Отказ возможен

Почему референдум о судьбе Исаакия не противоречит закону

После решения петербургского Горизбиркома об одобрении заявки на референдум о сохранении Исаакиевского собора как музея (и против передачи его РПЦ) началась натуральная истерика.

Она демонстрирует страх церковников и чиновников перед тем, что вопрос, презрительно объявленный ими «решенным», может быть совершенно иначе решен народом. Она также демонстрирует панический страх начальства перед любыми референдумами, инициируемыми «снизу».

28 марта Санкт-Петербургская избирательная комиссия решила, что ходатайство о регистрации инициативной группы по проведению референдума соответствует требованиям законодательства. Теперь городской парламент должен принять решение о том, можно ли выносить на референдум вопрос, предложенный инициаторами (среди них шесть депутатов ЗакСа — от «Яблока», «Партии роста» и «эсеров», представители «Открытой России», журналисты, гражданские активисты, правозащитники и другие). Смысл этого вопроса прост: согласны ли горожане, чтобы Исаакиевский собор, Спас-на-Крови и Петропавловский собор остались частью государственных музеев. Если он даст добро — инициативная группа регистрируется и должна за месяц собрать 71 тысячу подписей горожан для назначения референдума.

Между тем еще до того, как Горизбирком одобрил документы, питерские единороссы — устами главы своей фракции в Законодательном собрании Александра Тетердинко, — заявили, что референдум якобы «невозможен», потому что это якобы вопрос исполнения или неисполнения федерального закона (о передаче имущества религиозного назначения. — Б.В.). И обещали «завалить» этот вопрос в ЗакСе.

Затем в хор включились церковники: руководитель Синодального отдела Московского патриархата по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда назвал референдум о статусе Исаакиевского собора «правовым нонсенсом», поскольку нельзя спрашивать о необходимости соблюдения федерального закона. И вообще, по его мнению, организация референдума — это «попытка перевести вопрос передачи храма в неконструктивное русло». К нему присоединилась глава юридической службы Московской патриархии игуменья Ксения (Чернега), заявившая, что заявка на проведение референдума по «исаакиевскому вопросу» не имеет оснований и должна быть отклонена, так как вопрос «урегулирован федеральным законом».

Страх чиновников и церковников перед «исаакиевским» референдумом понятен. Они тоже знают о данных социологических опросов, по которым в Петербурге число противников передачи Исаакия церкви примерно втрое превышает число сторонников, и результат референдума несложно предсказать. Значит, его надо не допустить — и в ход идет демагогия.

О том, что власти якобы обязаны передать церкви Исаакиевский собор, а те, кто выступает против передачи, призывают нарушить закон, сторонники передачи твердят давно. Но это неправда, которая легко опровергается простым примером.

Осенью 2015 года губернатор Петербурга Георгий Полтавченко отказал РПЦ в передаче Исаакия. РПЦ этот отказ не оспаривала, и в суд не пошла, признав таким образом его законность. В январе 2017 года тот же губернатор заявил о намерении передать Исаакий, при этом по существу за полтора года ничего не изменилось.

Это значит, что вопрос вовсе не «урегулирован федеральным законом», и никакого императива в вопросе передачи Исаакия церкви (как и другого имущества) нет. По федеральному закону, власть вовсе не обязана в обязательном порядке передать РПЦ все, что она попросит. Она обязана только лишь рассмотреть просьбу церкви о передаче имущества, но ответить на эту просьбу может как «да», так и «нет».

А если петербургская власть может ответить как согласием, так и отказом, — горожане имеют полное право на референдуме потребовать от нее, чтобы она ответила отказом. Даже если она на этот раз намерена ответить согласием. Потому что референдум, — по Конституции, — есть «высшее непосредственное выражение власти народа», наряду с выборами. И его результаты для власти обязательны — проигнорировать их нельзя.

И еще о законности: в том же самом федеральном законе о передаче имущества религиозного назначения есть норма о том, что передаче религиозным организациям не подлежит то, что относится к музейным предметам и музейным коллекциям, включенным в состав Музейного фонда России.

Что в Исаакиевском соборе относится к музейному фонду? В том числе фрески, мозаика на куполе и нефах, витражи, малахитовые колонны, которые являются сплошной мозаикой. И как поступать, если будет принято решение передать Исаакий РПЦ? Вырезать фрески, содрать мозаику, разобрать малахитовые колонны — а то, что останется, передать церкви? Но подобная операция подпадает уже под другой закон — УК РФ, статья 214-я — «Вандализм». Не говоря уже о том, что собор будет необратимо изуродован.

Единственный законный выход — оставить Исаакий частью государственного музея, где, как и сейчас, могут проходить богослужения. И прекратить вранье о якобы обязанности властей передать собор церковникам.

Если бы власть это понимала — вопрос был бы решен нужным образом без всякого референдума. Но она это не понимает — и потому народ должен ее заставить принять правильное решение.