Date
Author
Мария Чернова; Радио Свобода
Source
Preserved copy
Original Material
«Было страшно и больно»
Правозащитники Приангарья празднуют нелегкую победу: спустя год им удалось добиться предъявления обвинения в превышении должностных полномочий троим местным полицейским, которых многодетная жительница города Усолье-Сибирское обвиняет в пытках. Пять с половиной часов женщину избивали с применением электрошокера, заставляя ее признаться в убийстве соседа.
Следственный отдел по городу Ангарску спустя год после ЧП в местном отделении полиции предъявил обвинение в превышении должностных полномочий с применением насилия по части 3 статьи 286 Уголовного кодекса России троим сотрудникам отдела полиции "Усольский". Майора Дениса Самойлова и двух оперативников – Александра Корбута и Станислава Гольченко – подозревают в том, что они применяли пытки к усольчанке Марине Рузаевой для того, чтобы получить информацию об убийстве.
– В январе 2016 года в организацию "Общественный вердикт" пожаловалась на полицейских многодетная мать из города Усолье-Сибирское Иркутской области Марина Рузаева. Женщина призналась, что 2 января 2016 года вечером к ней домой пришли двое молодых людей, предъявившие удостоверения полицейских. Они сообщили, что расследуют убийство соседа Рузаевой, и предложили женщине поехать с ними в полицию, чтобы посмотреть фото возможных подозреваемых, – рассказывает председатель правления общественной организации "Сибирь без пыток" Святослав Хроменков.
По словам самой женщины, они вполне логично объяснили, что Марина, как соседка и домохозяйка, могла заметить убийцу, поскольку живет рядом и часто находится днем дома. Однако уже в отделении Марина Рузаева сразу почувствовала, что обращаются с ней вовсе не как со свидетелем по делу.
Потом те двое полицейских, что привезли меня в отделение, встали у меня за спиной, надели мне на руки наручники, а на голову – пакет!
– В полиции меня завели в кабинет, где уже сидел незнакомый полицейский. Он потребовал, чтобы я сняла сапоги. Это уже было странно. Потом те двое полицейских, что привезли меня в отделение, встали у меня за спиной, надели мне на руки наручники, а на голову – пакет! – рассказывает пострадавшая. – Тут я уже запаниковала. "Ребята, что вы делаете?!" От меня стали требовать, чтобы я "все рассказала". Когда спросила, что именно должна рассказать, один из полицейских, стоявших позади, ударил меня электрошокером. От страха у меня все поплыло. После меня и руками били по телу, по голове, опять шокером. Было так страшно и больно! И непонятно – за что?
Женщину отпустили домой только через пять с половиной часов таких истязаний. К половине двенадцатого ночи 2 января 2016 года ее муж Павел Глущенко уже два часа как караулил под окнами отделения, поскольку заподозрил неладное – на звонки жена не отвечала:
Она плакала, повторяла: "Нас убьют". Когда успокоилась немного, рассказала о пытках, которые пережила
– А почему было не поехать? Они хоть и в гражданском приехали, а предъявили нам удостоверения сотрудников правоохранительных органов. Я по работе (охранное агентство) с полицией часто контактировал, этих ребят не знал, но причин волноваться, отпуская жену с ними одну, не было. Но спустя три часа отсутствия жены я решил ей позвонить – вдруг на обратном пути к родным заехала. И когда она не ответила, запереживал всерьез, больше думал, что могло по дороге обратно что-то случиться. Я звонил в отделение, там мне заявили, что женщину уже давно отпустили. Но оказалось, что из полиции Марина в принципе не выходила. Я проследил весь ее возможный путь возвращения, и к 22 часам был уже возле отдела полиции, обратился к дежурному за разъяснением.
В тот момент мне повезло: один из задержанных сообщил, что видел, как женщина, похожая по описанию на Марину, сидела на третьем этаже на скамейке. После я вновь позвонил в оперативный отдел. В 22:45 трубку снял молодой человек, сообщивший, что, мол, Рузаеву сейчас приведут, она еще дает показания. Около половины двенадцатого Марину толкнули мне с лестницы. Она плакала, повторяла: "Нас убьют". Когда успокоилась немного, рассказала о пытках, которые пережила. На мое возмущение и желание тут же писать заявление на истязателей жена уверяла, что "это плохо кончится для нас и детей" – так они ее запугали. Они угрожали ей, что в случае разглашения деталей "допроса" проблемы будут не только у нас, но и у троих детей Марины. На следующий день мне удалось ее убедить, что этих "оборотней в погонах" надо судить, – объясняет муж Рузаевой Павел Глущенко.
3 января 2016 году Рузаева подала заявление о преступлении, а 5 января обратилась к медикам, которые зафиксировали у женщины ушибы мягких тканей головы, ушибы шеи, грудной клетки, голени и предплечья, ягодиц, бедер, а также несколько электроожогов на теле.
Спустя месяц – 4 февраля 2016 года – по факту применения пыток к 35-летней многодетной матери в Следственном комитете Приангарья завели уголовное дело.
Часто возникало ощущение, что бьемся не в двери, а головой в стену
– Это был не просто месяц, мы почти ежедневно "пробивали" это: звонили в отделение, обращались в следком, в прокуратуру, даже встречу с генералом организовали. Часто возникало ощущение, что бьемся не в двери, а головой в стену. Что помогло в итоге? Да все сразу, думаю. То, что СМИ освещало, шуму было много, уже не замолчишь. Ну и то, что мы к правозащитникам обратились, тоже поспособствовало. Правильно составить заявление, знать сроки, в которые должны ответить, – этим всем занимались общественники бесплатно для нас, – рассказывает Марина.
Председатель правления общественной организации "Сибирь без пыток" Святослав Хроменков поворотным моментом в деле считает перевод расследования дела из Усолья в соседний Ангарск:
– Там было несколько моментов, которые влияли на беспристрастность расследования, помимо того факта, что полицейские Усолья проверяли собственных коллег. К примеру, предвзятое отношение к фигуранту – оперативнику Денису Самойлову. В 2007-м в Усолье на него было заведено уголовное дело по ст. 285 УК РФ. По непонятным причинам уголовное дело прекратили, обвиняемый был полностью оправдан. Кстати, обширные родственные связи Самойлова в правоохранительных органах тоже наводят на определенные мысли: его дядя – высокопоставленный сотрудник усольского УМВД. А его жена в этом году участвует в конкурсе на должность судьи Усольского горсуда. По этой причине мы и добиваемся сейчас рассмотрения дела в суде Ангарска, – замечает Святослав Хроменков. – К слову, не только по этой причине. В прошлом году председатель Усольского горсуда Светлана Занданова рассматривала гражданское дело по иску экс-супруга потерпевшей Марины Рузаевой по алиментам. Из-за неприязни судьи к Марине многодетной матери отказали в состязательности процесса и в итоге с безработной женщины (Марина домохозяйка, занимающаяся воспитанием троих детей) взыскали алименты в пользу дееспособного, вменяемого и работающего экс-супруга!
На вопрос, почему для предъявления обвинения Следственному комитету понадобился целый год, в ведомстве отвечают уклончиво.
– По этому делу мы особо комментариев не даем, – признается глава пресс-службы СК Приангарья Карина Головачева, объясняя это тем, что дело "особое и касается сотрудников правоохранительных органов".
На этот комментарий муж истицы Павел Глущенко замечает, что по делу полицейского Попкова из Ангарска следком, напротив, дает комментарии охотно и часто.
Когда я занялся этим делом, волосы дыбом встали – насколько это обычное дело для усольских полицейских: вот так схватить и пытками выбивать у горожан признания в преступлениях безо всяких на то оснований
– Да, убийца более двух десятков женщин Попков – маньяк, но чем не маньяки эти трое, что избивали и пытали в отделении беззащитную женщину? Понимаете, когда я занялся этим делом, волосы дыбом встали – насколько это обычное дело для усольских полицейских: вот так схватить и пытками выбивать у горожан признания в преступлениях безо всяких на то оснований. Они ведь не реальным расследованием были заняты: все то время, что мы добивались возбуждения уголовного дела, они собирали липовые доказательства неблагополучности нашей семьи или запугивали наших родственников, чтобы те не шли свидетельствовать в пользу Марины. Видео с рассказом такого "свидетеля", пьяной женщины, которую мы даже не знаем, я специально выложил в сеть, чтобы показать, как работает система. После этого, кстати, дело наконец передали в Ангарск майору Мещерякову, и оно потихоньку сдвинулось с мертвой точки. По крайней мере, ангарчане опровергли все те "наговоры", что вписали в протоколы усольские следователи, – рассказывает Глущенко.
Ангарские следователи на вопрос о долгих сроках по предъявлению обвинения полицейским отвечают, что дело серьезное и потребовало множества процедур, в том числе экспериментов.
Прессинг с использованием шокера, наручников для них норма. Если не согласен так работать – увольняйся
– Какой пример? Проверить, насколько правдивы слова Рузаевой о том, что ее руку полицейские пристегнули к спинке стула, когда она на нем сидела, например. Усольский следователь написал, что экспериментально доказано, что это невозможно. Мы привезли усольчанку в местное отделение, завели в тот же кабинет, сажаем ее на стул – выясняем, что физически все возможно, фиксируем, – признается замначальника следственного отдела по Ангарску майор юстиции Виктор Мещеряков. – И так каждое слово заявительницы проверяется. Потом показания полицейских, каждое слово. Процесс нескорый. В следующем месяце, после ознакомления обвиняемыми с делом, уже начнутся заседания в суде. Год от заявления до суда – нормальный срок.
Начальник межмуниципального отдела МВД России "Усольский" Александр Кузнецов отказался отвечать на вопросы по делу Марины Рузаевой. Зато экс-коллеги обвиняемых, комментируя происшествие, заметили, что факт предъявления обвинения полицейским-истязателям уже большая победа, поскольку пострадавшим от "допросов" местной полиции подобное "нечасто удается".
– Рузаева многого добилась, обычно все опускают руки, не добившись возбуждения уголовного дела, – признается бывший оперативник отдела полиции "Усольский" Игорь Манин. – А стратегия нападения, когда полицейские берут всех, кто соприкасался с пострадавшим по делу, и начинают "жестко" прессовать, – это негласная установка непосредственного начальства моего бывшего места работы. Прессинг с использованием шокера, наручников для них норма. Если не согласен так работать – увольняйся, не порть остальным "отличную" статистику.
Помимо побоев, угрожали "закрыть" и "опустить" в камере
Примечательно, что все трое сотрудников полиции, которым предъявлено обвинение, продолжают работать в межмуниципальном отделе МВД России "Усольский", свою вину они не признают. По этой причине общественные правозащитники, занимающиеся делом Рузаевой, не сильно удивились, когда в конце прошлой недели к ним обратился другой житель Усолья-Сибирского Павел Ахрамович. Предприниматель, арендующий шиномонтажную мастерскую на выезде из города, пожаловался на то, что оперативники вызвали его в отделение для дачи показаний, а на деле избили, требуя признаться в крупной краже.
– 12 января усольские оперативники вызвали меня в отдел полиции якобы для показаний. Около 14:30 я пришел на вызов оперативника Попугаева, он препроводил меня в кабинет 316 горотдела. Там, вместе с оперативником Козловым "допросили с пристрастием". Помимо побоев, угрожали "закрыть" и "опустить" в камере. Козлов приказал снять верхнюю одежду и отобрал сотовый, а после потребовал, чтобы я признался в краже ГСМ, которая произошла год назад с машины дальнобойщика у шиномонтажки.
Я сказал, что не причастен, на что Козлов сказал, мол, есть показания свидетелей. Когда я попросил их показать, он положил передо мной какой-то документ, написанный ручкой. Прочитать его не дал, закрыл лист. После меня стали запугивать, что "закроют" и "опустят", если не признаюсь и не напишу чистосердечное признание. Но я повторял, что ничего не крал. Козлов начал нервничать и сильно ударил меня правой руки в левое подреберье. У меня до сих пор гематома. Также он несколько раз ударил меня по голове правой рукой, – рассказывает Павел Ахрамович в беседе с председателем правления общественной организации "Сибирь без пыток" Святославом Хроменковым.
The code has been copied to your clipboard.
width px height px
The URL has been copied to your clipboard
No media source currently available
0:00 0:02:37Юристы организации "Сибирь без пыток" отмечают, что Павла, как и Марину, пытали примерно пять с половиной часов – отпустили Ахрамовича только в 20:00 часов. В тот же день пострадавший приехал в травмпункт, где его осмотрели, поставили обезболивающие и зафиксировали телесные повреждения, направив в Усольскую центральную больницу к хирургу. Пострадавший до сих пор на лечении.
– Павел молодец, уже на следующий день после происшествия, 13 января 2017 года, сам составил и подал заявление о возбуждении дела, – рассказывает Святослав Хроменков. – Однако, несмотря на очевидный и зафиксированный медиками факт насилия, допущенного полицейскими, следователь Усольского СО не дал ему направление на медосвидетельствование. Если этого не добиться, проволокитить и подождать, когда гематомы Павла сойдут, в возбуждении уголовного дела следком откажет. Но сейчас и мы подключимся к делу. Если поднять шум, в том числе при помощи СМИ, не дать замолчать, им придется провести нормальную проверку и завести дело на своих коллег.