Война двух вышек

Нефтяные компании в этой борьбе — не цель, но трофей. Подоплека ареста министра Улюкаева

Новый виток войны между противоборствующими кланами силовиков оказался спровоцирован ссорой двух светских львиц. Арест министра Улюкаева — «ответка» группировки Бастрыкина—Феоктистова конкурентам из ФСБ. Промежуточные итоги боев: доверие президента к руководителю СК восстановлено; «либералы» в правительстве повержены; Алекперову, вероятно, предстоит существенно пополнить российский бюджет.

Главной новостью прошлой недели стал первый в истории России арест действующего министра. По официальной версии, Алексея Улюкаева, возглавлявшего министерство экономического развития, обвиняют в получении взятки, сопряженной с вымогательством, в особо крупном размере — два миллиона долларов.

У кого именно вымогал деньги федеральный министр — не уточняется. Но известно, что Улюкаев был задержан в прошедший понедельник в офисе «Роснефти». Также известно, что в этот же день главный исполнительный директор компании Игорь Сечин находился на работе до глубокой ночи, а точнее, до раннего утра вторника. Улюкаев прибыл в офис «Роснефти» в пять, а был задержан около семи часов вечера. Что именно происходило в эти два часа в штаб-квартире государственной нефтяной компании — до сих пор неизвестно.

По версии СКР, министра задержали с чемоданом, в котором был миллион долларов; второй миллион должны были передать уже в машине. Но где и как именно был передан Улюкаеву чемодан с 1 млн долларов? Был ли это оперативный эксперимент (а к такому выводу подводит наличие красящего спецсредства на ручке чемодана)? Если это мероприятие в рамках дела оперучета, то кто именно был участником оперативного эксперимента — то есть лицом, добровольно сотрудничающим со следствием и передавшим Улюкаеву взятку?

Как именно и кто (сотрудники какого подразделения какого ведомства) задерживали Улюкаева? Был ли он в момент задержания один, и если да, то где находилась положенная ему по статусу охрана? Вызывали ли оперативники, проводившие задержание министра, дежурного следователя? Если следователя «заказали» (на оперском жаргоне это значит, что оперативники были уверены в результативности эксперимента и заранее уведомили конкретного следователя, чтобы тот находился на «низком старте»), то это — косвенный признак провокации. Если же это был реальный оперативный эксперимент, то должна была использоваться аппаратура, фиксирующая видео и звук, что существенно упрощает документирование противоправного действия. Именно наличие такой фиксации позволило бы избежать обвинений в провокации. Если никаких фиксирующих записей (то есть объективных доказательств) нет — то почему?

Все эти и многие другие моменты не прояснены до сих пор, хотя задержание федерального министра — это ЧП всероссийского масштаба. Отсутствие информации в данном случае провоцирует недоверие к обвинению.

В последующие после ареста Улюкаева дни общественное мнение сконцентрировалось на роли Сечина в этой истории. Разработку Улюкаева, закончившуюся его задержанием, осуществляли оперативники ФСБ. В отличие от полицейских, в своих операциях преследующих одну конкретную узкую задачу (задержание преступника), сотрудники ФСБ часто руководствуются совершенно другой логикой. Они обозначают сразу несколько целей и всегда решают несколько задач. Настоящий расклад многоходовки понятен только узкому кругу игроков, тогда как предъявляемый общественности результат (в данном случае — задержание министра) для разработчиков спецоперации не является самоцелью. Вот и теперь

арест Улюкаева, как мы можем предположить, — всего лишь средство, позволяющее всем бенефициарам этого скандала решить куда более глобальные задачи.

Сразу несколько источников выдают информацию, согласно которой разработка Улюкаева велась на протяжении нескольких месяцев. Крайне интересны фамилии сотрудников ФСБ, «засветившихся» в ситуации с арестом министра. Это — отправленный Путиным еще летом в резерв могущественный генерал ФСБ Олег Феоктистов и руководитель Управления «К» ФСБ Иван Ткачев.

Феоктистов и Ткачев — выходцы из самой влиятельной и эффективной в недавнем прошлом межведомственной команды силовиков, в которую входили ближайший соратник председателя СКР Бастрыкина, руководитель УСБ СКР Михаил Максименко и его заместитель Александр Ламонов. Именно «на совести» этой связки (Феоктистов—Максименко) — все громкие аресты последних восьми лет: губернаторы, вице-губернаторы, олигархи, силовики и проч. Кстати, именно они разрабатывали арестованных на прошедшей неделе шестерых высокопоставленных кемеровских чиновников (в том числе начальника областного СУСКа и двух вице-губернаторов Тулеева). Правда, разработку завершила уже другая команда силовиков — Управление «М» ФСБ РФ, которое возглавляет Сергей Алпатов. Именно Алпатову и его людям удалось летом этого года разбить группу Феоктистов—Максименко, что дало возможность директору ФСБ Бортникову отправить в резерв (то есть почти на пенсию) своего могущественного конкурента (как говорят наши источники, Феоктистов входил в число силовиков, имевших прямой доступ к Путину) и едва ли не снять с должности председателя СКР Бастрыкина.

Конфликт между двумя группами силовиков спровоцировала знаменитая ссора между внебрачной дочерью высокопоставленного чиновника из Казахстана Жанной Ким и московским дизайнером Фатимой Мисиковой.

14 декабря 2015 года в ресторане на улице Рочдельской юристы со стороны Жанны Ким и дизайнера Фатимы Мисиковой пытались прояснить гражданско-правовой конфликт. По заказу Ким Мисикова выполнила дизайн-проект ресторана корейской кухни Elements, но заказчица отказалась оплачивать работы. Помимо юристов обе стороны конфликта привлекли к решению вопроса «силовой» ресурс. Со стороны Ким выступал известный в Москве «решальщик» — бывший сотрудник спецслужб Эдуард Буданцев. По данным, которые оказались в распоряжении «Новой», он, предположительно, может быть близким знакомым генерала Сергея Алпатова. Со стороны Мисиковой, которая близка с подругой криминального авторитета Захария Калашова (Шакро), выступал ЧОП, осуществляющий охрану бизнесмена Андрея Кочуйкова (Итальянца), входящего, по информации СМИ, в ОПГ Шакро.

Чоповцы приехали на встречу с травматическим оружием. Огнестрельное оружие было только у Буданцева. В какой-то момент между Кочуйковым и Буданцевым возник конфликт, переросший в драку, а затем в стрельбу. На видео отчетливо видно, как Буданцев методично расстреливает чоповцев Кучейкова, дважды перезаряжая свою наградную «берретту».

В этой перестрелке Буданцев убил двух человек и ранил восьмерых. Однако вскоре после его ареста судьбой собровца будто бы обеспокоился начальник управления «М» ФСБ РФ Алпатов.

Не исключено, что последовавший за этим крестовый поход против Феоктистова—Максименко начался именно тогда, когда не получилось вытащить Буданцева.

Управление «М» ФСБ РФ разработало и реализовало против своих же коллег из УСБ ФСБ и сотрудников СКР изящную многоходовку. После доклада Бортникова президенту Путину о ситуации, связанной с конфликтом на Рочдельской, последовали аресты людей из ближайшего окружения Бастрыкина. Среди прочих были арестованы Максименко, Ламонов, Никандров (первый замглавы столичного ГСУ). Их обвинили в получении взятки от криминального авторитета Шакро (также арестованного) — за переквалификацию обвинения Итальянцу, участвовавшему в разборке на Рочдельской. (Итальянец, впрочем, так и не был освобожден из-под стражи.)

Позиции группы Феоктистова, Бастрыкина и Ткачева, возглавлявшего на тот момент 6-е Управление УСБ ФСБ РФ, стали очень шаткими.

Однако один фактор противники этой группы явно не учли — это фактор Игоря Сечина.

Сразу после летних президентских пертурбаций в силовых структурах (в первую очередь в ФСБ) оправленный в резерв генерал Феоктистов был принят на должность начальника службы безопасности «Роснефти». Это не первый случай, когда Игорь Иванович помогает верному Феоктистову. Не удалось отправить в резерв и Ивана Ткачева. Совершенно неожиданно (для своего же руководства) он получил повышение и возглавил могущественное Управление «К» ФСБ РФ. Следственный комитет был, безусловно, ослаблен. Бастрыкин, по мнению наших источников, потерял доступ к Путину. Он был вынужден ликвидировать УСБ СКР, которое возглавлял Максименко, однако до сих пор, по данным «Новой газеты», Максименко и Ламонов числятся в штате СКР. Предъявленные им обвинения в Следственном комитете считают абсурдными*.

* Спустя пять месяцев после громких арестов в СКР у следствия, которое ведет ФСБ, нет никакой конкретики ни по дате, ни по месту и времени передачи взятки. Все обвинение базируется на так называемых НАЗах (оперативно-разыскных мероприятиятиях «прослушки помещений и кабинетов»). Сомнительное доказательство, учитывая, что по нему не проведены даже необходимые в таких случаях фоноскопические экспертизы. Также у следствия нет никаких показаний основных действующих лиц. Нет даже понимания, о какой сумме идет речь: полмиллиона то ли рублей, то ли долларов, то ли евро, то ли вообще 1 млн евро, то ли 300 000 рублей. Все эти суммы фигурируют в материалах уголовных дел, заведенных после конфликта на Рочдельской улице. Никаких денег найти у сотрудников СКР не удалось, не удалось даже проследить судьбу взятки (куда-то же сотрудники СКР ее дели, если получили?).

Сразу после арестов своих высокопоставленных сотрудников в СКР был объявлен негласный запрет на сотрудничество и реализацию оперативной информации, поступающей из Управления «М» ФСБ РФ, которое возглавляет Алпатов. При этом связка Ткачев—Феоктистов—Бастрыкин (СКР), потеряв значимых людей, все-таки сохранила боеспособность. Арест министра Улюкаева — красноречивое тому подтверждение.

Важно понимать: арест Улюкаева работает не только на интересы Игоря Сечина как главы «Роснефти», встретившего сопротивление экономического блока правительства планам покупки государственной «Башнефти». Данная спецоперация преследует как минимум еще одну важную цель: это «обратка» тем, кто запустил «дело Максименко—Ламонова». И именно сейчас их дело забуксовало.

Арест Улюкаева совершенно очевидно снова выводит на сцену «опального» Бастрыкина, добившегося с помощью старого оперативного ресурса в лице Феоктистова и Ткачева нужного руководству страны результата. В чем же заключается интерес руководства страны?

Очевидно, что экономическая составляющая этой истории напрямую связана с историей приватизации госпакета компании «Башнефть». Эта история началась несколько лет назад, и в ней уже был один громкий арест: председателя совета директоров АФК «Система» Владимира Евтушенкова. Ему предъявляли не менее страшные, чем Улюкаеву, обвинения (отмывание денежных средств). Сам Евтушенков заявлял, что его арест — это часть рейдерского захвата «Башнефти», принадлежавшей структурам АФК «Система». В этой истории опять фигурировала фамилия Игоря Сечина. Впоследствии с Евтушенкова были сняты предъявленные обвинения. Но только тогда, когда АФК «Система» передала 73,9% ОАО АНК «Башнефть» государству (Росимуществу).

О том, что произошло с «Башнефтью» после ареста и реабилитации Евтушенкова, мы писали в апреле, когда уже шла подготовка к приватизации госпакета акций компании. В статье «В одну трубу можно войти дважды» мы обратили внимание, что формально государственная нефтяная компания «Башнефть» фактически контролируется частным ЛУКОЙЛом. И топ-менеджеры ЛУКОЙЛа относятся к «Башнефти» чуть ли не как к дочернему предприятию. При этом частная компания ЛУКОЙЛ от такого «сотрудничества» выигрывает, а вот государственная «Башнефть» — нет. В не вошедшем в эту публикацию интервью наш источник, близкий к аппарату правительства, прямо обратил внимание на то, что в результате сотрудничества ЛУКОЙЛа и «Башнефти» государство, возможно, теряет огромные деньги. Прежде всего — на освоении месторождения имени Требса и Титова, на которое претендовал ЛУКОЙЛ, но которое неожиданно досталось «Башнефти». Дело в том, что ЛУКОЙЛ давно доминирует в Тимано-Печорском нефтегазоносном регионе Ненецкого автономного округа. Вся инфраструктура разведки и добычи нефти в НАО контролируется ЛУКОЙЛом. И когда в регион пришла «Башнефть», у нее просто не было других вариантов, как создать фактически совместное с ЛУКОЙЛом предприятие для освоения месторождения имени Требса и Титова. Юридически это выглядело так: «Башнефть» зарегистрировала ООО «Башнефть-Полюс», блокирующий пакет которого тут же приобрел ЛУКОЙЛ.

В интервью, записанном еще в конце марта, наш источник предположил, что ЛУКОЙЛ больше всех заинтересован в сохранении статус-кво и «не постоит за ценой», чтобы приобрести пакет акций «Башнефти», принадлежащий государству.

Не сомневался источник и в том, что «Башнефть» «практически обречена» стать лукойловской и что судьба компании будет решаться не на аукционе. Это, по мнению эксперта, будет кулуарное решение вице-премьеров Дворковича и Шувалова, принятое вопреки позиции Ольги Дергуновой (в то время являвшейся заместителем министра Алексея Улюкаева в Минэкономразвития и одновременно руководителем Федерального агентства по управлению государственным имуществом — Росимуществом).

Глава Росимущества Дергунова действительно сопротивлялась «управляемой» приватизации «Башнефти», открыто конфликтуя по этому вопросу со своим непосредственным руководителем Алексеем Улюкаевым. Последний не слишком и скрывал, что «Башнефть» должна быть приватизирована «наиболее предпочтительным» покупателем — ЛУКОЙЛом.

Улюкаеву не удалось переубедить Дергунову. 12 апреля она была уволена.

Еще в апреле, проанализировав финансово-хозяйственную деятельность «Башнефти», эксперты пришли к выводу, что компания серьезно законтрактована, что еще недобытые и непереработанные нефть и нефтепродукты уже реализованы авансом на сотни миллиардов рублей.

Можно предположить, что настойчивость ЛУКОЙЛа в приобретении госпакета акций «Башнефти» была продиктована и опасениями по поводу того, что новый собственник может провести серьезный аудит финансово-хозяйственной деятельности «Башнефти». То есть могут вскрыться масштабы возможного ущерба, нанесенного государству в результате тесного сотрудничества «Башнефти» и ЛУКОЙЛа.

ЛУКОЙЛ не напрасно опасался подобного развития событий. Когда госпакет акций «Башнефти» приобрела «Роснефть», процедура «передачи дел» новому собственнику больше напоминала спецоперацию. В офисах «Башнефти» в Москве и Уфе появились люди в штатском, которые усилили охрану и пропускной режим, отключили интернет и начали изымать документы. Источник в уфимском офисе «Башнефти» проговорился: «Как мы поняли, они так внезапно появились, чтобы не допустить уничтожения каких-либо финансовых документов».

Но это произошло в октябре. А в апреле, вскоре после публикации «В одну трубу можно войти дважды», наши источники сообщили о том, что в ходе оперативных мероприятий получены данные о некоем будто бы имевшем место «соглашении» между владельцами ЛУКОЙЛа и высокопоставленными чиновниками правительства РФ. Источники «Новой» предположительно называли как якобы обговоренную сумму, так и порядок ее перечисления на счета, информацию о наличии которых уже после ареста Улюкаева заявил в своем блоге Алексей Навальный. Сумма, которую называли наши источники, в двести раз превышает сумму, будто бы оказавшуюся в чемодане, переданном Улюкаеву в офисе «Роснефти» в прошлый понедельник.

По сведениям источников «Новой» в ФСБ, информацию о том, что высшие чиновники экономического блока России лоббируют интересы ЛУКОЙЛа, президенту доложили еще в мае. Однако, по нашим данным, оперативная разработка лоббистов — Улюкаева, Шувалова, Дворковича и Белоусова (помощника президента, экс-руководителя Минэкономразвития) — началась еще в феврале. Реализация оперативной информации вылилась в обвинение во взятке бывшего министра экономического развития. Обвинение выглядит сомнительно, однако (даже если спустя месяцы с Улюкаева его снимут) это не будет иметь никакого значения. Все поставленные задачи этот громкий арест уже выполнил:

1) Минимизировано влияние так называемых «либералов» в правительстве Медведева, причем главной целью этой спецоперации был, конечно же, не Улюкаев, а Дворкович и Шувалов.

2) Президенту Путину снова продемонстрирована эффективность силовой связки СКР—ФСБ (причем той части ФСБ, которую, условно говоря, «контролирует» Сечин). Бастрыкин снова на политической сцене, у него появилась возможность отыграться и реабилитировать не только себя, но и своих ближайших подчиненных, находящихся под следствием.

3)31 октября Владимир Путин встречался с Вагитом Алекперовым. По информации источника «Ведомостей», Путин предложил Алекперову выкупить 19,5% акций «Роснефти». На условиях, которые до 15 ноября 2016 года владелец ЛУКОЙЛа счел бы неприемлемыми. Теперь же это выглядит как предложение, от которого нельзя отказаться. Впрочем, в силе оно до сих пор и было ли на самом деле, доподлинно неизвестно. По крайней мере, сам факт опровергается как ЛУКОЙЛом, так и администрацией президента.

Отдел расследований