Faith and power

If God is the ruler of the world, why do you need all other authorities?

Yakov Krotov: This release of the program is devoted to an interview with a wonderful person, an Orthodox writer, a leading publisher, and editor. Our guest is Miroslav Bakulin from Tyumen, a nee Tobolchanin, the author of many interesting books and fiction, and essays, a person who, in his television studies over the past year, slowly condemned all the gospel from Mark.

Power and faith. Orthodox faith, Orthodox power ... Is Orthodox power possible?

Each time, coming to the liturgy, we pray for the authorities and army in our country

Miroslav Bakulin: These two concepts are directly related. Indeed, each time, coming to the liturgy, we pray for the authorities and army in our country. What power we are smalling for ourselves, this is how it is. That is, power is a certain equivalent or an indicator of the cathedral prayer of the Church.

Yakov Krotov: Do you thereby be on the side of the friends of Job, who were objectionable to God, because, in essence, they told him exactly the same?

Miroslav Bakulin: No, they told him about something else: you must repent because you suffer for your sins. And sins and suffering are in no way connected. And Job refused to exchange his childhood faith in God for an attempt to deal. The fact is that power is often turned into a deal, it seems to people that this is a deal. In fact, this has nothing to do with the deal.

Yakov Krotov: Why is Vera Job - children's? And what, the faith of his friends is an adult? This is their infantile faith, and he has an adult!

Miroslav Bakulin: No, childish, sincere and real, deep faith of Joba, even shows even that boldness (namely children), with whom he, like a child of God, addresses God, with him to the court. No one except the child will dare to call the father to court.

If our children had the opportunity to pull us to court, we would be better and children too

Yakov Krotov: Some say: oh, the wild West, in the same place the children drag their parents to court, and this is not good ... But in my opinion, if our children had the opportunity to pull us to court, we would be better for children too.

Miroslav Bakulin: Here I do not know: this is still the relationship of man and God, and the family should have the absolute power of parents. They must raise a child in one voice.

Yakov Krotov: The heretical thought that parents should educate ...

Miroslav Bakulin: Any person is born with some task. Here a person was born, and he already has a task from God - to obey his parents. Then he goes to school - we must obey teachers, then he comes to the army - we must obey the commander, then he comes to the organization - we must obey the boss. If he does not obey anyone, then complete anarchy and chaos will come.

Yakov Krotov: How many children do you have?

Miroslav Bakulin: There were four, there were three left.

Yakov Krotov: And they obey you?

Miroslav Bakulin: Yes, absolutely.

Yakov Krotov: How many years are they?

Miroslav Bakulin: the eldest - 29, the youngest - 3.

Yakov Krotov: Recently, I read one dissertation, the author of which wanted to compete with the founder of sociology Max Weber , who studied the difference between Lutherans and Calvinists. There is a difference in relation to predestination, and Weber believed that this subtle difference entailed the originality of the Swiss economy as a whole.

Weber was wrong. Then they checked and double -checked his data - he in vain dumped it on theology. But this Russian author decided to check if there was any special Orthodox business ethics. And he decided that Orthodox ethics from Catholic, Lutheran and so on was distinguished by obedience. He went to the monasteries and began to conduct field research of the monastery economy. Apparently, the dissertation is unsuccessful. Or will you agree that the main thing in Orthodoxy is obedience?

Any person is born with some task

Miroslav Bakulin: Indeed, the economic theory of both Weber and Calvina was based on things related to religion. At one time, Ulyam Blake said:

"Who is born into the light

Only for sorrows and troubles

Who is born forever

For the sake of joy, careless

Who - for the joy of careless

Who - for the endless night ... "

Augustine at one time half -joking agreed on predestination, and predestination settled in many fragile minds. Here is a segment of our life, say, at 70, 25 and a half thousand days, and now imagine that every second the Lord gives us all the possibilities for salvation, but at the same time leaves our absolute freedom. Such is the Orthodox point of view. The Orthodox economy is also based on this, if one, of course, could exist.

Yakov Krotov: But the question of obedience is the question of power.

Miroslav Bakulin: And if our rulers ruled the Orthodox?

The question of obedience is the issue of power

Yakov Krotov: What does it mean-rule in the Orthodox?

Miroslav Bakulin: They would be guided by the laws of our Lord Jesus Christ.

Yakov Krotov: And what about the Orthodox? This is the ideal of both Catholics and the Protestants.

Well, let's about power and property. Are these different things?

Miroslav Bakulin: No.

Yakov Krotov: The budgets of the monasteries, by which this sociologist traveled, are closed. Many admire the fact that, it turns out, it can be lifted from the ruins, from scratch from a kangaroo, with dogs, with an orphanage, and behind the facade of all this - crime, state subsidies. That is, money is taken from the poor and transferred to a monastery pocket, and such a glamorous hail of Kitezh appears. And the fact that because of this the grandmother does not have money for aspirin, as it were, remains behind the brackets. This economy is not obedience and power, but a robbery economy and letting smoke into the eyes. This, in essence, is a state farm, as it was under the Soviet regime: to take from one and give Stakhanov so that he could show a record. This is a bullshit!

Miroslav Bakulin: I am surprised: you are a perfect idealist in the economic sphere. The rich and poor will always be, they were under Christ. The problem is not poverty and wealth, not in the poor old woman who lacks bread, and not in the oligarch, who has a huge amount of money. Thank God there are different children in the family, and the Father loves everyone very much. They ask me: why are there rich, and they are fattening, and there are poor, and they are good people, but they are in poverty? The fact is that the Lord thinks in a completely different way: these healthy souls and spirit will go to the garden, they will work, but the wretched one was born, he has pens and legs crooked, he cannot put his porridge in his mouth, so I have more toys, and more money, and attention.

Yakov Krotov: That is, the rich are miserable?

The rich and poor will always be, they were under Christ

Miroslav Bakulin: Of course!

Yakov Krotov: Have you talked with some oligarch for a long time? In your opinion, do they have problems bringing a spoon to the mouth?

Miroslav Bakulin: Particularly, they have a problem of self -identification. These people do not go to work. Every normal person, here any adult man gets up in the morning and goes to work.

Yakov Krotov: And what a woman?

Miroslav Bakulin: A woman sits at home with kids. Many of my acquaintances work, earn good money, and they have mothers sit at home, raise a bunch of children.

Yakov Krotov: Are these your acquaintances?

Miroslav Bakulin: No! Ordinary laity! The problem is that we do not notice some new nested Russia. Not so long ago, I stood in the Znamensky Cathedral (and this is the largest temple of our city in Tyumen), and there they communed people from three bowls. I stood with my small ones in order to communion and communion myself, and suddenly I realized that I know all the people who are standing literally by name and patronymic, they grew up in Sunday schools, went to my Sunday school. They became successful businessmen, they have three, four, five children, and they are communed.

We do not notice some new nested Russia

And this is Russia, this is a huge Russia that we do not know about. We know that there is some kind of squalor, here are some oligarchs ... What is shown on TV is not true, but the truth is that a new amazing Russia has appeared, and at the expense of it the whole other Russia will develop. There is no village without a righteous, a plane does not fly without a righteous man, a car without a righteous does not travel. The righteous in the city disappears - the city disappears, the righteous in the village disappears - the village disappears.

The same thing with power. The people do not pray for power - and the authorities begin to decompose. The most important fall in the people begins when the people begin to condemn their own power in the kitchens. It is impossible to condemn its own power in the kitchen and at the same time come to the temple and say: "Lord, save and have mercy on the Russian power and its army."

Yakov Krotov: Do you propose to cross out the words about obedience or shut up in the kitchen?

Power is the one that we prayed

Miroslav Bakulin: either to those people who condemn, be silent at the liturgy, or not to go to it at all, to save themselves from the church. Or just revise your point of view on power and understand that the power that is, it is the one that we have prayed. Remember the famous Emperor Foku , who came out of ordinary Roman warriors: he was daring, chopped, became a hundred, then a centurion, and so on, in the end, achieved power with a terrible revolution. The Byzantine Empire, which was already then, fell, and one of the monks began to pray: "Lord, why did you send us such a terrible emperor?" And the Lord said: "I was looking for, but I didn’t find it worse."

Yakov Krotov: It resembles such medieval ancient Ukrainian annals as the "Tale of Bygone Years", and such medieval Russian chronicles as the "Nikonovsky Code". Indeed, then it turns out that the psyche of an Orthodox person is similar to a snake that bit itself by the tail, and no matter what happens, it interprets everything within the framework of such self -embossing. Well, or then the main Orthodox saint is the character from the novel by Ilf and Petrov, “The Golden Calf”, who with humility accepted that someone sat on his knees in the train compartment: “Well, if I have my knees, then someone should sit on them.”

And I recall the character, also a saint, but, probably, from another cluster, Patriarch Tikhon. He was asked how to pray for the Bolsheviks, they are now emerging, and he said: "No, it means that it is not power." Although then he began to pray for them.

Miroslav Bakulin: And now such a very strange pause hangs at the liturgy. Remember: "Lord, save ... pious and hear."

If I have my knees, then someone should sit on them

Yakov Krotov: With the Soviet regime, this phrase was not.

Miroslav Bakulin: Previously, this phrase sounded like this: "Lord, save the kings of pious and hear." It turns out that the Lord suddenly corrected the liturgy, removing one word from there, in a completely true direction. “Lord, save the pious”-that is, somewhere there, outside the temple are pious, and just hear us, because we are collected here, in the church, the worst, the most terrible, the most ugly ...

Yakov Krotov: You are somehow from the extreme to the extreme! Here, here, in the church, wonderful businessmen, wonderful husbands, rags, then “we are the most ugly” ...

Miroslav Bakulin: Well, they understand that they cannot be saved without God. Christ for them is the foundation. Therefore, they are wonderful and amazing, beautiful, wonderful people that they need Christ. They are Christ -promoted.

Yakov Krotov: I am embarrassed by one thing: is this not a philistinism in Christian packaging? After all, this is what Berdyaev wrote about - the difference between Christianity of salvation and Christianity of creativity, a fixation on his salvation and blindness to other people's suffering. After all, what you describe as revived Russia, I think, will cause resistance in many people, and people are not worst. And they will say that you have not only pink glasses, but very selective vision. There remains an evil, dry, tough old woman-statistics: reducing life expectancy, increasing incidence, lowering the level of education. And for you this is not.

Miroslav Bakulin: The British said: there is a lie, there is a big lie, but there are statistics.

There remains an evil, tough old woman-statistics: reducing life expectancy, increasing incidence, lowering the level of education

Yakov Krotov: Do you know what the biggest lie? This is a denial of statistics.

Miroslav Bakulin: I think that the Lord the Wise suits everything very wisely. The problem is different-we are still trying to think of those ideas that we were fed in the Soviet, and then in the post-Soviet time and are not trying to think that completely new people will appear, who will be in a completely new way to the world. And there will be a lot of them.

Yakov Krotov: And what's new in those people that you described? These people are described by Leskov and Tolstoy ...

Miroslav Bakulin: Leskov described them very badly, he was an atheist. And Tolstoye ...

Yakov Krotov: Well, he became an atheist. And there is no such sin - to be a Tolstoye. There is a sin - to be a gapeushnik.

Miroslav Bakulin: Well, it's not good, ugly. What are the decent people who described Russian Christians.

Miroslav Bakulin

Yakov Krotov: I will not call ...

Miroslav Bakulin: I'll name it! Nikiforov -Volgin is an almost forgotten name.

Yakov Krotov: No, not forgotten, but this is already utopia.

Miroslav Bakulin: Why utopia? Why every time we look at the Monk Sergius of Radonezh, should we think that this is utopia? Or at Seraphim of Sarov, on Anthony the Great, on the Ambrosion of Optinsky ...

There is no such sin - to be a Tolstoye. There is a sin - to be a gapeushnik

Yakov Krotov: I'll tell you why. Well, that is, you may be soberly look, but here I am a historian, and I look at them in my own way. For most people, Rev. Sergius is the founder of Russian monasticism. For the historian, the Monk Sergius is an unhappy man whose project was first intensively destroyed by his own elder brother, then his own prince, and then he was put on him an idiotic mission to excommunicate the whole Nizhny Novgorod ...

Miroslav Bakulin: These are all nonsense, external things. Rev. Sergius stands in the middle of this as a pillar, he is the affirmation of truth.

Yakov Krotov: He did not stand very much, he ran away from all this! He runs from his monastery, founded a new one, then he is convinced to return, then they do nasty things again - he runs again, founding a new one ... So there were six pieces.

Miroslav Bakulin: But the point was what happened in him. The city of Kitezh that took place in it, that’s the most important thing, everything else is nonsense. Take your fate, take my fate ... You can also say about us: he ran away from that, frightened this, was smeared there, made such a stupidity ...

Yakov Krotov: And who said that to escape is cowardice? You do not roll a barrel on the Monk Sergius! To run away from the monastery that you created with your handles, and leave the older brother, scandalist ...

Miroslav Bakulin: There is a lively example. Father Vasily Usereliev from the Kurgan region, who founded an unthinkable number of monasteries, ran away every time when they wanted to elevate him there.

Yakov Krotov: This is understandable. And, probably, you are right, these are all external circumstances, and Kitezh inside ...

Statistics concern only external circumstances. It does not concern the soul of a person, his heart, brain, his salvation

Miroslav Bakulin: The statistics that you talked about concerns only external circumstances. It does not concern the soul of a person, his heart, brain. She does not concern his salvation.

The topic of power still must be understood precisely from the part of prayers. There is a prayer - there is good power, there is no prayer - all that is the worst, terrible, disgusting, will be in power.

Yakov Krotov: In the Gospel, the word "power" is used, as a rule, first of all, when it comes to signs, about miracles. In Nazareth, the Lord did not create miracles in their unbelief, that is, human power is such a power that can even block miracles. But for you blindness, deafness, tooth pain, death in the torment of cancer, because the government forbade painkillers - these are all external circumstances, you need to think about the soul ... And for the Lord it was what he spent power on - that is the healing of the blind, heal the lame ...

Miroslav Bakulin: That's right. And you know why? Because we don’t have to think about the authorities at all. There are three indecent things that you should not talk about: these are children, money and power.

Yakov Krotov: Can you - children, money and despotism?

Miroslav Bakulin: No. Children, money and power. If we talk about despotism, then at one time there was a theory of two swords. Here the Lord asks: "How many swords do you have?" - "Yes." - "Well, enough." Referring to this piece from the Gospel, they say that dad has both swords - a spiritual sword and a secular sword, and he gives a secular one to whom he wants, and everything is built on it.

Power does not mean a lot in my life, because the apostle Pavel Naret Royal and Sacred, and no less to me. I am a king, I am a priest.

I'm king, I'm a slave

Yakov Krotov: At Derzhavin, in my opinion, a little differently: "I am a king, I am a slave."

Miroslav Bakulin: This is nothing more than a manner of his side. It is very difficult to withstand your own royal priesthood. At one time, I read with Vladyka Anthony Surozhsky that he had a tooth, and he told himself: I am a monk, I will pray. And he prayed in the temple for almost a day, and then he took the pliers and pulled out his tooth, being a military surgeon. So, we, the royal priesthood, forget that the pliers are in our hands. А власть, которая не слушает наших молитв и забывает о том, что мы молимся о ней, боится народа. Понтий Пилат боялся народа, ненавидел иудеев, презирал их и глумился над ними. Это свойственно любой власти – бояться своего народа, презирать его…

Власти надо больше всего бояться того, что народ вдруг перестанет молиться за нее, за российское государство, власть и воинство ее, и вдруг вспомнит не молитву, не литургию, а плоскогубцы.

Яков Кротов: А это будет ужасно для власти?

Мирослав Бакулин: Ну, все же знают, кто где живет, где учатся чьи дети, где лежат чьи деньги. Все же все знают! И самая главная проблема власти – помнить о том, что есть противоположный полюс: это молитва народа. Если народ перестанет молиться за власть, он возьмется за плоскогубцы.

Яков Кротов: Да, нельзя молиться за царя Ирода…

Власти надо больше всего бояться того, что народ вдруг перестанет молиться за нее и вспомнит не литургию, а плоскогубцы

Мирослав Бакулин: Что в этом радикального, революционного и нового? Это сказал Христос, и все достаточно ясно. Кесарю кесарево, а Богу богово.

Яков Кротов: И то, что Евангелие пока не внесли в список запрещенной экстремистской литературы, это случайность, недосмотр. И то Библию включали в какой-то момент, а потом выключили. Кто-то наверху посмотрел и говорит: "А Библию-то…" – "А вот иеговисты, они из-за нее в армии не служат". – "Ну, все-таки Библию уберите…"

Все это очень красиво, но не мистификация ли это? Вот есть мистика власти Божьей, есть мистика человеческого смирения, а есть мистификации. Для неверующего человека разницы нет, у неверующего нет мистического опыта, поэтому для него все мистификация. Но для верующего есть опыт мистики, и поэтому верующий может отличить мистику от мистификации. И в том, что вы описываете, мне кажется, не столько мистика власти, мистика отношения со Спасителем, с Богом, с самим собой, сколько мистификация, потому что про земную власть, про народ и молитвы за власть – это же мистификация.

Miroslav Bakulin: No. Я видел очень высоких людей - людей уровня Ирода или Цезаря, но это все люди, и они все знают, что под Богом ходят.

Яков Кротов: Не все: многие из них ходят под выборами. А некоторые - нет. Зачет тащить Бога туда, где достаточно проголосовать?

Мирослав Бакулин: Вот выборы в этой ситуации – это самая смешная вещь. Я в выборах давно не участвую и думаю, что бессмысленно это делать, потому что все решается там, наверху.

Яков Кротов: То есть вам не нравится, что выборы фальшивые?

Бессмысленно участвовать в выборах, потому что все решается наверху

Мирослав Бакулин: Они фальшивые, но меня это не волнует. Меня волнует другое – чтобы я пошел в воскресенье в церковь и помолился за тех, кого там выбрали по поддельным спискам или по чему-то еще, чтобы они правоправили. Вот мое дело – помолиться о них. Я понимаю, как тяжело тем, кто наверху. Один мой знакомый, очень талантливый христианский писатель, вдруг сделался депутатом и стал получать зарплату в 500 тысяч рублей. Для среднего смертного это огромные деньги. И вдруг его оттуда спихнули, потому что он там, может быть, что-то не то говорил или делал. И он возопил на небо: как же теперь без этой халявы?! Он был хороший христианский писатель, писал замечательные книжки, и в какое уныние повергли его жалкие, ничтожные деньги!

Яков Кротов: Для человека, который руководит издательством, телеканалом, каким-то коллективом, это очень своеобразная позиция.

Мирослав Бакулин: Мы сейчас переводим огромную книгу Иоанна Максимовича "Фиатон", которая посвящена властителю.

Яков Кротов: Напомню, что Иоанн Максимович - знаменитый архиепископ Тобольский и Сибирский, в сущности, глава всей сибирской части православной России. Он умер в 1703 году. Это украинский архиерей, который вместе с нескольким другими был переведен Петром Великим в Россию, чтобы поднимать русское православие на европейский манер.

Властитель должен все время думать о смерти

Мирослав Бакулин: Он был сослан в Сибирь. Он пребывал в Чернигове, Чернигов был вотчиной Меншикова, у Меншикова строился новый храм, и он хотел покрасоваться на его освящении. Пришел престольный праздник, Меншикова не было в городе, архиерей решил без его ведома освятить этот храм и освятил. Тот приехал, разгневался, начал кричать, владыка ему очень строго и спокойно ответил, тот пошел сразу жаловаться царю, и Иоанна Максимовича сослали в Сибирь. Уезжая, владыка сказал Меншикову: "Я поеду далеко, однако ты же поедешь далече". И Меншиков через несколько лет умер в его епархии, в Березово.

Яков Кротов: Мстительный владыка Иоанн! Так что он писал про власть?

Мирослав Бакулин: Он пишет о властителе, о том, что он должен все время думать о смерти, помнить, что власть его весьма… Вспомните Тамерлана …

Яков Кротов: Я думаю, любой деспот помнит о смерти и ограждает себя от нее ГПУ, опричниками, врачами…

Мирослав Бакулин: Конечно. Тамерлан пленил какого-то из персидских царей, и тот ему говорит: "Я царь персидский, я царь царей, и ты отнесись ко мне с уважением". Тамерлан был хромой, а этот был косой, и Тамерлан говорит: "Ты знаешь, Бог не так относится к власти, как все думают. Посмотри, он дал власть одному хромому, а другому косому".

Яков Кротов: Это здоровое чувство юмора.

Вернемся к мистификации. Формулировки "Бог дал власть" – это формулировки мистифицирующие, вводящие в заблуждение. Можем ли мы сказать, что Бог дал власть Ленину? Можем, но это будет мистификация.

Мое дело – молиться

Мирослав Бакулин: Бог не давал власть, он сказал: "Кто я такой, чтобы делить мир между вами? Вы сами этого решаете!" Августин-то что сказал: "Вот есть Град земной, а есть Град небесный". Поэтому что нам до власти? Мы сами - род царственный, священный, мы сами должны помнить…

Яков Кротов: Господь Иисус Христос в Евангелии, когда к нему пришли двое джентльменов попросить разделить имущество, сказал им: "Я не для того пришел, чтобы судить вас и делить собственность". Но из этого следует, что они должны были разделить ее самостоятельно в духе братской любви. Если Бог говорит нам, что он не должен выбирать президентов, премьеров, мэров, начальников ЖЭКов, а вы уж сами извольте их выбирать, то довольно странно с нашей стороны говорить: "Я не буду выбирать. Мое дело – заниматься издательством, телевидением и так далее". Пусть деспот придет и владеет мной…

Мирослав Бакулин: Мое дело – молиться.

Яков Кротов: А нельзя одновременно с молитвой опустить бюллетень?

Мирослав Бакулин: Все равно кто-нибудь опустит его за меня.

Яков Кротов: У вас в Сибири очень скептическое отношение к возможности контролировать выборы. А вот в Москве у нас на передаче бывают и православные, и католики, которые участвуют в избирательных комиссиях как наблюдатели, и, в общем, пытаются крутить заржавевшие педали демократии. Может быть, это продуктивнее, чем сваливать все на молитву?

Мирослав Бакулин: Я согласен с вами. Даже Божья Матерь защищала демократию…

Я тут недавно узнал такой поразительный факт, разыскивая историю нашей знаменской иконы Божьей Матери. Выяснилось, что она была давно привезена из Ярославля, она стояла во вратах. Это знаменитое ярославское знамение. На новгородскую демократию напал…

Яков Кротов: Откуда в Новгороде демократия? Боярская республика, номенклатурократия, прообраз России.

Даже Божья Матерь защищала демократию

Мирослав Бакулин: Да перестаньте, единственное демократическое… ну, псевдодемократическое образование в России. И на него напал благочестивейший Андрей Боголюбский .

Яков Кротов: То есть Андрей Боголюбский, разоритель Киева, у вас теперь в благочестивцах?

Мирослав Бакулин: Для меня он один из самых благочестивых. И вот они напали на Новгород, и икона, будучи на вертикальном шпиле, развернулась в сторону горожан и заплакала. Горожане увидели эти слезы, выскочили из города и наголову разбили Андрея Боголюбского. Но все-таки Андрей Боголюбский - один из благочестивейших князей.

Яков Кротов: Я соглашусь, но с условием, что тогда Ирода мы тоже должны записать в благочестивейшие.

Мирослав Бакулин: Ну, все-таки было бы странно сравнивать Андрея с Иродом…

Яков Кротов: Но в XIII веке его сравнивали с Иродом, потому что тогда еще очень четко сознавалось, что Владимир и Суздаль – это украинские колонии, и когда Андрей Боголюбский идет на Киев, это, в сущности, он идет на деда, на отца и разоряет их. Все русские князья стремились сесть в Киеве, и Андрей Боголюбский оказался первым, кто просто желал его грабить, и ограбил, и убежал. Понятно, что это воспринималось как разрыв навсегда.

XV век - Василия Темного московский летописец называет Иудой русской земли (это к вопросу о том, как относились в России к власти), и называет не зря - в том числе, из-за разграбления Новгорода.

Очень часто власть в России просто валялась

Мирослав Бакулин: Очень часто власть в России просто валялась. Она валялась при Борисе и Глебе, она валялась после Февральской революции.

Я приведу вам один простой показательный пример по поводу власти. Однажды у нас в Тюмени меня попросили преподавать в классе с двумя языками. Приехали американцы, полкласса было американских детей, а полкласса русских. Я как-то успевал говорить и по-русски, и по-английски. Одна из задач урока была – вывести лидера. Когда я предложил русским детям выбрать лидера, спросил, кто хочет быть лидером, все отказались. Когда спросил американцев, все подняли руки, все хотели быть лидерами. Это показатель того, что русский человек не хочет быть начальником.

Яков Кротов: Про Бориса и Глеба я точно могу сказать, что тогда власть в древней Украине не валялась, была ожесточенная схватка сыновей князя Владимира за власть, был переизбыток потенциальных властителей. Но особенно мне обидно за февраль, потому что я знаю по вашим текстам, что вы большой энтузиаст Сибири как символа Китежа, а февраль – это ведь князь Львов, первый премьер Временного правительства, с моей точки зрения, может быть, единственный после Бориса и Глеба святой русский политик. Когда он взял власть, к нему приходили и спрашивали, что делать, а он говорил: "Вы теперь свободные люди, делайте сами". Это идеальное поведение православного человека.

Кстати, он же автор замечательных воспоминаний о крестьянстве. Он вырос в нищей княжеской семье, сам мочил, солил и продавал яблоки, выползал наверх и крестьянство знал лучше, чем Никифоров-Волгин, и не идеализировал, но очень любил. И вот это идеал власти. Господь, если бы Он оказался во главе правительства, сказал бы то же самое: голосуй, будь лидером каждый в своем - чем же плохо?

Мирослав Бакулин: Он не отменял рабство, Ему не мешало устройство государства, Ему не мешало даже то, что его государство было полонено другим государством, его это не трогало.

Царство Божие приблизилось, вошло к нам, оно среди нас

Яков Кротов: Не мешало и не трогало – вещи разные. Главная притча в Евангелии – притча о сеятеле. Беспокоит сеятеля засуха и так далее? Беспокоит. Бросает он семя? Throwing.

Мирослав Бакулин: Он знает, что три четвертых пропадет? He knows.

Яков Кротов: Царство Божие приблизилось, вошло к нам, оно среди нас. Мы можем ему причинять всевозможные неудобства, но нужно ли? Когда мы говорим, что нас не касаются выборы, не касаются несчастья других людей, не касается статистика…

Мирослав Бакулин: Несчастья других людей касаются!

Яков Кротов: А статистика – это всего-навсего итог под воплями больных людей, это как градусник. Это все живые люди! Это интеграл страдания и зла в мире, который мы должны излечить.

Мирослав Бакулин: Предел моего зрения, моего осязания и ареал моих действий – это мои ближние, которым я могу помочь.

Яков Кротов: А в этом не заключен некоторый логический нравственный порочный круг?

Мирослав Бакулин: Нет, ближний – это тот, кто нуждается во мне. Это любой человек, это может быть даже очень далекий человек.

Яков Кротов: Это может быть житель Нигерии?

Miroslav Bakulin: No. Достаточно проблем и в своей стране.

Власть для меня не определяет вообще ничего. Христос для меня определяет все.

Статистика – это всего-навсего итог под воплями больных людей

Яков Кротов: Современная цивилизация достигла такого уровня, что в 1992 году американец, верующий, протестант посылал в России гречку и арахисовое масло. Он прочел в газете, что в России люди голодают, и счел вас теми ближними, которым он может и должен помочь. Если так, то почему спустя четверть века русский человек не читает в газетах о том, что в северных регионах Нигерии сейчас на грани голода примерно четыре миллиона человек?

Мирослав Бакулин: А сколько у нас голодает!

Яков Кротов: Но вы же описали Россию как Град Китеж, где голодающих вообще нет!

Мирослав Бакулин: Я так не описывал. Я сказал, что в России есть и рабы, и нищие, и вся та ситуация, которая была при Христе. Есть и фарисеи , и суддукеи , и иродиане… Все есть!

Яков Кротов: А иродиане – что вы здесь имеете в виду?

Мирослав Бакулин: Иродианами называли людей, которые одевались как римские захватчики, пользовались римскими деньгами, жили по законам другого государства, по законам захватчиков, римлян.

Яков Кротов: Значит, ваше отношение к светской власти…

Мирослав Бакулин: Литургическое.

Яков Кротов: Этого достаточно?

Упаси Бог заниматься политикой!

Мирослав Бакулин: Я думаю, да.

Яков Кротов: А мнение других православных вас не интересует? Тех православных, которые стоят в пикетах, требуют прекратить милитаризацию страны…

Мирослав Бакулин: Пожалуйста, пусть делают это.

Яков Кротов: Но вы к ним не присоединитесь.

Мирослав Бакулин: Нет! Я старый больной человек, мне сидеть в уголочке, читать книжки, издавать их, раздавать людям и молиться Богу. Упаси Бог заниматься политикой…

Яков Кротов: А чем эта позиция отличается от воинствующего мещанства?

Мирослав Бакулин: Я - воинствующий мещанин, если вы к этому ведете, и для вас это самое большое оскорбление. Я - откровенный мещанин.

Яков Кротов: Вера и мещанство несовместимы.

Мирослав Бакулин: Я не знаю, что вы вкладываете в понятие мещанства.

Вера и мещанство несовместимы

Яков Кротов: Эгоизм, самость…

Мирослав Бакулин: Нет, упаси Бог! Я хожу в церковь, я часть этой Церкви…

Яков Кротов: А эгоист не может ходить в церковь?

Мирослав Бакулин: Может. Он может причащаться и исповедоваться для себя, может вообще жить для себя своей частной духовной жизнью. Я не таков. И мои близкие, христиане помогают Богу, любят Бога, занимаются детками, ходят друг к другу в гости, живут большой соборной жизнью, большой деревней, которая называется «Россия». И они просто молятся о тех, кто пытается рулить и что-то делать. Им остается только молиться, больше им не остается ничего.