The box burns protests

If the protest was not shown on TV, then it was not. We discuss the new tactics of federal Russian channels regarding the show of protest actions with telecritic Alexander Melman and political analyst Alexander Morozov. Presenter Elena Rykovtseva

Elena Rykovtseva: In the studio with us, Alexander Melman. We are discussing that this is an amazing case, probably, the first case in our history of meetings dedicated to television with Alexander, when we are discussing what is not on television. Usually we discuss the television product, this time a completely unexpected, new tactics of federal Russian channels in relation to the protests that occurred in Moscow and in many cities of Russia on Sunday, new tactics - nothing at all. Just like a deceased, they, of course, will never say well, but just nothing. To bury, kill this protest, shut up. And you, probably, Alexander, agree with me that what is not shown on TV was not there?

Full video version of the program

Alexander Melman: I certainly agree with this. The only thing I did not agree with a little was a tragedy, a terrorist attack at Domodedovo Airport, and then our television channels did not say anything about this at that moment. They showed this later, but at that moment they did not know, obviously how to show, but it was also. Such tactics are ostrich when they hide their heads in the sand. This, of course, is not by chance. With the general thesis that such a belief in television, when it is real only what is shown on TV and cannot be what is not shown - this is really the tactics and strategy of our television bons and those who control, the chiefs of the bosses, about which we have known since Leonid Parfyonov.

Elena Rykovtseva: I must say that after all, then with Domodedovo they are faster than a collector, there was confusion, there was some panic, but much earlier. Now we are already talking about the second day, and none of this in nature exists on federal channels. In the end, they could take and “soak” this business, say that it was all paid, there were some kind of protests, they paid everyone.

Alexander Melman: For the sake of justice, I will say that Vladimir Soloviev at the end of his Sunday program still said this, our most bold of the propagandists present there.

Elena Rykovtseva: I also wanted to clarify that the only leader of all existing, said that something was. At the same time, he asked to distinguish real fighters with corruption from the paid ones. Who are real, who paid, he did not clarify. Then he said that all this requires further understanding, we will not talk about it today.

Alexander Melman: But he set the trend, about which you talk about that, it would seem, could build his programs in this kind. But they are really bewildered, because they understand that the stigma is fluff, they understand that after Navalny’s film, sorry, Dimon, that is, there is no answer about Dmitry Anatolyevich Medvedev. They understand that the authorities do not know how to answer. And they themselves, as a dependent structure, I mean television, do not know what to do. Because they were very real people, and young people are completely young, and how to build such a program, I think they will think for a very long time and eventually come up with something. But so far they understand that in any sequence, any presentation will be disadvantageous for television as such and the authorities that protects this television. Therefore, such a pause is taken.

Elena Rykovtseva: Yes, but she is very large. Already comic nature has long acquired the theme of the current political show on Russian channels. This, how Ukraine is intensively discussed, there was some kind of break, now it is just with tripled energy. Once again, I will restore the chronicle of events: on Sunday, unauthorized shares in Moscow, thousands of people went out onto the street unexpectedly, young, and different types of detention occurred. There were just detentions, there were very cruel detentions, which were accompanied by beatings. And there is also one injured police officer. This is a lot, it is very violent, it is very bright. But what was dressed on Monday, a day after these events, Russian federal channels? I specifically, in order to make you laugh, wrote out the names of the current show on the main channels. NTV, the program is called the “meeting place” with Norkin, “the deadly air of freedom?!”. Ether description: Why do Ukrainian investigators confuse traces of Voronenkov? Whom Kyiv scares Russian war lasers? Why did NATO instructors arrive in non -laid? What other number will be performed by Kyiv before Eurovision? The program “60 minutes”, the channel “Russia”, Skabeeva, Popov: “Why was Europe driven into the deepest crisis? What mistakes did the European Union and who is responsible for them? How much will the EU last in the current boundaries? ” The daily political program “Time will tell”, Channel One, the issue of release: recent events in Ukraine. The funeral of the murdered former deputy Vornekov. Preparation for Eurovision. The statement of Nadezhda Savchenko about the possible ways of the country's development.

The evening main show is the political Channel One “First Studio”, the description: “Denis Voronenkov was killed on March 23 in the center of Kyiv. The politician guard managed to injure Killer. Experts are trying to understand who was beneficial to Denis Vronenkov’s death. ” As you know, this all happened last week. I understand that this topic, of course, needs, of course, in its continuation and understanding, but the next day after the protests! As a result, there was such a thematic bouquet.

Alexander Melman: Yes, they, like vultures, clung to this terrible murder of Mr. Voronenkov, finish and finish off, how many days have passed. This is, cynically speaking, a very television topic, of course. Eurovision is also a television topic. The same efficiency from our television, probably, does not have to wait. Indeed, as if we are living in the country under namedamine. Literally a kilometer from the Kremlin what happened, they do not show us about this. I think God forbid, if something happens and will already be even closer to the Kremlin, then they will also talk about Ukraine. Such television we have a wonderful political propaganda. True, today I also listened to the radio, the radio stations, there is already Mr. Soloviev and Mr. Baghdasarov, although he is not in this case a specialist in internal problems, the Middle East bothers him, they offered the authorities, which is somehow tougher. Mr. Bagdasarov said - it is already time to hang. In such a way that it is necessary to stop it, it is necessary to take strict measures that the power was too soft this Sunday. So the process is going on, the authorities lurked a little. What will happen next is hard to say. Television is really not prompt in this case, it waits for the order from above, how to illuminate it.

Elena Rykovtseva: It turns out a completely wild thing from the point of view of the profession. I'm not saying - good, bad, assessments. You remember very well that even the event of the swamp, the events of May 6 and everything that preceded this, was reflected on the screen. The slogans were cut, the number of people who were in the frame decreased, all this was. But they did not consider it possible to simply cut, burn out of the audience of the audience the simple fact that it was. And here something is completely universal, because in the end the reputation suffers, please, please, for this word.

Alexander Melman: I do not know what the reputation of our television is, especially political. There is just a time that goes forward, which cannot be stopped. Why "sundress radio", when there is the Internet, when people on the Internet watch a film about Dmitry Anatolyevich, 15 million is almost a person. It just came a new era, the authorities are not ready for it. The authorities from the point of view of those who went to Pushkinskaya Square are completely some old grandfathers, they are completely irrelevant for these people. This is just a natural process that exists. I somehow regret this power, I want to help, we must take into account that, guys, you live in a completely new time, 2017, the very Internet that you are so afraid and cannot do anything with it. Somehow we must try in this sense to work on yourself and with the electorate that you are talking about. Because 86% is good, but sometimes 3% of the population make history, which we remember well in August 1991. Therefore, you just have to be a modern person. Mr. Navalny is such, from my point of view.

Elena Rykovtseva: The reputation of course in the eyes of those people that our Astrakhan listener just spoke of - who learned about the news from Moscow by the "sundressed box", and not from their beloved and respected TV.

Alexander Melman: The fact is that propaganda television still does not understand how to do it, in what perspective. What happened and why this pause is prolonged, because it is a very natural process, they have nothing to say, because, as they say, the weight came to the floor for certain people. What is 60 thousand throughout the country - this is not much. They think to resolve, Navalny will sit for two weeks, again we will pack this reality.

Elena Rykovtseva: We understand that for an unauthorized action in Moscow, this is a lot. Political analyst Alexander Morozov is in touch with us. Alexander, bad in Russia with the Internet, 15 million views of Dimon, let's count how many of them are Russian. A lot of people who looked abroad. Let's calculate the percentage of Russians. When Russian television takes and simply deprives people of information about the event, it would seem, scandal, nonsense. But it also understands what an insignificant role the Internet plays in Russia. Do you agree with me that this is the reason for the impudent, shameless cut of people from a specific, very strict and very strong, powerful information?

Alexander Morozov: Could everyone noticed that sociologists working for the Kremlin, in particular, the VTIMOMI head Valery Fedorov a month ago gave an interview to RBC. He was asked about Navalny, about his prospects. Fedorov answered then that Navalny had a rating, Navalny does not pose any threat to the Kremlin. As far as I understand, actually this sociology now formed the basis of Kiriyenko’s behavior and his team in the presidential administration, which was convinced that it would be so. In this sense of the word, it seems to me that there were no clear team from the political leadership of the federal channels. They were left to themselves, in this situation, each political leader on the federal channel chose his own line of behavior, which boiled down to the fact that there is a general requirement of the Kremlin - in no case to show anything that was associated with political mobilization. Since the call to reach an unauthorized rally was precisely to political mobilization, they decided to be silent simply. But this turned out to be a completely erroneous strategy, by the way, showing that the Kremlin does not understand at all now how to hold them presidential elections, what should they do with the bulk, what to do with this generation, what to do with cities, with regional protest. So they said nothing. Of course, not only federal channels, but also the position of search engines, postal services that were silent themselves, and their editors disappeared somewhere in the event that they had to be indexed, were removed from the first lanes looked from the first lanes. This, of course, was a very important evidence of how “Yandex”, unfortunately, was completely under political control, is no longer a board, which reflects real processes and news that is happening. This is one side. The second party is that I agree with Alexander, who said that a new era had come. Of course, the fact that federal channels, news agencies do not report what is really happening - this only fuels the “Yetyubov” network activity, “sundress radio”. 15 million watched this video, told each other about another 30 million. In general, it is difficult to say how deep it all penetrates. There is an analyst that does not go on Facebook, but on VKontakte and in Odnoklassniki, and there it all pumps with great force, causes the interest of the simplest people. In this sense of the word, it seems to me that there is such a shameful, shameful defeat of the very idea of political control over television and over the agenda of the day.

Elena Rykovtseva: Alexander, you, of course, excuse me, I really respect your knowledge and your analytical abilities, but it doesn’t happen on federal Russian channels so that they suddenly have a decision in general with a word and no sound to be mentioned. This does not happen in nature. This is always adjusted very hard. If there were no team to be silent entirely and completely about these actions, someone would have something somewhere in one word, as Solovyov’s one thing allowed himself to show off-this is really an exception confirming the rule, he feels such a TV-gurus of television, and he realizes that he will hardly be dismissed for this “demarche”. But, of course, such things are exclusively done. If you agree with me that this team was, what are they guided by? Why, even in a negative, negative way, can they give these actions, saying, for example, as Peskov, is it all paid?

Alexander Morozov: Of course, I will not argue, because such an interpretation is also possible. We can assume that on the contrary, the team was given just such a line. If you imagine this team, then it is, of course, extremely short -sighted, because it is quite obvious that it is much more profitable to report a half -truth or a lies than just silence. The federal channels in the past had experience underestimating the number of participants, showing these participants at the unprofitable perspective, showing distorted persons, that is, to carry out such deformation regarding the participants in rallies, the organizers and in general simply distort the atmosphere of what is happening there. This is a much more effective position than the logic of simple complete silence. If we assume that this was the team this time about complete silence, then, of course, it is difficult to imagine, frankly, the political thinking of those people who accept such a team because it is an extremely losing strategy.

Alexander Melman: Indeed, you are absolutely right. My personal position, I wrote about this, I did not go to this rally, because I believed that Alexei Navalny had to compromise, agree to Maryino, or Sokolniki. But this is a slightly different question.

Elena Rykovtseva: I also have an attitude to this, but this is another story. I now read before the air that you had an incident in your newspaper. You referred to the VKontakte community, which calls itself a group of VGTRK. These people began to discuss why these television companies do not give reports about protests. Some fake wrote for the television company that we were not very interested in this until the blood spilled, relatively speaking, there was no strict events. You were accused by the company of VGTRK that you use unverified information without explaining, however, why they say nothing about these protests. They seemed to be caught by the hand, they said: well, what do you use some accounts in VKontakte, which discuss why we do not illuminate it. But why do they not illuminate this, they didn’t explain it.

Alexander Melman: Because really television has ceased to be a media in terms of information as such. Indeed, television does not exist for this, all the information has gone in propaganda, others are simply not hired here. There are propagandists, they receive instructions from one window, we know what kind of window it is, and wait for them to tell them something. It is a pity not only the power, but also these people. They are not created for this. If they were journalists, they would have another mission. They are breaking, pissed out. I would go beyond Navalny and would have passed in their place, because no big salaries compensate for the fact that a person breaks in this way. I am very sorry for our favorite propagandists.

Elena Rykovtseva: We will now listen to the opinion of Moscow passers -by, as they explain this silence, why the TV is silent about mass protests.

Elena Rykovtseva: You see, our correspondent made a mistake, he did not specify the passerby: where did you see it. Most likely on the "rain".

Alexander Melman: Most likely, if a person says so, that means it turned out in his head, it was, then it should be there or they will show there.

Elena Rykovtseva: That is, he does not allow such that he could not see this in the program “Time”. Alexander, how do you regard these opinions that you heard?

Alexander Morozov: Good opinions are collected, they reflect the depolitization of a significant part of people, some fear, some unwillingness to run into conflict with the government. It is clear that most people today are looking for some kind of compromise in Russia in order to continue their lives, their work. И даже те люди, которые прекрасно понимают масштабы несправедливости, против которой выступает Навальный, его ФБК, та несправедливость, о которой говорила молодежь, шедшая на этом митинге, в замечательном ролике газеты «Ведомости». Эти люди все понимают, но при этом, конечно, они вынуждены занимать такую позицию, как мне кажется, легкого такого даже не лицемерия, а понятного житейского компромисса. Это вполне естественно в такой ситуации.

Елена Рыковцева: Ровно четыре года назад я писала часть доклада «6 мая», эта часть была строго телевизионная, она посвящалась тому, как телевидение освещает эти событие. Я вас познакомлю с итоговыми пунктами большой работы, касающиеся телевидения. Важно, что я в процессе этого анализа установила абсолютную синхронность и даже количественную синхронность сюжетов событий. Делают какую-то паузу, потом одновременно выпускают несколько сюжетов о том, как это было. Потом «болотное дело» развивалось так, что с 3 августа по 9 ноября никаких упоминаний ни на одном федеральном канале, нигде ничего нет, потом заново это все начинается. И даже когда существует некий информационный повод, он может быть отбит только всеми одновременно федеральными каналами. Если его нет на одном канале, значит на других каналах его тоже нет. Самое главное, что там было несколько пунктов в этом докладе, совершенно одинаковая задача — дискредитировать организаторов, дискредитировать участников, о каждом задержанном говорилось, что это маргинальный элемент, временно не работающий, постоянно не обучающийся, двоечник и бог знает кто. Я для себя все пыталась понять, почему 9 ноября 2012 года полностью прекратился показ об этих событиях Болотной? Потому что кончился видеоряд, невозможно было крутить одни и те же кадры. Я тоже анализировала эти кадры, которые инкриминировались этим людям и у меня были большие сомнения и большие вопросы к этим кадрам, кто на кого. Допустим, существовало пять кадров, которые можно было выдать за то, что это они нападали, агрессивно вели себя участники. Но они закончились очень быстро, палец, из которого высасывают, закончился. А тут, я соглашусь с вашей версией, изначально не из чего было высасывать.

Александр Мельман: Абсолютно с вами согласен. Хорошо, что вы сделали такой аналитический материал. Действительно иногда форма влияет на содержание, когда нет контента и останавливается процесс. А здесь главное было, что все синхронно, три канала, руководители которые раньше к Суркову по пятницам приезжали за инструкциями, не знаю, как это сейчас происходит, думаю, все это так или иначе продолжается, они действительно считают себя некими охранителями, потому что они чувствуют ответственность за большую страну, им важно не допустить то, что у нас было сто лет назад, столетие двух революций, которое мы отмечаем. Как они это делают, мы с вами анализируем. Насколько они точны и правильны, я не знаю. Другое дело, что телевидение — это вторичный продукт, а первичный — это то, что происходит в самой власти, то, что выявляет Алексей Навальный. Если, не дай бог, что-то случится, то виновата будет прежде всего сама власть. Это то, что случилось с распадом Советского Союза, не Горбачев, хотя Горбачев, действительно, не самый был может быть выдающийся политик в этом смысле, хотя я ему вечно буду благодарен за все, что он сделал, а именно брежневская эпоха, где изнутри прошло загнивание власти — это все привело к распаду. Так и сейчас это происходит, мы это видим, и Навальный об этом говорит и правильно делает, он имеет на это право. Невозможно на это закрывать глаза и скрывать это. Правильно Александр говорит, мы такие компромиссанты, нам есть, что терять, я не хочу, чтобы была очередная революция. Но с другой стороны как об этом не говорить? Есть молодые бескомпромиссные люди, которые это воспринимают, правильно воспринимают и выходят на улицу. Опять же ответственность тех, кто их выводит, здесь можно было бы выводить, согласовывать и так далее. Но это опять же другая тема.

Елена Рыковцева: Мы среди этих прохожих увидели людей, которые говорят: а что вообще было? We don't know. То есть все-таки, как вы считаете, эта тактика плохо работает полного замалчивания, лучше бы они эти акции показывали и говорили: все сволочи, подлецы и негодяи. Может быть так было бы лучше для идеологии, для пропаганды?

Александр Мельман: Это было бы рекламой того, что произошло, и в дальнейшем поводу к тому, чтобы выйти следующий раз.

Елена Рыковцева: Я считаю, дает эффекты и тактика замалчивания тоже. Если человек не особенно интересовался, по телевизору ему не рассказали, то вроде протестов не было. Вы говорите о том, что они могут где-то нарастать, но нет отправной точки, нет этих протестов в сознании массовом телезрительском.

Александр Мельман: Я хорошо помню, как это было в перестройку, как действительно сначала замалчивали, потом, когда выходило 500 тысяч и больше на Манежной, в Лужниках, замалчивать это стало невозможно. Дальше, кстати, интересный вопрос. Был и есть такой Сергей Медведев, который потом стал пресс-секретарем Бориса Николаевича Ельцина, тогда в программе «Время», когда было ГКЧП, показали этот сюжет у Белого дома знаменитый господина Медведева, сделали сюжет с баррикад. Если бы его не показали, может быть действительно было бы меньше народу. Но то руководство телевизионное, мне кажется, оно принимало решения, потому что тогда была атмосфера безвластия, это сделало, многих это привело к Белому дому. «Сарафанное радио» все равно существует в этом смысле, безусловно, вода дырочку найдет, в таком случае это все происходит от человека к человеку. Действительно человеку открывают глаза, он смотрит, как он живет, смотрит вокруг, смотрит на то, что происходит с властью и говорит: да, наверное, прав Навальный, невозможно все это замалчивать и все это терпеть. Тогда происходит этот протест по принципу домино. Что дальше происходит — это серьезный вопрос. Потом что я до сих пор жалею о распаде Советского Союза, когда в августе было все замечательно, я был у Белого дома, но страны больше, к сожалению, нет. Как будет сейчас — трудно сказать. Столетие революции, год 2017 - опасный год в этом смысле.

Елена Рыковцева: Было бы нормальное общество, нормальное телевидение, общественное телевидение в хорошем смысле слова, действительно сели бы и обсудили, стоило бы идти, не стоило бы идти, является ли этот фильм мощным стимулом для людей или достало их местное начальство, как только рассказал слушатель, других же нет поводов выйти. Это же все вещи, которые можно обсуждать теоретически, но практически это обсуждение почему-то запрещено.

Александр Мельман: Телевидение не для этого предназначено. Этот режим, конечно, не советский, потому что здесь клапаны в разных местах так или иначе приоткрыты. Они понимают, что нельзя закрывать эту крышку котла, иначе взорвется. Они все-таки делают какие-то выводы из факта распада Советского Союза, как это было и с точки зрения информационной тоже. Безусловно, они подошли к какому-то пределу, к какому-то тупику, когда ответа сейчас нет. Как это обосновывать, чтобы выйти в публичное пространство и говорить какие-то с точки зрения власти какие-то правильные слова, как-то оправдаться, опять же, оправдываться они не любят, как-то защититься, защищаться они тоже не любят, перед народом, который они за народ не считают — это такой электорат, который приносит им голоса. Вот это такой ментальный, мне кажется, тупик. И Алексей Навальный здесь чувствует болевую точку, болевую проблему. Они еще думают, как с ним поступить, тем более, что так или иначе они его все-таки используют, насколько могут, он использует их. Они его боятся, он их нет. Это все серьезная ситуация, при этом его брат в заложниках. Там много всего, и эта игра продолжается. Кроме игры есть народные массы, которые могут изменить все эти тонкие дипломатические, политические, какие-то подковерные вещи, так бывает в истории. Другое дело, что они вспоминают Тяньанмэнь. На этом радио, который я слышал, «Вести ФМ», там так или иначе давались намеки: давайте, Китай же сделал, почему бы и нет, теперь там все спокойно, смотрите, какая экономика. Майдан вспоминают украинский: вот смотрите, что у них после Майдана, ни в коем случае нельзя допустить этого. Это вам не Янукович, у нас жесткий человек у власти. Поэтому все очень серьезно и обсуждаются разные варианты за стенкой кремлевской.

Елена Рыковцева: Еще один очень важный момент в этих показах — ни в коем случае имя не должно упоминаться. Когда были все эти «болотные» события, как тщательно работали на монтаже люди, которые выстригали транспаранты со словом «Путин» - это просто ювелирная была работа. В Москве на этой акции, конечно, в бешенство привел поток людей, неожиданный может быть для них самих, который выливался и выливался из метро. Конечно, нельзя было допустить этой картинки. Они в заботах о телевидении пытались не допустить картинки, но у них не получилось, картинка состоялась, значит лучше вообще не показывать.

Александр Мельман: С одной стороны. А если с другой, если бы было не 20-25 тысяч, 30 максимум в Москве, а как было в 1990-91 году в Москве на Манежной площади 500 тысяч, то тогда никакая полиция ничего бы не смогла сделать. Действительно этого добивается настоящая оппозиция во главе с Алексеем Навальным. Здесь важны точки соприкосновения и важен компромисс. Я бы призвал к этому компромиссу, потому что это очень важно. Из событий и столетней давности, и 1991 года надо делать какие-то выводы. Для этого власть, конечно, должна разоружиться перед самой собой, отдать все свои дворцы народу. Но этого не случится. Я не хочу здесь быть таким идеалистом и романтиком, хотя я хотел бы.

Елена Рыковцева: Закончим на то, что желаем, чтобы всех выпустили, для нас главное это. А что там будет по телевизору — посмотрим.

Программу целиком со звонками аудитории смотрите на видео и слушайте в звуке

​