«Есть куча совершенно отвратительных роликов»

Сотрудники The New York Times — о том, как снимать фильмы в жанре виртуальной реальности

На конференции «Шторм» мы будем обсуждать кроссплатформенные медиа, уведомления, социальное видео и подкасты — и все это по сложности не идет ни в какое сравнение с фильмами, снятыми в формате виртуальной реальности. Этот формат появился буквально только что, это пока почти никто не умеет делать, а недостаточно развившиеся технологии постоянно ставят палки в колеса — но если фильм сделан по уму, то у зрителя возникает ощущение чуда. «Медуза» позвала на «Шторм» сотрудников T Brand Studio — рекламного подразделения The New York Times, издания, которое не просто умеет делать 360-градусные фильмы лучше всех, но смогло поставить их производство на поток и начало продавать их рекламодателям. 27 мая в Культурном центре ЗИЛ директор по рекламным инновациям Майкл Вильясеньор и VR-журналист Грэм Робертс прочитают двухчасовой мастер-класс.

Покупайте билеты на «Шторм» на Timepad. Не забудьте ввести промокод NYT, чтобы получить 30-процентную скидку!

— Почему вы решили заняться виртуальной реальностью?

Грэм Робертс: Я работаю в The New York Times уже лет десять — и все это время занят визуальным сторителлингом и придумываю, как это можно развивать. В 2014-м я съездил в Ванкувер на конференцию Siggraph, где обсуждают производство фильмов с точки зрения технологий. Я там и раньше бывал, но в том году все говорили только о виртуальной реальности. Ну и мне стало интересно, можно ли эту технологию использовать в журналистике.

Майкл Вильясеньор: Ну а мне было интересно, как это может зарабатывать. И каким образом бренды могут с помощью этой новой технологии добиться чего-то нового.

— Я когда смотрю VR или пытаюсь играть в VR-игры, у меня ощущение, что я опять в 90-х и мне показали компьютер. То есть голова кружится, глаза болят, видно плохо, но ощущение чуда и дальше что-то будет.

ГР: Да, это верно. Это только начало, еще ничего не случилось. На данный момент это минимально жизнеспособный продукт. Мы впервые можем делать такое для массовой аудитории, а не просто для пары людей на выставке. Мы можем делать это в том масштабе, в котором The New York Times позволяет. И понятно, что пока что у технологии масса проблем. Все они связаны со сложностью и дороговизной. Особенно если вы хотите достичь того качества видео, к которому люди привыкли. Для VR нужно в три-пять раз более высокое разрешение, чтобы у людей возникло впечатление просмотра видео в HD-качестве. В действительности мы видим только 30% видео зараз. Из-за этого возникают другие проблемы. Одна из самых крупных — распространение, то есть как мы доносим это до людей. Потоковое вещание просто не подходит для видео с качеством 6К. А это то качество разрешения, которое необходимо для эффекта присутствия в виртуальной реальности. Кроме того, сами файлы занимают дикое количество места, и люди не готовы их загружать и не готовы ждать загрузки. Это все решаемые проблемы, просто технология еще на слишком раннем этапе.

— Вы как-то рассчитываете, какое место эта технология займет, когда станет более совершенна?

ГР: Ну это точно не замена видео. Лучшая аналогия, которая приходит мне на ум, — зарождение фотографии. Когда она только появилась, люди думали, что это заменит картины, потому что все картины можно будет делать мгновенно. Но случились две вещи: живопись продолжила развиваться, а фотография стала отдельной формой искусства. Думаю, с VR и производством фильмов случится что-то такое же. Виртуальная реальность станет отдельным средством информации и отдельной формой искусства. В настоящее время это просто фильмы с круговым обзором, так как люди еще не знают, что сделать с ними, кроме как просто посмотреть назад или по сторонам, но со временем это изменится. «Касабланка» в VR… возможно, это не лучшее сравнение, но когда этим займутся великие люди, они покажут, на что способна эта технология.

— А скажите, зачем это рекламодателям? Потому что это модно? Все же понятно, что у таких форматов аудитория значительно ниже пока что.

МВ: Потому что это новый формат рекламы — и он захватывающий. При этом если делать из него просто рекламу, это его убьет. С помощью VR можно рассказать такие истории, которые нельзя рассказать больше никак.

ГР: Да, разумеется, есть куча совершенно отвратительных роликов. Но если это сделано хорошо, то это не похоже больше ни на что. Зритель становится частью истории, это превращается в личный опыт. Для рекламодателя это хорошо тем, что создается эмоциональная связь с продуктом.

— Есть еще одна проблема, назовем ее проблемой второго экрана. Мы все привыкли делать по десять дел одновременно, открывать по 20 вкладок в браузере, смотреть то в компьютер, то в телефон. С VR же такое невозможно. Ты должен надеть условный Google Cardboard и не отвлекаться ни на что, пока фильм не закончится.

ГР: Да, это проблема, но опять же потому, что все только начинается. Сейчас идут эксперименты. Мы пытаемся найти что-то, сделать что-то стоящее. Что касается того, что VR предполагает концентрацию зрителя только на ней… Представьте себе, что ноутбук — это не то, чем вы будете пользоваться всегда? Что вам не будут нужны экраны, а вся информация будет транслироваться вам в глаза. Больше не нужен физический экран, так как информация может быть спроецирована в любой форме, в любом размере, как вам угодно. VR будет полностью встроена в наш способ получения информации. Думаю, что это вполне вероятный сценарий, так как технология для этого уже существует, просто она пока что неудобная. Но если вы сможете поместить виртуальный экран перед своими глазами, зачем вам физический экран?

— Ну то есть вы надеетесь на Magic Leap?

ГР: Это только один из экспериментов. Победит та технология, которая будет наиболее гармонична человеческой природе. Та, которой будет проще всего пользоваться. И я не думаю, что смотреть в эти светящиеся прямоугольники, иметь миллионы прямоугольников в наших жизнях — это самый удобный для человека способ взаимодействия с информацией. В любом случае мы в самом начале. То, что мы видим сейчас, — это лишь первые капли того, что мы сможем назвать платформой с эффектом присутствия.

МВ: При этом с точки зрения рекламодателя каждая секунда, которую зритель провел в VR, это невероятно качественная секунда. Потому что зритель переживает этот опыт целиком — разумеется, при условии, что рекламодатели получили ту историю, которую хотели, а зрители получают удовольствие от просмотра. Поэтому с точки зрения рекламы это очень круто — вы же ни на что не отвлекаетесь.

— На какие цифры вы опираетесь, когда оцениваете успех или неуспех своих фильмов?

ГР: Ох, это такие разные цифры… Просто вы можете выложить VR-видео в фейсбук и получить миллионы просмотров. А можете выложить это в наше приложение и получить тоже хорошие цифры, но не такие — потому что вам нужно наше приложение, вам нужно время, вам нужны VR-очки. Но зато в приложении это все будет ощущаться совершенно по-другому. Поэтому с цифрами сложно, и мне не очень интересно смотреть на это с точки зрения бизнеса, а как создателю VR мне интересно, сколько людей досмотрит мое видео до конца. Эти цифры показывают, что мы делаем продукт, который вовлекает людей.

— Как вы решаете — вот эта история хороша для VR, а вот эта нет?

ГР: Мы пока в этом только разбираемся. Но ключевое слово — «присутствие». Выиграет ли история от эффекта присутствия? Дело же не в том, чтобы заставить смотреть людей во все стороны. Дело в том, поймете ли вы лучше историю, если будете ощущать себя в ней. Так как это то, что ВР делает лучше чего-либо другого. Вы не можете получить это из других источников. Я думаю, что это что-то вроде начальной точки.

МВ: Я так скажу: мы заставляем человека минуты на три надеть на себя какое-то устройство типа Google Cardboard, и раз уж мы это делаем, то значит, нам нужно показать ему что-то действительно интересное. Чтобы у зрителя не было ощущения, что он потратил время зря.

— Расскажите несколько правил VR — что стоит делать, а чего не надо делать никогда?

ГР: Во-первых, не двигайте камерой так, чтобы зрителям стало плохо. Вы наверняка не хотите, чтобы человека вырвало. Этого явно стоит избегать. Камера — это голова, так что с ней следует обращаться соответствующим образом. Не двигайте ей слишком быстро. Второе. Не размещайте камеру так, чтобы людям казалось, что они слишком низкие или слишком высокие. Или другим неестественным и странным образом. Если вы будете перемещать камеру, то стоит избегать ускорения и замедления. Нужно двигаться с равной скоростью, так как ускорение и замедление — моменты, в которых глаза начинают сомневаться, что все происходит на самом деле. Вот.

— Это было про не нужно. А что нужно делать?

ГР: Ох, что нужно… Самое главное, что нужно, — правильно распределять бюджет. Например, в зависимости от того, где вы собираетесь это показывать, вам нужно совершенно разное оборудование за совершенно разные деньги. Вообще, если вы вначале все не распишете правильно, вы можете очень сильно увеличить время, которое вам потребуется после съемок.

— Раз уж вы заговорили о бюджете: сколько людей вы используете для съемок?

ГР: Нас трое. Ну то есть вообще это можно делать в одиночку. Но я бы рекомендовал двух-четырех человек. И ни в коем случае не 30. Просто камера снимает во всех направлениях. И чем больше людей у вас на площадке, тем сложнее их скрыть, так что каждый дополнительный человек — это дополнительное беспокойство.

— Какая, на ваш взгляд, главная проблема у технологии сейчас?

МВ: Устройства, на которых это смотрят. Невозможно предугадать, каким вы увидите наш фильм. Это зависит от вашего устройства, от телефона, от ноутбука, от качества связи. Это очень сложная задача.

ГР: Ну да, это новое медиа, я хочу, чтобы оно выглядело круто, но когда я это делаю, я думаю о восьми разных платформах, о восьми разных форматах. Надо делать отличные фильмы, используя технологии, которые еще только развиваются. Но они и правда развиваются.

Покупайте билеты на «Шторм» на Timepad. Не забудьте ввести промокод NYT, чтобы получить 30-процентную скидку!

Илья Красильщик