Original Material
Майдан по-румынски
Сотни тысяч протестующих, заполонивших улицы и площади Бухареста и других городов, — такого Румыния не видела с момента падения режима Чаушеску. Чем недовольны и чего добиваются румыны — выяснял The New Times
Воры! В отставку!» — требуют жители Бухареста, собравшиеся у огромного Дворца парламента на площади Победы — бывшего Дома народа, из которого 27 с лишним лет назад бежали навстречу своей казни последний диктатор социалистической Румынии Николае Чаушеску и его жена Елена. Люди — до 600 тыс. человек — вышли на улицы не только в столице, но и в Клуж-Напоке, Сибиу, Крайове, Тимишоаре и других городах страны.
Возмущение людей вызвал принятый 31 января правительственный указ о внесении изменений в Уголовный кодекс, согласно которым уже осужденные чиновники-взяточники подлежали амнистии, а действующие коррупционеры освобождались от уголовной ответственности, если сумма взятки меньше 200 тыс. леев (€44 тыс.). Поправки назвали «законом воров»: в случае вступления изменений в силу от уголовного преследования и тюремного заключения были бы освобождены 16 членов парламента, пять министров и трое сенаторов.
«Мы должны спасти страну»
«Коррупционеры должны уйти, правительство должно уйти», — объясняет один из митингующих — молодой учитель с румынским флагом в руках. Вокруг него люди с рукописными транспарантами «Coruptia ucide» («Коррупция убивает») и «Puterea corupe» («Власть развращает»), фотографиями румынских политиков за тюремной решеткой и подписью — «Их место в тюрьме». На некоторых напечатанных в спешке плакатах — черно-белое фото 1989 года, на котором мужчина с лозунгом: «Наши дети будут свободными». И рядом — цветной снимок девочки с похожим транспарантом: «Дети революции — здесь».
«Этот закон позволил бы политикам воровать и уходить от ответственности. Власть хочет сама себя защитить от тюрьмы»
«Мы должны спасти страну», — объясняет бухарестский студент Дору. Молодых среди протестующих большинство, основной массе собравшихся на площади 25–40 лет. Одни пришли сюда прямо из-за студенческих парт, другие — после работы.
Люди выкрикивают лозунги, бьют в барабаны, свистят в свистки и размахивают надувными молотками. По ночам площадь озаряют огоньки смартфонов. «Это требование настоящей демократии, а не ее жалкого подобия, которое засело в парламенте и правительстве! Студенты, рабочие, народ! Румыны, не уходите домой!» — призывают народные трибуны. «Румыны, сопротивляйтесь! Мы можем победить!» — кричит молодая жительница Бухареста Андра. Она уверена: «На днях нас станет только больше. Это не чертовы девяностые, сегодня нельзя просто взять и изменить закон!»
«Черный вторник демократии»
Волна протестов в Румынии началась в середине января, когда были опубликованы проекты постановления правительства о декриминализации мелких коррупционных преступлений. Правительство, сформированное по итогам декабрьских парламентских выборов, на которых победила Социал-демократическая партия, аргументировало необходимость смягчения законодательства, в частности, тем, что румынские тюрьмы переполнены. Народ возмутился. Изменения в Уголовном кодексе даровали бы свободу более 2500 заключенных, а расследования по 2151 делу, по данным Национального антикоррупционного директората, были бы прекращены. Одним из выигравших от законодательного новшества стал бы и лидер правящей Социал-демократической партии, спикер палаты депутатов парламента Румынии Ливиу Драгня, получивший в 2015 году условный срок за получение взятки в размере €24 тыс. «Этот закон позволил бы политикам воровать и уходить от ответственности. Власть хочет сама себя защитить от тюрьмы», — объясняет студент Дору.
Тем не менее 31 января социал-демократическое правительство проголосовало за «закон воров». Румыны назвали этот день «черным вторником демократии», и протесты разгорелись с новой силой. «Любая попытка подорвать деятельность главы правительства Румынии — это попытка дестабилизировать государство», — отреагировал премьер-министр Сорин Гриндяну.
К концу недели протестующие на площади Победы одержали победу. Президент Румынии Клаус Йоханнис, член правоцентристской Национальной либеральной партии, впервые с 2014 года появился в кабинете министров, чтобы выразить солидарность не с членами правительства, а с людьми на улицах. Он обвинил социал-демократов в том, что за два месяца они раскололи страну надвое.
5 февраля указ правительства был отменен, так и не вступив в силу.
7 февраля Конституционный суд Румынии тем не менее подтвердил законность правительственного постановления, подчеркнув при этом, что «в стране нет противостояния ветвей власти» — здесь явно имелся в виду демарш президента
Йоханниса.
8 февраля парламент отказался поддержать вотум недоверия правительству. На следующий день министр юстиции Флорин Йордаке, который и был инициатором скандального указа, подал в отставку. Президент Йоханнис заявил, что этого недостаточно, чтобы справиться с политическим кризисом в стране.
Значит, противостояние будет продолжаться. По крайней мере, протестующие не собираются расходиться. «Мы не уйдем», — говорят люди на площади Победы. У граждан, чье требование теперь — отставка правительства социал-демократов, сегодня явно больше сил, чем у политиков в парламенте и правительстве.
Коррупция и революция
Фонтан на площади Унирии (Единства) в Бухаресте можно смело считать отличной метафорой Румынии — крупнейшего государства Юго-Восточной Европы, члена Евросоюза и НАТО: величественное сооружение в окружении торговых центров, но без воды.
200 тыс. леев (2,8 млн руб.) — предлагаемая «законом воров» планка, ниже которой взятка чиновнику взяткой не считается, — немалая сумма для большинства румын. Столь же разителен контраст между роскошью центральных улиц крупных румынских городов и, как говорят протестующие, «настоящей Румынией», где полно бедноты, где люди теснятся в одинаковых блочных домах, где отчаялись найти работу. «Эта настоящая Румыния и восстала против того, что страна погрязла в коррупции, что бюджетные деньги идут не на достойные зарплаты работающим и льготы нуждающимся, а в карманы и на банковские счета и правых, и левых политиков», — рассуждает студент Дору. По его словам, люди прежде всего борются за собственное достоинство. «Мы уже выиграли одно сражение (против закона об ослаблении антикоррупционного законодательства. — NT) и теперь хотим выиграть войну — нужна смена политической элиты», — чеканит Дору.
«Борьба идет прежде всего за контроль над ресурсами. Хватило буквально месяца пребывания у власти социал-демократов, чтобы многие наблюдатели смогли понять: жить дружно у правого президента и левого правительства вряд ли получится»
«Для Румынии тема борьбы с коррупцией — одна из ключевых в ее отношениях с Брюсселем, — разъясняет журналист Дан Олару. — За последние годы мы добились на этом пути немалых успехов, и глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер уже поставил вопрос о присоединии нашей страны к Шенгенскому пространству. «Закон воров» это нож в спину нашему гражданскому обществу». Собеседник NT разъясняет, что вопреки расхожим представлениям, румынские социал-демократы не евроскептики, как их иногда именуют в иностранной печати: «Они считаются левыми, хотя их идеологическая база размыта. Они выграли выборы в основном из-за низкой явки — всего 38%. Но, получив порцию критики из Брюсселя за проект скандального закона, они встали в защитную стойку — мол, налицо вмешательство в наши внутренние дела». В целом Гриндяну и его соратники напоминают Дану Олару венгерского премьера Орбана: «Тот — правый, эти (румынские социал-демократы. — NT) — левые, но популизм стирает все границы».
Однажды, в конце 1989-го, румыны уже восстали. Тогда рухнула власть, которая была куда более сильной, чем нынешнее правительство. Те события сегодня называют революцией. То, что происходит в Румынии сейчас, еще не получило собственного названия. Новая «цветная революция», «румынская весна»? Но в Румынии сейчас холодно, говорящих людей на площади Победы окутывают клубы пара. Участники этой «весны» замерзают, особенно когда полиция пускает в ход пожарные гидранты. «Может быть, стоит начать называть вещи своими именами? Это зима, а не весна, — пожимает плечами пожилой мужчина на площади перед Дворцом парламента. — И еще не известно, когда и чем все закончится».