Рассказы учеников 11-го класса

Сергей Казарновский

директор школы «Класс-центр»

— Да, современное общение изменилось… по форме! Например, про детей. Я им говорю: «Ромен Гари», а они мне: «Гарри Поттер»! Ну и что? ! Да ничего! Я вот думал, когда только интернет начал давать нам невиданный доступ к информации, я думал: «Господи! Ведь нажатием кнопки дети могут попасть в любое информационное пространство! И наши 6+, 12+, 18+ на обложках и экранах не имеют никакого значения». И ведь они, правда, попадают в эти пространства. И что? И ничего.

Иду недавно по школьному коридору вечером и вижу: мальчишка, спрятавшись за углом, наблюдает, как одноклассница стоит около зеркала и поправляет прическу. Прошел мимо, потом неожиданно повернулся и сделал фото. Любуюсь! Я столько лет наблюдаю за их влюбленностями. Счастье! Возмущаются несправедливостью, поддерживают друг друга. Живые! Да, СМСят. Да, переходят на другой язык общения. «Как там у тебя с Гришей?» — «Я его перевела во френд-зону».

Так это всегда было! Помню, как я принес со двора фразу, абсолютно не понятую, но очень притягательно блатную по манере, и решил поразить маму. Я спросил ее на кухне, когда она жарила котлеты: «Мама, а ты по фене ботаешь?» На что она ответила, не поворачиваясь: «А по помойкам лЕтаешь?» Она пару лет работала на стройке прорабом с уголовниками.

Сеть такая была. «Двор» называлась. И такие же переживательные тексты звучали: «Как же нам детей от двора уберечь?» Другое дело — там, в Сети, свои правила. Недавно один мой педагог, хороший мужик, зарегистрировался в группе «ВКонтакте» со своим классом, где он классный руководитель. И начал их воспитывать. Так администратор группы, ученица этого класса, его просто удалила! Сеть — другие правила. Эти дети в прошлом году закончили школу и обожают его.

Только что приехал из Китая, где смотрел с коллегами спектакли, в том числе для подростков. Один — про парня, который влюбился в девушку из компьютера. Такую специальную, ненастоящую девушку. Запрограммированную так, что она реагировала по голосу на его переживания и общалась с ним совершенно адекватно (как в фильме «Она»). Парень очень переживал, когда эта «девушка» ему, зашедшему в «тупик» от невозможности встречи с ней, сказала, что у нее в Сети много друзей, с которыми она общается, и многие в нее влюбились. Тогда парень в отчаянии эту компьютерную «любовь» «забанил», то есть удалил. Полный зал переживающих подростков. Совершенно по-настоящему. При этом во время спектакля очень многие сидели с телефонами, снимали и обсуждали в Сети происходящее на сцене. А на следующий день в молодежном театре моноспектакль по роману Француазы Саган «Здравствуй, грусть». Также полный зал молодых людей. Два часа без антракта. Как загипнотизированные. Почти никто не достал телефон. И восторг в финале. Когда летел из Китая, обратил внимание на то, что пассажиры в компьютерах смотрят фильмы. Книжки почти все читают в «бумаге»! Ничего не меняет в человеке этот сетевой способ общения. Ничего. Я уверен.

Сейчас в школе я репетирую с 11-классниками выпускной спектакль по рассказу Туве Янсон «Дитя-невидимка» — про девочку, которая исчезала в ответ на ядовитые нравоучения взрослых. И я попросил их написать свои реальные истории, когда им хотелось по тем или иным причинам исчезнуть. Вот некоторые из них. Что-то я записывал на слух, что-то они написали сами.

ВМЕСТО ЭПИГРАФА
Еду в такси. Пытаюсь связаться по скайпу с женой: она в другом городе. Смотрю: в Сети. Но молчит. Говорю вслух: «Странно. В Сети, а молчит? Прямо как загадка: «В сети, а молчит!» И тут неожиданно таксист: «Рыба!»

Рассказы учеников 11-го класса

— Когда я была маленькой, дедушка у меня тоже был молодой. И каждый раз, встречаясь со мной, он начинал изображать контролера: протягивал ладонь и с серьезным видом говорил: «Ваш билет, пожалуйста!» Я хлопала его по ладони — так мы здоровались. Прошло много лет, он, естественно, постарел и начал сильно болеть. А у меня всегда не хватало времени лишний раз приехать, позвонить. Как-то мама сказала, что мне обязательно нужно проведать дедушку, потому что потом может быть поздно. Когда я вошла к нему в комнату, из-за приоткрытой двери шкафа я увидела лишь свисающую с кровати руку. Я медленно подошла к дедушке. Он неподвижно лежал с закрытыми глазами. Вдруг он приоткрыл один глаз и сказал: «Ваш билет, пожалуйста».

Ксения Д. (от лица 8-летней девочки)

— Это было в 7-м классе, у нас только начиналась дружба между мальчиками и девочками. Я общался тогда с Сашей и предложил ей в воскресенье поехать на ВДНХ покататься на роликах. Мы переоделись и покатились по аллее. Я уже давно катался на роликах и делал это хорошо. Проехав метров пятьдесят, я обернулся и увидел, что Саша находится только в самом начале аллеи… Я быстро вернулся, сделал несколько красивых разворотов вокруг нее, и мы поехали дальше. Мы катались часа полтора, я то вырывался вперед, то возвращался, делая разные сложные элементы, короче говоря — выпендривался. Саша смотрела на меня с восхищением. В общем, было классно. В какой-то момент Саша обхватила столб, чтобы не упасть, и сказала, что устала и хочет мороженое. Я показал в сторону киоска, где оно могло быть, а сам шикарно объехал клумбу спиной. Когда я остановился, то увидел, как Саша медленно шла, точнее, ковыляла от киоска на роликах, стараясь наступать так, чтобы они не катились. У нее в руке были две пачки эскимо.

Илья И.

— Это было классе во втором. Мы договорились пойти с Сашей, моим одноклассником, в кино. Он мне нравился. Перед выходом я залезла в мамину косметичку и взяла оттуда самую лучшую тушь «Диор». Потом я долго перед зеркалом красила глаза. Я хотела еще покрасить ногти, но не нашла лак. За мной заехала мама моего одноклассника и повезла нас с Сашей в кино. С нами в машине была еще Сашина старшая сестра Женя. Когда мы вышли из машины, тетя Оля, глядя на меня, стала улыбаться. Я также стала ей улыбаться. Саша, наоборот, казался сосредоточенным и не смотрел на меня. Фильм назывался как-то похоже на «Перси Джексон». Это был детский экшен со всякими вампирами и другими монстрами. Во время фильма были страшные моменты, и я брала Сашу за руку и сильно ее сжимала, хотя на самом деле мне не было страшно. Саша, очевидно, был не против и как-то даже выпрямился. Второй рукой в это время я терла глаза, так как мамина тушь начала неприятно их раздражать.

Когда в зале зажегся свет, Саша очень странно посмотрел на меня и сразу же поспешил к своей маме, которая ждала нас у входа вместе с Женей. Увидев меня, Женя засмеялась, схватила за руку, и мы побежали в туалет. В зеркале была я с огромными, размазанными по лицу кругами от туши. Женя помогала мне мыть лицо, но я выбрала хорошую диоровскую тушь, которая была водостойкая и не смывалась. И слезы, которые у меня текли, можно сказать, ручьем, также ничего не меняли… Дальше все было как в кино. Женя надела плащ, я залезла внутрь, она «незаметно» вывела меня из туалета и отвезла домой.

Таня С.

— У меня есть друг. Мы живем в одном районе, через два дома. Кроме прочего нас сближает то, что мы оба не «сетевые» люди, а он к тому же играет в футбол за какую-то команду. И так вышло, что мы пристрастились к собиранию пазлов. Мы часто встречались то у него, то у меня дома. Поверьте, это правда было очень весело. Когда я не могла найти деталь, это значило, что я плохо вижу. А если он не мог найти, то это значило, что пазл бракованный и деталей не хватает. Я тут же начинала ее искать и, конечно же, находила. Он хвалил меня и говорил: «А ты не так безнадежна!» А иногда мы дурачились и собирали пазлы как попадется. Типа кусочки ног могли оказаться на голове, а хобот с другой стороны.

Три месяца назад он уехал на сборы, а потом сразу на соревнования. Он не любил говорить по телефону, поэтому мы обменивались электронными письмами. Он стал отвечать все реже и реже. И потом вовсе замолчал. Я узнала, когда он должен был вернуться, а также от наших общих знакомых, что его команда победила. Месяц назад я случайно встретила его с друзьями недалеко от моего дома. Они шли и что-то весело обсуждали. Я остановилась. Он кивнул мне головой и вроде бы даже не собирался останавливаться, но все-таки остановился и сказал: «У меня теперь нет на тебя времени». И побежал догонять своих приятелей.

Саша К.

— Если никто не слышал мою историю, это не значит, что ее у меня нет. Что-то сокровенное можно не рассказывать по разным причинам, будь то недоверие, страх или стыд. И поверь, Нини (имя исчезнувшей девочки в сказке), у меня есть эти причины. Знаешь, а я ведь был маленьким ребенком, прям как ты. Я был не из богатой семьи, но жили мы не бедно, всегда были еда, одежда и крыша над головой. У меня была мама. Мама была, а вот папа ушел еще до моего рождения. Мама научила меня правильно к этому относиться: нет ничего страшного, что он так поступил, он тоже человек и имеет право сделать свой выбор. У него было это право, и он им воспользовался.

Моя мама очень меня любила, она много работала, чтобы меня всем обеспечить. Она всегда забирала меня после школы сама. Очень редко, когда это делала няня. Она меня забирала очень уставшей после работы, но при этом с улыбкой на лице. Это была та искренняя улыбка, которой моя мама приветствовала абсолютно всех людей.

Однажды, когда она меня в очередной раз забирала из школы, я услышал, как две взрослые женщины обсуждали, что в начальной школе учится какой-то недоразвитый пацан с сумасшедшей матерью-одиночкой, которая постоянно лыбится. Моя мама слышала это. Я понял, что это ее очень задело, но она не подала виду. Тогда я и исчез, прям как ты, Нини. Ведь зачем быть видимым в мире, где мужчины уходят от своих неродившихся детей, а тетки обсуждают то, с чем самим им посчастливилось не столкнуться?

Алекс Л.

— Я познакомился с девушкой. Ее звали Саша. Она казалась мне такой не­обычной, не похожей на других. Короче, она мне очень понравилась. Я постоянно старался сделать для нее что-то особенное, хотел ее приятно удивить. Например, цветы. Каждый раз я придумывал какой-нибудь невероятный букет. Я доставал билеты на необычные спектакли, фильмы. То что называется «артхаус». Мне казалось, ей это очень нравилось. И поэтому я придумывал еще и еще. Я влюбился. Как-то мы с Сашей допоздна гуляли в парке. Был всеобщий июньский праздник. Стреляли салюты, и мы танцевали под музыку уличных ансамблей. Саше было очень далеко возвращаться домой, а мои родители были на даче. Я предложил ей поехать ко мне. Я был уверен, что она откажется. Но она не отказалась. Все невероятное произошло очень естественно и просто. Я проснулся легко и уже довольно поздно. Саши не было рядом. Она появилась в дверях моей комнаты в мамином халате. В руке у нее был хлеб, на котором лежал толстый кусок колбасы. Точно помню, что она сказала: «Вкусно!»

Петя К.

— Это произошло весной. В этот день моему лучшему другу исполнилось 18 лет. Так совпало, что в этот день были похороны моего дедушки, отца папы, и я с родителями поехала на кладбище. Для меня там все прошло достаточно спокойно. Но я даже боялась думать о том, что чувствовал в этот момент мой папа. После похорон папа отвез меня в школу. Была финальная репетиция нашего поздравления выпускникам школы на «Последний звонок». Потом, в половине десятого вечера, мне позвонила Ева, моя школьная подруга. Она сказала, что так вышло, к Глебу никто не приехал, он один дома и очень расстроен. Сразу после репетиции я позвонила папе, потом моим друзьям, мы заехали за ними и поехали поздравлять Глеба. Было поздно, и папа остался в машине, ждать меня. Глеб был счастлив, он не ожидал, что мы приедем. Через пару часов, может больше, я точно не помню, мы вышли от Глеба, и папа всех развез по домам. Мы приехали домой, и я начала рассказывать папе, как же хорошо, что мы поздравили Глеба. Папа посмотрел на меня и сказал: «Ты у меня большая умница, Глебу очень повезло, что ты есть у него». Я увидела, как по его щекам покатилась слеза. И тут я все поняла. Только в этот момент.

Соня К.

— Несколько лет назад, когда я закончил 9-й класс, у нас днем был торжественный вечер выдачи аттестатов. И концерт по поводу окончания музыкальной школы. К этому событию была куплена лучшая итальянская рубашка, черные брюки, идеально сочетавшиеся с блестящим ремнем и лакированными туфлями. В общем, все было круто. Готов был и я. Также стоит сказать о моей тогдашней учительнице русского языка. Это была женщина старой советской закалки. Она была строга, но справедлива, не особо любила юмор, шутки и все, с этим связанное. Вот и настал тот самый день. Я неторопливо, «руки в брюки», гордо гулял по коридорам, щеголяя своим пижонским нарядом. Я шел среди одноклассников и понимал, что в центре внимания. Особенно наших девочек. Ко мне подошла эта моя учительница, просунула свою руку мне под локоть, и мы пошли по коридору 1-го этажа. Так мы дошли до большого зеркала в конце коридора, где обычно крутились девочки. Зеркало было от самого пола, и я еще раз оценил свой классный прикид. И тут я заметил, что молния на моей ширинке была расстегнута! В этот же момент моя учительница незаметно ушла в сторону лифта.

Саша

Под текст

Александр Асмолов

заведующий кафедрой психологии личности факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова:

— И именно в этом пространстве, в мастерской Казарновского, мы сталкиваемся с интереснейшим явлением, предлагая детям передать свой опыт психологической работы с собственной травмой, столкнувшись с незамечанием со стороны взрослых. От их равнодушия они превращаются в невидимок. Эти детские рассказы-спектакли — это уникальная психодрама, которая помогает детям разного возраста избавиться от тех или иных травм.

Простите за ассоциацию, но Фрейд отдыхает! Здесь мы имеем не просто психоанализ как важную, но искусственную ситуацию. В фильме «Тот самый Мюнхгаузен» звучит фраза, которую произносит бургомистр: «Это не просто факт. Это так и есть на самом деле». Исчезновение — это не просто психоанализ, так и есть на самом деле. Здесь надо очень четко понять: мы получили с вами зал переживающих подростков. Чтобы что-то исчезло, оно должно быть. Здесь каждый раз мы имеем дело с опытом неповторимых индивидуальностей. Каждый раз их бегство в невидимость доказывает, что мы имеем дело именно с личностями, которых часто не замечаем. Поэтому такие зарисовки — это реальная психология современных подростков, которые передают свои боли и печали. Они раскрепощаются и становятся видимыми для себя и для других.

Записала Татьяна Васильчук, «Новая»