Выборы-2018. Проект «70

Пришло время прогнозировать итоги избирательной кампании 2018 года, полагает политический обозреватель Андрей Щербаков. В беседе с «Полит.ру» он оценил ее перспективы с точки зрения вероятной явки и возможного распределения голосов.

«Все губернаторы отставлены, все предварительные итоги подведены. Наступает пора прогнозирования окончательных итогов.

Окончательные итоги, как известно, будут подведены по результатам президентской кампании. Сегодня, как мне кажется, настало самое время не то чтобы спрогнозировать, но попытаться понять, как технологически эта президентская кампания может пройти.

Скажем сразу, раз и навсегда: все наши допущения носят чисто гипотетический характер и исходят из тех цифр, которые гуляют по интернету и которые никем не подтверждены. Цифры эти связаны вот с чем: якобы новому руководителю внутриполитического блока АП не то поставлена задача, не то сформулирована, не то она отрефлексирована им самим – задача, которая называется «70/70».

Это означает, что на будущие выборы должны прийти 70% зарегистрированных избирателей, и в конечном итоге кандидат, который будет олицетворять действующую власть, кандидат от партии власти (не будем пока называть фамилию) должен будет получить 70% голосов от числа пришедших на выборы.

Что стоит за этими цифрами? Другие цифры, а именно – абсолютное число людей, которые должны пойти на выборы и проголосовать именно так, как им велит сердце. А дальше наступает этап жонглирования цифрами.

К сожалению, мы не знаем точное число избирателей на 1 января 2017 года – Центральная избирательная комиссия его еще не вывесила. Но у нас есть данные на 1 июля 2016 года, и число избирателей тогда составляло 111 миллионов 624 тысячи 248 человек.

Для того, чтобы понять, как оно приблизительно должно изменяться, мы посмотрим еще, сколько избирателей было 1 января 2016 года. И увидим: их было 111 миллионов 724 тысячи 534 человека. То есть, количество избирателей у нас сократилось приблизительно на 100 тысяч. А вот цифра на 1 января 2015 года - 111 782 877 избирателей. За три сверки число избирателей уменьшилось где-то на 160 000 человек.

Это означает, что если процесс будет продолжаться такими же темпами, то за ближайший год количество избирателей сократится еще на, скажем, 150 тысяч и составит приблизительно 11 миллионов 465 тысяч человек. Давайте из этого и будем исходить.

Итак, это общее количество избирателей, которые будут внесены в списки для голосования в марте 2018 года.

Люди стоят в очереди.

Производим нехитрые арифметические действия и получаем, что из этого числа на избирательные участки должно прийти 80 миллионов 250 тысяч человек. И из них за кандидата партии власти, согласно концепции «70/70», должно проголосовать 56 миллионов 178 тысяч 500 человек. Вот такими цифры гипотетически могут находиться в сознании администраторов выборов.

Дальше возникают два понятных вопроса: во-первых, как обеспечить явку; а во-вторых, как обеспечить результат? Опять-таки, мы здесь занимаем чисто технологические позиции. Мы не говорим, насколько это хорошо или плохо, кто прав, а кто не прав – мы рассуждаем отвлеченно. И сначала мы считаем, сколько голосов у нас остается на других кандидатов.

Опять арифметика приходит на помощь: вычитаем из 80 миллионов 250 тысяч человек определенную выше часть - 56 миллионов 178 тысяч 500 голосов. Получается 24 миллиона 71 тысяча 500 человек. Это то количество людей, которое должны бы прийти на выборы, но отдать свои голоса за других кандидатов.

То есть, не они должны отдать, а мы прогнозируем, что такое количество людей проголосуют за всех, кроме кандидата от партии власти.

Сама по себе эта цифра большая, но без сравнения с тем, как дело обстоит на сегодняшний день, ни о чем не говорит. Однако если мы с вами поднимем статистику только что прошедших выборов в Государственную Думу, то увидим, что, согласно официальной статистике (использую цифры РБК), в них приняло участие 52 700 922 человек, из которых не за партию власти отдали свои голоса 24 173 094 человек.

Тут интересно вот что. Понятно, что электорат «Единой России» и электорат кандидата от партии власти не тождественен. Понятно, что кандидат в президенты, который будет олицетворять действующую власть, наберет существенно больше голосов, чем «Единая Россия». Поэтому мы здесь делаем упор именно на число, так скажем, «протестников», тех людей, которые не голосуют за власть.

В 2016 году таковых чуть менее 24,2 млн. человек – притом, что в наших раскладах концепции «70/70» их должно быть чуть больше 24,7 млн. Все бьется. Но тогда выходит, что едва ли не все вновь пришедшие на президентские выборы избиратели (а их выходит без малого 27, 5 млн. человек) должны проголосовать за кандидата №1.

Понятно, что такая цель недостижима. Значит, необходимо вести речь о конвертации голосов тех, кто, проголосовав не за партию власти, способен проголосовать на президентских выборах за того, кого надо администраторам процесса.

Как можно добиться желаемого результата? Понятным путем: например, с помощью манипуляций с электоратом либерал-демократов.

Замечу: когда я говорю слово «манипуляции», я не вкладываю в это никакого уничижительного или неправильного смысла.

Рейтинг Жириновского и рейтинг Либерально-демократической партии не тождественны, что бы там ни утверждали разные люди, которые говорят о том, что ЛДПР – это партия Жириновского, и ее рейтинг – это и есть рейтинг Жириновского. На деле это и так, и не так одновременно. Жириновский сам по себе хорош как политический деятель, когда речь идет обо всех выборах, кроме как президентских.

Смотрим: ЛДПР на выборах в Госдуму в 2016 году получила почти 7 миллионов голосов. Жириновский на выборах президента в 2012 году получил чуть больше 4,5 миллиона голосов. Расхождение в 2,5 миллиона фактически и дает нам ту самую дельту, о которой мы говорили ранее. То есть, если мы, условно говоря, вычитаем из проголосовавших не за партию власти 24,2 миллионов человек те самые 2,5 миллиона неопределившихся голосов, которые то притекают к Жириновскому, то от него оттекают, мы получаем 21 миллион 700 тысяч голосов, и это вполне нормальная цифра, вокруг которой можно вести разговор дальше.

Что значит «вести разговор дальше»? Мы, например, совершенно не представляем себе, как проголосуют за кандидата от коммунистов. То есть, вообще не представляем, поскольку особенность позиционирования коммунистических кандидатов в последнее время на внерегиональном уровне не позволяют делать какого-либо прогноза относительно цифр, которые может взять коммунистический кандидат.

Митинг КПРФ.

Обратите внимание: Зюганов в 2012 году берет 12,3 миллиона, даже чуть больше. КПРФ в 2016 году едва-едва добирает до 7 миллионов голосов. И это при отмобилизованном электорате, и это при их идеологии! То есть здесь можно говорить о любом поведении коммунистического избирателя. Он может как существенно притечь к тем миллионам, которые есть, и может продолжить оттекать – поскольку, на мой взгляд, Зюганов слабее, чем КПРФ. Зюганов не тождественен КПРФ.

Однако в 2011 году КПРФ берет в думу почти те же 12,6 млн. голосов, что и сам Зюганов через полгода. Означает ли это, что коммунистический электорат настолько скукожился и число голосующих за Зюганова составит приблизительно 6,8 млн. человек? Если прямая аналогия уместна, кандидат от партии власти может рассчитывать еще на 0,2-0,4 млн. бюллетеней.

Таким образом, мы можем говорить о том, что для того, чтобы сократить число людей, пришедших на выборы, но проголосовавших не за кандидата партии власти, администраторам процесса нужно очень серьезно работать с либерал-демократами, конвертируя их сторонников в сторонников провластного кандидата, и занимать гибкую и пока еще не очень понятную позицию в отношении кандидата от коммунистов. И только тогда можно будет говорить о том, что исходные 24 миллионов 173 тысячи 94 человека, проголосовавшие не за «Единую Россию», могут превратиться в 24 миллиона 700 тысяч избирателей, проголосовавших не за кандидата от партии власти.

Продолжение следует