Berezovsky, we played with Voloshin and Gusinsky, we were free, building a bright tomorrow with Prokhorov and Sleet, and the villain Chekist crept behind ... - It sounds not even naive.

This is a lie. Round -headed and sharp -headed belong to one culture and one society. Opponents eat at the same table and are friends with families.

Zasypkin got rich and became an academician. And he always worked in a check.

2

The worse that classical Russian art existed in vain.

No, “Uncle Vanya” is still put on all the stage, Dostoevsky and Tolstoy regularly confuse foreign Slavists (who was there for the empire, the tear of the child and non-resistance to evil?), And Serov and Malevich will always convert to hard currency.

The trouble did not happen to the glamorous Russians and not with the imperial Russian. The trouble occurred with the Russian Christian humanism of the nineteenth century.

The dedicated intellectuals circled around the rich - flies over a bunch of gold

That, humanistic Russian art prepared the abolition of serfdom. That, socialist art fought so that a small person was not sold, not sent to a meaningless war. That, Christian art was against the empire, defended the offended and offended.

“For that, whether the ravless racial boots stomped the boots so that I betray them? We will die like infantrymen, but we will not glorify neither Breaks, nor Lessership, nor a lies,” Osip Mandelstam wrote.

That was the covenant of the future generations of the Russian intelligentsia.

But the heyday of capitalism took place on the ruins of the barracks - and instantly the Mandelstam's covenant was forgotten by intellectuals: it was the thefts who was praised, it was for the fornsion who was engaged in for thirty years in a row, serving the tastes of the oligarchs, and lied selflessly - to themselves and the world. And then to say: Mandelstam is suitable not for all occasions - for example, according to Shumpeter and Hayek, then Mandelstam is not so convincing.

We quickly adapted to the market: they gave out the market for freedom. There is no more dictatorship of the district committee, for money you need to contact the rogues, but this is a completely different matter! The path to the hearts of nouveau riche can be found, it's not ashamed!

The new rich people were inspired: "All Western rich collect paintings, sponsor magazines, establish prizes. You want" like in Europe "? Previously, you showed your guests only the scalpes of competitors showed - now you will show the canvases of the Russian avant -garde."

So the craving for the beautiful in former farmers and racketeers woke up. Near each shark, a circle of interested intellectuals was woven: curators, compilers of collections, service journalists and just advisers. From now on, the banker collects the avant -garde, the oil industry collects Roerich, the Solntsevo authority opens up the literary prize, and oases for free thought are formed one after another: "Debut", "Nose", "Triumph", Kandinsky Award! This is not a Stalinist award to you - these are authoritative people. The cellulose plant stands behind the Kandinsky Prize and the trade in tobacco and weapons behind the Venetian Biennale. How did it happen that the successes of the intelligentsia are noted - how to say correctly? - characters, programmatically far from moral imperatives? But the dedicated intellectuals circled around the rich - flies over a bunch of gold.

Kommersant, the creature of an inconspicuous, began to personify the path to progress, and he, the intellectuals, beat him with brow.

Communism was ashamed, but now it became not ashamed. And Russian intellectuals (beautiful -hearted, with their code: do not sit down, do not hand over in interrogations, do not sign letters) in this market they sold and bought. When Sergey Averintsev (Orthodox, the deputy of the First Duma, an academician, a recognized scientist - why not live in the country of the victorious capitalism?) He left Putin's Russia, he wrote a remarkable phrase: "We would learn not to complain about the authorities."

Which authorities? After all, the Communists were overthrown! But in those years, a new type of denunciation was outlined "he is not included in our mainstream, does not believe in the market, he disdains our corporation." Forgetting the classic intelligent rule not to be sold, they measured success in "salesability" - and sold.

They became holui at the thieves.

It is unpleasant to pronounce this - you can offend a sincere journalist who believes that he serves the abstract "freedom". After all, the journalist is not obliged to know that the salary is paid by the oligarch XX, who sells weapons from the knowledge of a large NN official, who consists of running a mm politician.

But the food chain of the bug is extremely short.

They grunted in restaurants and champagne drank on board the master's yacht.

They served as a glamorous way of life, and the avant-garde in two or three years turned into entertaining confetti.

And when the “Putin regime” came, this glamorous geban regime had to fight not at all with Griboedov and Mandelstam.

Strong Prympypkin pushed Posypkin to the more messenger; So at one time Dyneca squeezed Rodchenko - but neither Rodchenko nor Deinek have nothing to do with the humanistic culture.

3

A businessman became a symbol of the New Age in Russia - it is no coincidence that the ideological flagship of those years was called this word. Under the synonym, the words "hucksters" gathered the best feathers of the intelligentsia of the Putin era. Kommersant, the creature of an inconspicuous, began to personify the path to progress, and he, the intellectuals, beat him with brow. "Throughout the world!" - Since that time, we repeat this spell. Before, our communist troubles were unique, but from now on - when we bomb, steal and losing the ass of the authorities; When we sit, poison, write denunciations - we say: "All over the world."

The secretary of the district committee was, of course, to hold, but personally he did not put anyone in prison. And the oligarch, who rolled up the directors of the bills, rolled into concrete, is that the villain is literal. We knew very well that billions of accumulations were dishonest, but this unsympathetic fact remained behind the brackets of the cultural life of the capital; We compared the redistribution of socialist property from America from the times of the dry law. Distributing from party bureaucrats, we drank champagne for the health of the bandits and comforted ourselves: everywhere like this!

That's where it came from, and not at all from today's cynicism of Lavrov and Putin, equal to Syrian bombing with Iraqi bombing. The comparison formula is “everyone”, “if possible in the West, then we will be so”, “there are no other ways”-this was invented by liberal economists. And intellectuals supported rhetoric. If you heard that their employer is a thief, then they laughed at the purestones: "They steal everywhere, to build democracy - it’s not a lobio to eat."

Now complain about Lavrov's cynicism?

On cocktails, the situation in Donetsk is not discussed

The cascades system, as Russia called the then perestroika, President Doych-Bank, is arranged like fountains in Petershof: until you fill the main fountain to the brim, spray from this fountain has not reached those reservoirs that are below. And so, the intelligentsia, located on the lower tiers, was rejoiced by the golden spray flying from heaven, and did not want to know how this golden rain was formed upstairs. That is, they knew, of course; But in those years, a special code was formed: “not to discuss his” oligarch, while others, of course, are not angels, but “Time is”, “So do everything”, etc.

To the fact that evil exists separately, and the moral of the intelligentsia - in itself, have been used to this situation for a long time. When there was a war in Afghanistan, I remember, I told one avant -garde that it is impossible to draw strips and dashes when the country invaded Afghanistan. It was necessary (so it seemed) scream, protest, go to full growth. But the avant -garde replied: I myself am the Afghanistan to which the troops invaded. The artist had in mind that his freedom to draw strips and dashes is also under threat; And I meant that people are killing.

And we approached the war with Ukraine with a ready -made recipe for behavior.

What is censorship? What? We ourselves have bred ourselves many years ago.

When ten years ago I portrayed V. Putin, calling the president a “fishing” (novel “Textbook of Drawing”), the epithet met the condemnation of the liberal intelligentsia. At that time, Putin was customary to love.

Putin did not defend Putin at all the Chekists, well, what are you. The president of market Russia was defended by those who walked around Bolotnaya Square tomorrow (letters remained, I can present it). One publisher proposed a political editor to remove unjustified attacks, the other said that Putin is the new emperor (consul) August, and the third said that if Providence did not want Putin's rule, oil would not be at such an astronomical price. That year no one complained - and the words "Putin Russia" did not scare. And it was yesterday.

Are you not alarming the fact that the good half of the "opposition" has become "statesmen"?

Do not remember that this Kiriyenka Haleman Gelman arranged elections?

Tell me, who is our oligarchs for? You know everything about the owners of life: the length of their yachts even know, the size of the bed in the guest sleeping, and how the bathroom is arranged on a private plane, and what they serve in the human, you just do not know: the owners of life for the occupation of Donbass or against. Here, the merchant Rybolovlev - he is suing now with the businessman who deceived him for many millions when buying Picasso, the world is watching this process, but what does the Picasso lover think about Ukraine? There people are killed there. Ah, is it important - the merchant has serious business.

The intellectuals go to the yacht to Abramovich - on the Venetian Biennale, this is the desired route; But on cocktails the situation in Donetsk is not discussed.

The situation is all the more comical that the oligarchs "sponsor" radical art - as if protest, asking painful questions. But for a long time there is no radical art.

The intelligentsia who served them and continues to serve - Usmanov, Rybolovlev, Berezovsky, Abramovich.

Look at the ratings: who we have the most significant character in art - there are no artists on this list - and Abramovich and Zhukov are in the first place. Ah, no, art and morality are not the same thing. Это при советской власти так считали! Не будем более дидактичными, мы свободны!

Создан салон – единый рыночный салон, в котором игрушечные оппозиционеры и служилые держиморды чокаются шампанским

Губернатор Н. Белых, если помните, был либералом, а вот на фото он передает автомат Калашникова губернатору Крыма. Чиновник Кириенко – он был даже главой демократической партии, а вот теперь в президентской администрации. Не помните разве, что этому вот Кириенке галерист Гельман устраивал выборы? Приватизатор Чубайс – он кто, государственник или либерал? Чиновник Миндлин – вчера директор Музея современного искусства, сегодня директор Музея Андрея Рублева. Простите а как же пафос выставки "Осторожно, религия"? Идеолог Музея современного искусства Бажанов – друг Церетели, и все радикальные кураторы – академики Российской академии художеств. Про Кончаловского и Лунгина надо ли упоминать? Неловко больное трогать, но "Эхо Москвы" за кого: за красных, за белых? Там, на "Эхе" дают слово любым, и даже противникам Путина – но дадут и защитникам: плюрализм потому что. И неумолимо, силой вещей происходит так, что энтэвэшный оппозиционер Норкин славит оккупацию Донбасса на телеканале, где главным редактором работает русский фашист Дугин, а владеет каналом купец Малофеев, спонсирующий батальоны диверсантов в Украине и конгрессы евразийцев в Европе. Это фашистский канал – и что же?

Деньги не пахнут? Но скажите эту очевидную истину журналисту той, фрондерской энтэвэшной поры – он бы, пожалуй, удивился.

Да и сам президент Медведев (если взглянуть на сияющие вершины) – не он ли говорил, что "свобода лучше, чем несвобода"? Вот когда манифест "либерализма" прозвучал в полную силу. И ведь другого манифеста либерализма никогда произнесено и не было.

Но мало того, что добрая половина "протестантов" обернулась царедворцами. Хуже то, что оппозиционерам никак не разорвать отношения с государственниками.

Они друзья по рыночному прилавку. Эти рыночные связи прочнее всех убеждений – и будут плясать на общих днях рождения в обнимку, как Песков с Венедиктовым. Это для челяди ставится спектакль о непримиримых лагерях – нет таких непримиримых лагерей. Потому что никаких позиций нет в природе. И не было никогда.

Создан салон – единый рыночный салон, в котором игрушечные оппозиционеры и служилые держиморды чокаются шампанским, все давно породнились. И неловко попробовать заглянуть в щелку – такое увидишь! Чубайс – муж Смирновой, оппозиционера, и начнете следить за светской хроникой, запутаетесь: пищевую цепочку откуда надо начинать? И где заканчивать?

У Белинкова в книге "Сдача и гибель советского интеллигента" есть горькие строки: по быстроте обращения искусства в прах можно судить о степени гнусности режима. Вспомните: что из созданного за тридцать лет по заказу олигархии выдерживает критерий истинности.

Останется художник Павленский с зашитым ртом.

4

Герой нашего времени, патриотический жлоб с ружьем, пришел на старательно расчищенное место.

Из рыночного гламурного искусства выкристаллизовался бандит Моторола – результат долгой мутации

Не Айболит, не Пьер Безухов, не доктор Живаго, не Мастер, не окуджавский Ленька Королев – никто подобный им не стал героем нашего времени. Бандит Данила Багров и бравурный люмпен Лимонова/Прилепина появился именно потому, что никакого иного героя в обществе не стало: героев социалистических строек забыли, героев-диссидентов изгнали, а спекулянт на "мерседесе" – все же не вполне убедительный герой.

Так, из рыночного гламурного искусства выкристаллизовался бандит Моторола – результат долгой мутации.

Мы диалектику, как сказал поэт, учили не по Гегелю; так ведь и релятивизму мы учились не по Хайдеггеру, и симулякрами мы стали не по воле Дерриды – просто жизнь так устроила, что ничего полноценного из нас не вышло; никакого другого героя, помимо Моторолы, мы не сочинили – и кто же нам виноват? Мы боялись иных героев.

От постоянного заискиванья и горделивой позы, от игры в Мандельштама и лизоблюдства одновременно сформировался этакий неуловимый вертлявый характер. Вот и растворились в редакционной атмосфере междусобойчика. За свободу мы, на подтанцовках у богатых рэкетиров. Звучит обидно. Извините, сорвалось.

И вот тогда к народу обратились другие, и ведь непросто обратились, а обратились к народу от лица всего отечественного искусства. Как жаль, что это были не мы, либеральные. А мы где были? Что, простите, определили в свой "Неприкосновенный запас" (амбициозное название у издания на деньги миллиардера Прохорова). Неужели там, в неприкосновенном запасе, не нашлось ничего на черный день? Ведь пора пришла прибегнуть к НЗ.

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк
Иль никогда на голос мщенья
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья?

Писатель-патриот Прилепин сегодня сочинил заново историю русской литературы: оказалось, что и Маяковский, и Толстой, и Чехов, и Лермонтов были за империю – и ничего, проглотили это вранье. Трюк прост – берется цитата из Чехова: "Если война – пойду на войну, врачом, разумеется", последние слова про врача опускаются. Из Маяковского берется постыдная частушка "Сдали немцы русским Львов – трудно зайцам против львов" – это Маяковский в 17 лет написал, работая в "Русском лубке", стыдился этих строк чрезвычайно уже через год. Год спустя написал поэму "Война и мир" – великую антипатриотическую и антивоенную поэму, – но его записали в патриоты. Лермонтов же написал "Валерик"! Ведь ясно же им сказано про "немытую Россию" и про "славу, купленную кровью", но нет, Лермонтова и Маяковского определили в милитаристы и патриоты.

И эту ревизию культуры Мандельштам тоже предвидел. "Чтобы Пушкина славный товар не пошел по рукам дармоедов, грамотеев в шинелях с наганами племя пушкиноведов".

Всех интеллигентов к делу нацподъема приспособили. Патриот-писатель договорился аж до Герцена, но остановился: Герцен помогал польскому восстанию, он уж точно не за империю. Впрочем, антиимпериалистический "Хаджи Мурат" и антипатриотическое "Воскресение", антивоенную поэму "Война и мир" ("Единственный человечий средь воя средь визга голос подъемлю днесь") – все это даже не вспомнили, проглотили новую агитку.

На мою критику "либеральной интеллигенции" журналисты сегодняшнего МАССОЛИТА взволнованно отвечают, а насчет имперской сущности русской культуры промолчали. Где вы все были, когда про русскую культуру врали? Выходной в те дни случился?

За два года агрессии против Украины не было написано ни одной картины и ни одного романа про это преступление

По сетям гуляет вымышленная история про то, как Бенкендорф допрашивает скопом всех декабристов и спрашивает у "майданников" тех времен: пробовали они создать что-то позитивное для империи? И наивные читатели, читая эту белиберду (такого разговора в природе не было: Бенкендорф не допрашивал декабристов и чин свой получил по итогам процесса, а не до), умиляются гэбэшникам былых времен. Почему же никто не разоблачил это вранье?

Бродит по сетям цитатник изречений великих людей, вымышленные фрагменты из Ларошфуко, Гельвеция, Гете, сплошь славящие Россию, хотя эти писатели никогда не говорили подобного. Публикуют вымышленную историю Ивана Грозного, в которой царь не брал Казани и не вырывал колоколу Новгородского вече язык, не сажал на кол, не пытал, не травил опричниной. И эта ахинея про патриота Маяковского, милитариста Толстого, державника Лермонтова, русопоклонника Ларошфуко и славянофила Гете – вся эта ахинея гуляет по пустым головам российских потребителей культуры.

Это вранье имперское. Но разве до того не было вранья либерального?

Исключительно досадно, что поборники имперской морали облили мочой эротические фотографии – интеллигенция сплотилась в протесте против вандализма. Но еще более досадно то, что за два года агрессии против Украины не было написано ни одной картины и ни одного романа про это преступление, и поэт Орлов (Орлуша) отдувается за всю русскую литературу.

Горько не то, что история России в который раз совершила поворот и вернула общество в крепостное и военное статус-кво. Горько то, что создана новая общественная прослойка, непохожая на прежнюю интеллигенцию, и сама новая интеллигенция этот путь империи начертала.

Мы начинали тридцать лет назад с чистого листа (в который раз!): "Моя страна подросток – твори, выдумывай, пробуй". И сотворили из общества такую оглушительную мерзость, что мир содрогнулся.

Но ведь проект имелся?

Когда русский интеллигент подписал декларацию о неравенстве, остальное было предрешено

Когда встаешь на путь оправдания унижения другого во имя светлого завтра, то уже не остановиться. Чтобы войти в рынок, придется пожертвовать слабыми, – эту чудовищную бумагу русский интеллигент подмахнул задолго до того, как подписал письмо о возвращении Крыма, оккупации Донбасса и подавлении Украины.

Когда русский интеллигент подписал декларацию о неравенстве, остальное было предрешено.

Невозможно согласиться с унижением другого (того самого мужика, за права которого боролись разночинцы, Толстой, Маяковский и прочие) – и не ждать, что однажды и тебя унизят, на основании той же самой декларации о неравенстве.

Неравенство – это уже прообраз империи; в доктрине неравенства неизбежно содержатся и колониальные войны, и подавление Украины, и даже диверсант Моторола – он тоже ведет свой род из доктрины неравенства.

Подписав этот пакт с "либеральными" экономистами (а на деле, разумеется, никакого либерализма в России не было), русский интеллигент получил некие блага сразу – но долго расплачивался потом (ср. известную сделку с Мефистофелем). Согласившись на неравенство, отдали беззаветность, бесстрашие, жертвенность, бессребренничество, подвижничество – словом, отдали все то, что является характеристиками классического русского интеллигента.

Вот и дошли до фашизма – так только и бывает, по-другому никак.

Рассказывают, что Платон отказал в просьбе греческого полиса способствовать развитию законодательства – отказал по той причине, что город не мог решиться на равенство в правах граждан и в соответственном распределении благ. При неравенстве закон превращается в нонсенс. Общий закон и равенство прав – это связано вовсе не с "левой идеей", как принято думать, а с нравственным императивом.

5

Хотя на острове Утопия золото использовали в качестве унизительной меты для рабов, а Ленин предлагал в будущем делать из золота отхожие места, однако поклонение золотому тельцу совсем не Ленин осудил первым, но Моисей.

Сейчас необразованный журналист при власти рекомендует патриотизм; но вчера рекомендовал "рыночное" искусство

Гранты для интеллигентов – это был, по выражению Мандельштама, тот самый "разрешенный воздух", но как устоять? И осуждать это невозможно – как? Рисковать свободой уже никто никогда не хотел, никто не мог рисковать и даже презирал тех, кто рискует. Время подпольщиков прошло, отныне все дышат только разрешенным воздухом.

Каким образом покровители, галереи, премии, меценаты меняют менталитет творца, общеизвестно. Обсуждают нынче правомерность государственного заказа; но феодальный заказ преображается в государственный естественным путем, незаметно, но неумолимо. Так происходит просто по закону пищевой цепочки.

Истинная победа полицейского государства над художником заключается не в том, что государство что-то запрещает (запрет может даже стимулировать творчество), а в том, что государство нечто рекомендует. Эта мысль Белинкова подтвердилась в путинской культуре полностью.

Но рекомендовал не только малообразованный журналист Мединский – рекомендовали владельцы целлюлозных комбинатов и жены торговцев оружием, сделавшиеся держателями акций в искусстве. Сейчас необразованный журналист при власти рекомендует патриотизм; но вчера рекомендовал "рыночное" искусство.

Мандельштам бы на яхту к Абрамовичу не пошел – ему бы стыдно стало

Мы не фашисты, не привлекались и не участвовали, а что слегка замараны связями с олигархами, так это мы по рецептам Мандельштама запачкались. Далее следует цитата из журналиста Мильштейна : "Что же касается Осипа Эмильевича, то он, не просивший, но непреклонно требовавший признания и сладких пирожных в самые лютые сталинские годы, охотно взял бы деньги у любого подпольного Березовского, когда бы тот пожелал разглядеть в нем Мандельштама..." (Мильштейн).

Это удивительная фраза.

Покойный коммерсант был не просто "подпольным Березовским", зачем скромничать. Березовский стимулировал идеологию огромной страны, дирижируя Первым каналом ТВ, владея газетой "Коммерсант" и лоббируя сегодняшнего президента-гэбэшника. Полагаете, Мандельштам тоже брал бы деньги у воров, которые немного разжигают войну в Чечне, немного тушат ее же, лоббируют гэбэшника на российский трон, банкротят заводы, воруют в астрономических количествах у пенсионеров и организуют компанию Forus (в переводе "для нас"), которая включает в себя реальных хозяев страны? Полагаете, Осип Мандельштам рядом с вами стоял бы, среди служилых колумнистов? It is unlikely.

Видите ли, Мандельштам потому Мандельштам, что он чистоплюй. Гуманистическое искусство создается чистоплюями. Мандельштам давал пощечину А. Толстому, вырывал расстрельные списки у Блюмкина, он бы на яхту к Абрамовичу не пошел – ему бы стыдно стало.

Интеллигенция долго стояла в коленно-локтевой позе, вот неприятность и случилась

Но мандельштамов среди путинской интеллигенции было негусто; такая беда случилась. И либералы оболгали Мандельштама так же точно, как писатель-патриот оболгал Маяковского, Лермонтова и Толстого. Мандельштам ворованного не брал, Лермонтов империализм не поддерживал, а Маяковский был против патриотической войны. Они разрешенным воздухом не дышали, потому погибли, а вы выживаете при любом режиме.

Ах, интеллигенция не виновата в фашизме: мы только нагнулись за пирожком (за мылом, за кошельком), а тут вдруг Путин случился сзади.

А не надо нагибаться, тогда неожиданностей не произойдет. Но интеллигенция долго стояла в коленно-локтевой позе, вот неприятность и случилась.

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.

6

Остается добавить главное.

В этом тексте нет ни обличения, ни злорадства, а если кажется, что такое есть, так это погрешность стиля. Нет злорадства просто потому, что я сам точно такой же Присыпкин, так же точно принадлежу к генерации "рыночной" интеллигенции и почти всю жизнь прожил в обольщении и тщеславии, радуясь рыночным успехам, выставкам в музеях, гонорарам и членствам в академиях.

Если бы знать, как избежать государственного фашизма и вместе с тем не стать фигурантом корпоративного вранья, но такого рецепта нет.

Выходом кажется та коммуна художников, которую в своих мечтах видел Ван Гог, или жизнь затворника, как то осуществил Гойя в последние годы или Гоген, или Сезанн. Но от мира и его боли не спрячешься. Университеты и церкви представляют собой очевидную альтернативу рынку и империи, но даже и в них (хотя это последнее прибежище) хватает лицемерия и карьеризма.

Невозможно быть интеллектуалом и закрыться от бедствий мира, нет такой индульгенции и ничто ее не оплачивает; но пока поймешь это, проходит вся жизнь. Я не знаю, как быть, но уверен в одном: ни империализму, ни государственности, ни корпоративной этике служить нельзя.

Мне хочется закончить статью оптимистически.

Недавно читал статью украинца, который рекомендует в своей стране показывать сразу два канала: по одному должны непрерывно демонстрироваться радости украинской номенклатуры: яхты, замки, браслеты, картины, вернисажи. А по другому – бои в Донбассе, калеки и убитые.

И я подумал, что автор этих строк – надежда интеллигенции.

Изменения придут не из имперской и феодальной России. Изменения придут с майдана. Неприязнь феодальной России к майдану легко понять. Если не знать маленькую площадь с палатками – образ самоуправления, внекорпоративной демократии, – то можно вообразить нечто пугающее. А это просто вече. Майдан должен быть перманентным. Только тогда, когда третий майдан сметет власть олигархии в Украине и остановит российское вторжение, тогда возможны перемены.

И сделать это обязана интеллигенция. Не государственная и не корпоративная.

Европейский христианский гуманизм – русская интеллигенция наследует ему – вернется однажды в Европу, ставшую опять средневековой. Это будет одинокое усилие, но его достаточно.

Однажды такая интеллигенция появится в свободной Украине; и на Руси такая интеллигенция появится снова.