Красное Село. Как устроен центр временного содержания иностранных граждан

Петербургский центр временного содержания иностранных граждан, открывшийся в 2010 году, стал одним из первых специализированных учреждений, где ожидают выдворения из России нелегальные мигранты. С начала его работы и до сих пор оттуда регулярно убегают иностранцы. Центр подчиняется МВД, но своей закрытостью не уступает учреждениям ФСИН. «Медиазона» рассказывает о буднях этого и подобных ему заведений — многомесячном лишении свободы, отсутствии медицинской помощи и изъятии детей у родителей.

Центр временного содержания иностранных граждан в Петербурге открыли в конце 2009 года. С января 2010-го он начал принимать нелегальных мигрантов. На открытии губернатор города Валентина Матвиенко подчеркнула, что это — «не пятизвездочный отель», а место, где иностранцы будут ожидать депортации или выдворения.

В восьмиэтажном здании на окраине Красного Села до этого было общежитие. На четвертом этаже сейчас расположены камеры для нарушителей, осужденных, а иногда и тяжело больных; на пятом-седьмом этажах живут мужчины, а на восьмом — женщины. По словам наблюдателей, условия на этажах — как в общежитии, но с одной оговоркой: двери на этаж запираются.

При открытии центра утверждалось, что семьям предоставят отдельные комнаты. Однако посещавшие иностранцев наблюдатели рассказывают, что сотрудники центра часто отказываются селить детей и родителей вместе.

Изначально учреждением руководило МВД, но после передачи центров в ведение ФМС в 2014 году руководство здесь сменилось. Всего спустя два с половиной года, в апреле 2016-го, в связи с ликвидацией миграционной службы центры вернулись под управление МВД.

Решетки, простыни, побеги

С начала работы петербургского центра оттуда регулярно поступают сообщения о побегах. В 2011 году за два месяца из учреждения трижды бежали иностранцы. 31 августа двое граждан Узбекистана и эстонец, отжав решетку окна на седьмом этаже, спустились по простыням и скрылись. 4 сентября сбежали еще трое иностранцев; 20 сентября снова трое мигрантов спустились из окна четвертого этажа по связанным простыням. В апреле 2012 года из Красного Села бежали 11 иностранцев — граждане Таджикистана и Узбекистана. После этого был уволен начальник центра Виталий Улев.

Продолжились побеги и в следующие годы. В 2014-м учреждение самовольно покинули восемь мигрантов — граждане Азербайджана, Узбекистана, Таджикистана и Молдовы. 9 мая 2016 года скрылись еще трое иностранцев.

В августе 2013 года силовики Петербурга вслед за коллегами из Москвы проводили массовые задержания мигрантов. В рассчитанном на 176 человек центре находились 308 иностранцев; РИА «Новости» писало, что из-за нехватки мест 20 мигрантов ночевали в автобусах.

В 2015 году поправки, внесенные в закон об ОНК, позволили общественным наблюдателям посещать центры для иностранцев. С этого момента в прессе стало появляться больше информации об условиях содержания мигрантов. Однако первые несколько месяцев членам петербургской комиссии отказывали в доступе в учреждения ФМС. В конце 2016 года у нового состава ОНК также возникли проблемы с допуском; вновь посещение разрешили только после обсуждения с администрацией центра.

Без документов, лекарств и удобств

Правозащитники выделяют несколько ключевых проблем петербургского центра для иностранцев. Одна из них — неоправданно долгое ожидание депортации или выдворения. Дольше всего высылки обычно приходится ждать лицам без гражданства.

Этот статус часто приобретают люди с советскими паспортами, приехавшие в Россию из бывших союзных республик и не менявшие документы после распада СССР. Еще одна категория — жители востока Украины, потерявшие паспорта.

«Если человек без паспорта и прописка у него в Луганске, то это патовая ситуация, потому что его паспорт никак не восстановить. Центр посылает официальный запрос в Киев, и Киев отвечает, что у нас нет контроля над этой территорией», — рассказывает член петербургской ОНК Яна Теплицкая. Когда Украина все же соглашается принять своих граждан из областей, подконтрольных сепаратистам, депортируемых ожидает проверка в СБУ.

Максимальный срок содержания в центрах для лиц без гражданства — два года. На практике их отпускают раньше — по истечении срока, который суд отводит приставам на оформление всех бумаг для депортации, и когда другая страна отказывается принимать апатрида. Однако вышедшего в город иностранца могут вновь задержать и доставить в центр. Адвокат Ольга Цейтлина поясняет, что в российских законах для таких людей не прописан механизм легализации.

В октябре 2016 года в петербургском центре умер Вепхвия Сордия. Его пытались выдворить в Грузию, но страна не признала его своим гражданином. В первый раз мужчину задержали в октябре 2014 года; в феврале 2015-го суд его выпустил, но обязал самостоятельно покинуть Россию. В конце 2015 года Сордию снова отправили в центр. К августу 2016-го у него обострились хронические болезни. Его госпитализировали, но не оставили в стационаре и рекомендовали «наблюдение и лечение по месту жительства». Сордию вернули в центр, откуда его отпустили только 8 октября; в тот же день он умер в больнице.

Еще одна серьезная проблема учреждений для иностранцев — недоступность медицинской помощи. «Умер Сордия из-за неоказания медпомощи. Там только фельдшер, там нет квалифицированных специалистов и нет средств для отправки в медучреждения кроме экстренной помощи. В больницу возят очень-очень редко, когда умираешь», — говорит адвокат Ольга Цейтлина, которая оказывает юридическую помощь мигрантам.

Член ОНК Яна Теплицкая называет ситуацию с медициной в центре для выдворяемых и депортируемых катастрофической. Мигранты могут рассчитывать на помощь врача только в самых экстренных случаях, говорит она. Так, по словам Теплицкой, скорая в Петербурге отказалась госпитализировать девушку с опухолью, поскольку на тот момент новообразование еще не угрожало ее жизни. Необходимое обследование иностранка пройти так и не смогла.

В учреждении работает только фельдшер. В официальном ответе администрации центра членам ОНК говорилось, что в штате заявлена должность врача, но найти специалиста, который согласится на установленный оклад, невозможно. В учреждении признают проблемы с содержанием больных туберкулезом и ВИЧ-инфицированных, которым в центре просто не могут обеспечить полноценное лечение.

Другая проблема выдворяемых мигрантов — изъятие детей, несмотря на гарантированное законом право родителей жить с ними совместно. Несовершеннолетних в Петербурге отправляют либо в больницу имени Цимбалина (обычно это дети до трех лет), либо в приют «Транзит».

«Детей изымают еще на подходе, они не помещаются в СУВСИГ. Детей начинают отнимать в отделах полиции. По разным поводам», — рассказывает бывший член ОНК Леонид Агафонов. В центре для иностранцев это объясняют отсутствием условий для содержания детей. Правозащитник вспоминает историю пятимесячного Умарали Назарова, которого отобрали у матери полицейские. Ребенка отправили в больницу имени Цимбалина, где он скончался на следующий день. Его мать вскоре выдворили из страны.

«Это целая проблема, что детей отдельно отправляют от матерей в основном. Детей до суда изымают, и они не попадают в судебное решение. То есть на них не заложены деньги в бюджете, и их выдворяют по отдельности», — поясняет Агафонов. Например, двух детей гражданки Узбекистана отправили на родину на самолете с сопровождающим только через два месяца после депортации их матери, рассказывает общественник. По прилету в Ташкент детей сначала отправили в детский дом, добавляет он. Жаловаться в ЕСПЧ на такие действия иностранцы не готовы.

Наблюдателям из нового состава ОНК сотрудники центра говорили, что стараются согласовать время депортации с приютом или больницей и отправить мать и ребенка одним рейсом.

Правозащитники слышали много жалоб и на бытовые условия в центре. Сейчас адвокат Ольга Цейтлина подает жалобу в ЕСПЧ на содержание своего клиента в камере. Там он находится больше года. По словам адвоката, юридических оснований для изоляции иностранцев нет, однако это обычная практика: «Их туда помещают не на каких-то основаниях. Просто так администрация решила. Как правило, помещают либо тех, кто был судим, либо если нежелательные, либо тех, кто плохо себя ведет, либо долго не могут выдворить, либо депортация».

Нелегалы рассказывали членам ОНК о коротких прогулках по 15 минут, плохой еде и нехватке средств гигиены. Многие предметы обихода им приходится покупать самим. Кристина Чебан вспоминает, что сама платила сантехнику за починку стиральной машины в центре, а сломавшийся унитаз на женском этаже администрация не могла привести в порядок три недели.

Кроме этого, бывший член ОНК Агафонов обращает внимание на то, что в отличие от учреждений ФСИН в центре для содержания иностранцев не установлены нормы питания для беременных женщин.

На каждом этаже центра есть «старший». «Он сам наводит порядок, у старшего по этажу есть телефон, отдельная комната, в которой он живет. Все передачки идут через него, деньги ему на телефон кидают. Он уважаемый человек, потому что телефон у него есть в любое время дня, и он может дать позвонить», — объясняет Агафонов. Наблюдатель отмечает, что в центре были случаи избиения иностранцев сотрудниками администрации, но жалобы не давали никаких результатов. Яна Теплицкая о случаях насилия в учреждении не слышала.

Говоря о передаче центра в ведение МВД от ФМС, Агафонов отмечает, что сотрудники среднего звена и заместители руководителя сохранили свои места. По мнению общественника, проблемы центров после очередной реформы остались прежними.

«Они как работали, так и работают. Мировоззрение у людей не поменяется из-за того, что они табличку поменяли», — резюмирует бывший член ОНК.