Special Corrector Pavel Kanygin found a colleague of General Dubinsky, who is considered responsible for the transportation of the Buka, who shot down the Boeing MH17

The reconnaissance veteran of the Afghan war recognized the colleague among those who appear in the list of Boeing Malaysian “Boeing”. Exclusive certificate. The special corner of Novaya Gazeta Pavel Kanygin met with a veteran in Zaporozhye and went to a closed military town near Rostov with a message for his comrade

English Version

From the editorial office
The New Gazeta continues to investigate the reasons for the crash of the MN17 MN17 Amsterdam-Kuala Lumpur, which happened in the sky at the Donbass July 17, 2014. On board the civil liner were 298 people - 283 passengers and 15 crew members. All of them died.

Last fall, the International Investigation Group ( JIT* ) introduced conclusions according to which the Boeing Malaysian was struck by the Earth-Athos missile from the Buku installation, which fired from the Donbass town of Snezhnoye (at that moment was under the control of the "DPR").

* Investigative group created to establish causes and guilty of the death of MN17. It is represented by five countries - Malaysia, the Netherlands, Belgium, Australia, Ukraine. Russia refused to participate in a joint investigation of the group.

However, the manufacturer of Bukov, the Russian state-owned Almaz-Antei, leading its own investigation of the tragedy, insisted that the rocket was released from the vicinity of the village of Zarashchenskoye. According to representatives of Almaz-Antei, on July 17, 2014, this village was controlled by Ukrainian security forces. Residents of the Zarashchensky information “Almaz-Antei” refuted and told the specialist “New” Pavel Kanygin that the Ukrainian military and the “Buk” installation in the village never appeared, and the Evications from the first days of the war controlled the DPR forces.

We present new details of the investigation.

In October 2015, investigators of JIT published intercepted telephone conversations between the head of the DPR military intelligence “gloomy” and a separatist with the call sign “Buryat”, their conversation took place on the day of the tragedy. “Buryat” and “gloomy” discuss the details of the “Buk” transportation. In the materials of JIT “gloomy” it appears as responsible for moving a missile installation from the border with Russia through the territory controlled by separatists. In addition to telephone conversations, the investigation, according to our data, does not have other evidence of the involvement of Major General of the Malaysian Boeing. Official Moscow calls the evidence of JIT "fakes from the Internet."

However, the “new” managed to find a man who confirmed to us that the recording sounds “gloomy”. Sergei Tiunov, the leader of the Zaporozhye self -defense and a war veteran in Afghanistan, recognized in him his former colleague, Russian General Sergei Dubinsky with the call sign “gloomy” (until 2015, the Dubinsky was the title of Colonel).

In an exclusive interview with Novaya Gazeta, Tiunov reports that he was friends with the former head of the GRU DPR Sergey Dubinsky and discussed with him the consequences of the MN17 tragedy.

In the late 1980s, Tiunov and Dubinsky served in the reconnaissance company of the 181st regiment in Afghanistan. In the first months of the war in the Donbass, thanks to the acquaintance with Dubinsky, Tiunov was able to remove several dozen Ukrainian soldiers from captivity in Donetsk. Tiunov states that he fears for the life of Dubinsky, who, according to him, is a key witness in the case of the crash of MN17 and can shed light on the circumstances of the tragedy, name those who gave the order to attack the passenger liner - and is direct responsibility for the death of people.

Telephone negotiations of the head of the GRU DPR Sergey Nikolayevich Dubinsky with a separatist, nicknamed "Buryat". 07/17/2014:

Buryat: “Where do we load this beauty, Nikolaevich? "

Dubinsky: “What? This one? "

B.: [That] that I brought. I'm already in Donetsk.

D: “This is what I think, yes? "M" which? "

B.: "Yes, yes," beech "," beech "."

D: “Is she on this, on the tractor? "

B.: "Yes ... it must be unloaded somewhere to hide."

D: “Is she with the crew? "

B.: "Yes, with the crew."

D: “Do not hide it anywhere. She will go there now ... I'll tell you now where to move. She will go along with the tanks of the East.

Interception of a hoppy telephone conversation and Buryats from 06/17/2014

Colleague

We are talking to Tiunov on March 16 at the Zaporozhye self -defense headquarters, which is located in the premises of one of the city schools. In the large office, the flags of Ukraine are hung, there is a new generator. A few days later he will be taken to Zaporizhzhya volunteers to the Mariupol Front. In the meantime, Tiunov instructs subordinates about the details of the trip: “We will go early in the morning. Do not take weapons. Clear?"

Tiunov, a tightly folded man of about 50 years old, worked as a lawyer before the war.

The lawyer Tiunov organized and headed the local self-defense in the spring of 2014, when a wave of shares of supporters of the “Russian Spring” swept through the southeast of Ukraine.

YouTube posted several videos. In one of them, on March 23, 2014, Tiunov, who was dressed in camouflage with his comrades, blocks the road with a column of cars with pro -Russian activists at the entrance to Zaporozhye, and then pulls out a tricolor protruding from their windows. “We defended our city. But the Moscow channels showed this video with a comment that we brutally attacked Russian people. Many of my Russian comrades wrote: "Fascist, punisher, lay down under the junta." I did not expect this, it was a shame that propaganda poisoned the comrades so, ”Tiunov tells me. - And Serega Dubinsky then said nothing. The last time I was visiting him, near Donetsk, in April 2014, before the war. We argued a lot, of course, he was configured against the Maidan, he did not like it. But we talked normally, I am his truth to him, he is my own. It was hard to imagine what would happen to us later. ”

Tiunov says that Dubinsky at that time was a retired Russian officer - for 10 years how. But in May 2014, he suddenly went to fight for the DPR. Tiunov recalls that a group of Ukrainian volunteers then “hard” the village of Velikaya Novoselka, where Dubinsky lived, having held a raid in search of sympathetic “Russian Spring”. “Serega was not enthusiastic about the latest events, but here it was. The last drop, as they say. "

Tiunov recalls that he did not communicate with Dubinsky during the service in Afghanistan. Friendship between former reconnaissance colleagues began only at the end of 2010 on the newly created Internet forum for veterans. In 2011, fellow soldiers met. Dubinsky, who served as deputy commander in reconnaissance, offered the Ukrainian “Afghans” to Sergey Tiunov and Vladimir Vorotilov on August 8, on his birthday, to his house in the village of Velikaya Novoselka in the Donetsk region. Dubinsky settled here in 2004, since he quit from the Russian army and returned from the service in Chechnya with the rank of colonel. The comrades phoned-Tiunov, who lived in Zaporozhye, said that he would arrive with Vorotilov in the same car and asked whether to seize any of the products. "Boys, yourself, most importantly, come!" - answered Dubinsky. “Karakhan*, I immediately warn you that I will not drink - at the wheel,” Tiunov said. “Red, not nudi,” Dubinsky joked.

* “Karakhan”, “gloomy”, “bad”, “Petrovsky” - the call sign and the nicknames of Sergey Dubinsky.

The meeting was warm. Dubinsky introduced his colleagues to his young wife and mother -in -law, showed the house. The feast decided to organize on the veranda, remembered the old comrades in Afghanistan, first they drank the departed fellow soldiers. Dubinsky recalled the story of Idris Saraliev, who fought with him in Afghanistan in one reconnaissance group, was awarded the Order of the Red Star and the Medal for Courage. And in the Chechen war, Saraliev was on the side of the Maskhadov troops, and in 2002, the fighters of the special forces unit, which headed Dubinsky, killed him during the special operation.

“Seryoga was very experienced by the fatal case, said that it happened by chance,” says Tiunov. - And if he knew, he would not have allowed. He also said that we all have one country, and the enemies divided us all in 1991. He worried all this.

... By September 2014, the DPR was captured by several hundred Ukrainian soldiers who were surrounded in a boiler near Ilovaisky. Few escaped from the boiler then. The leader of the Zaporizhzhya volunteers Tiunov was able to take out a group of his people in a jeep, but was injured. After discharge from the hospital, Tiunov began through his acquaintances of the “Afghans” to look for the exit to the commanders of the “DPR” in order to agree on the liberation of one of the fighters. Soon, SMS with the phone number and text came to Mobile Tiunov: “A person from military intelligence from the other side. Call him. You will be surprised who will answer you. ”

Tiunov immediately dialed the number and blurted out into the phone: “I am a lawyer from Zaporozhye Sergey, I want to enter into negotiations on the release of a fellow countryman ...”

“Yes, say normally, redhead,” the hoarse voice laughed at the other end. - Come on in order: how many people, where, who will take it from?

Tiunov recognized the voice, but could not believe.

- Who is I saying? He asked.

- Yes, “Karakhan” is! - answered the voice. - Dubinsky. "Frowning". Well!

In the request of Tiunov, Dubinsky then released the captured Ukrainian fighter, ordering him to put him in Donetsk on a passenger bus to Kurakhovo - and his relatives were already met on the demarcation line.

A week after the successful rescue of the fellow countryman, Tiunov called Dubinsky again and asked to release a group of captured soldiers from Zaporozhye. “Not a question - take it! And then to feed them here, to guard - there are only expenses, ”agreed“ gloomy ”. On the same day, Tiunov contacted the Ukrainian military and the SBU, spoke about an agreement with Donetsk and asked to ensure logistics. Officials replied that personal initiatives of public activists are useful, but will be considered in the general manner ... Tiunov himself rented a bus to Zaporozhye for the export of prisoners. And October morning he went to Donetsk, where he made an appointment Dubinsky.

- The trip on the one hand seemed then the faithful death, all my nerves were at the limit. On the other hand, I knew who I was going to, and he could not let him down, gave a word. For Afghans, this is concrete.

At the site of the meeting, Tiunov was waiting for the armed fighters of the "DPR" in masks. A few minutes later, several more people appeared in the distance, including a familiar figure of a short stature with a motionless left hand - the consequences of the old Wound of Dubinsky, which his relatives knew about. Gloomy was accompanied by security. Tiunov defined them as Chechen special forces, with whom the "gloomy" served during the Chechen war. The prisoners were loaded into the bus.

Tiunov and Dubinsky stepped aside for a conversation. “You see how life has developed, Seryozha,” said “gloomy”. - In Afghanistan, you and I fought on one side, and now we are fighting against each other. I don’t understand why you are for junta. ”

-In response, I could not restrain myself: but you knocked down the passenger plane in a parish! - recalls Tiunov. - I saw in the face how it hurt him, he took it very personally. Said: "Do you think that I did [yourself]?" And then he pointed a finger up: "The same freaks from Moscow!"

- He was such an unpleasant conversation, because he had to make excuses. Still, he is a military man, not a bandit,-continues Tiunov. - [It was obvious to me]: he understood that he was concerned and partially guilty of the deaths of civilian people. So he quickly turned the conversation: they say that everything, leave, otherwise they will cut it off and cover you and me and me.

Zaporizhzhya soldiers were then released without counterclaims. Officially, in the "DPR" the action was called a gesture of goodwill on the eve of the anniversary of the liberation of Zaporozhye from the Nazis ...

The next time the exchange took place in November 2014. Tiunov wanted to get the volunteers of the Donbass battalion out of captivity. But by that time, captured volunteers in the “DPR” did not want to free on any conditions. By agreement, Tiunov pledged to bring the “gloomy” of the two “DPR” fighters for five “Donbass”. During the exchange between Tiunov and Dubinsky, a conversation arose again about the Malaysian Boeing.

- He then said dry then: “Seryozha, we have nothing to do with the Creak in the“ DPR ”. Boeing shot down a Ukrainian pilot on SU, ”recalls Tiunov. - I immediately realized that by this time they had already developed a legend. Because [the “gloomy”] no longer expressed any resentment, emotions ... We have not seen each other anymore.

Tiunov shows me old photos from their joint rest, then talks about the service in the "Afghan" intelligence.

- He was not a bitch in the war, and he was not a rat. I know that. In intelligence, such simply do not delay. But, of course, a civilian can say differently if he looks at some things that we did in Afghanistan. Yes, something was controversial, maybe. But it was necessary for survival.

- What, for example? - I ask.

- Well, you need to go, go to the house in the village and take it, you need to warm clothes - take cigarettes, you take. In Afghanistan, everyone did it, and in this war too. I said so to my fighters. But to endure TVs, technology is looting. To kill unarmed and civilian crime. These are boundaries that you do not cross.

“You said that you do not consider him a bandit.” Who do you think then?

- He fought [in the Donbass] as a soldier. Yes, probably, according to the [criminal] team of their leadership. But I am 100%sure: if he knew that it was [flying] a civilian aircraft and if he had to launch a rocket in his power, he would never have gone to the destruction of civilian people. Moreover, I heard from him personally: “This is Moscow ***!” ... And the fact that now they make the biggest culprit from him, I will never agree with this.

I ask Tiunov a direct question: does he find out on the records published by JIT and the SBU, the voice of his fellow soldier Dubinsky? And whether it is ready to repeat on the camera what he told me an hour earlier in a personal conversation.

Tiunov pauses. Then says:

- We will say this: a person who is signed in the records of [telephone conversations presented] as a “gloomy” action movie, very strongly [voice] looks like Dubinsky. I admit that it is he.

In a conversation on the camera, Tiunov carefully picks up words. Later, he will once again tell me that he does not consider Dubinsky guilty of disaster: “He is a key witness, but not a killer. And he is my colleague. I want him to survive. I believe that he did not press the button of this "beech", only coordinated the movement. "

When I found Tiunov, he did not agree to the conversation about the “gloom” right away. All these two and a half years, he remained silent about his acquaintance with the defendant of the MN17 case. He says that "he did not know how to help the colleague so as not to harm." Several times Tiunov tried to get in touch with his comrade. “I would like to help him get out of this situation, and he does not even respond to my messages. Now the ring around him is squeezing. I really want to help him! "

The journalist and editor of the Gromad television in Zaporozhye Taras Bilka calls Tiunov one of the leaders of public opinion among Ukrainian activists and volunteers. Nevertheless, says Bilka, only the people close to him knew about Tiunov’s contacts with representatives of the “DPR”: “He tried not to advertise his participation, even when he successfully returned the prisoners from there.”

Even before the events, even before the events on the Maidan, is an active correspondence on the forum of veterans of the 181st motorized rifle regiment-a total of a total of 43 pages. The contacts between the two former colleagues during the war also know the prisoner of war negotiator Vladimir Ruban, who also often met with Dubinsky. However, a very sociable, as a rule, Ruban refused to speak with me categorically: “gloomy” passes along the “Boeing”. All the curious will be cleaned. You do not need it. The conversation is over. "

During the meeting, I asked Tiunov if he was afraid to publicize his relationship with the “gloomy”. After all, his certificate is the only alive at the moment, not from the Internet the resulting confirmation of the fact of the curaticity of Dubinsky over the movement of the “beech”. Tiunov replied: "We are here with the guys, if anything, we can handle it."

Video in Rostov, March 30

On the second day of our communication, I suggested that Tiunov be recorded by a video written, which, if possible, I will take it home to his colleague. (It is known that from 2004 to the summer of 2014, he lived near Donetsk. Having completed his participation in the war in the southeast of Ukraine, the “gloomy” in 2015 moved to Rostov.) Tiunov agreed. We record a five -minute message:

- Hi, Nikolaich! It is very bad that I can’t establish a connection with you. The conversation is important. Probably, you yourself see everything.

<...> Nikolaich! The person who will give you this video written is his name Pavel, he is a reliable person. You can talk to him the same way as with me. Talk to him. Maybe we will find some points of contact <...>.

With this entry, I went to Rostov-on-Don to pass it on personally to Dubinsky. Having already arrived in the city, I called the mobile Dubinsky to agree on a meeting. I did not know if he would answer an unfamiliar number, and even more so I was not sure that our conversation would be protected from third parties. I dialed his number, but no one was picking up the phone, long beeps were walking. Once again, and again the beeps. The address at which Dubinsky was registered belonged to the closed military village of Stepnoy in the suburbs of Rostov. Here in the village the 22nd Guards Brigade of the Special Purpose of the Russian Ministry of Defense is stationed, the locals call it-“Military part of the GRU”. At the entrance to the fenced village - a barrier and a booth with sentries, the entrance is only upon the presentation of the pass.

Прорываться внутрь, слава богу, не понадобилось. Через полтора часа Дубинский перезвонил мне сам.

— Сергей Николаевич, здравствуйте.

— Слушаю вас, — ответил хриплый голос.

Новости от Тиунова Сергея Дубинского не удивили, впрочем, выслушав меня, генерал сказал, что находится сейчас не в Ростове и приедет назад только через неделю. «Давайте встретимся через неделю», — предложил он, затем добавил: — А это не у вас были проблемы с МГБ в Донецке? Я вас узнал»*.

* 16 июня 2015 года в период командировки в зону боевых действий спецкор «Новой» Павел Каныгин действительно был арестован представителями министерства госбезопасности «ДНР» с формулировкой «за подготовку неблагоприятных для Донецкой республики материалов». Освобожден при участии российских властей.

Дубинский сказал, что перезвонит через два дня сам, чтобы договориться о месте и точном времени. Но не перезвонил и не отвечал на звонки.

24 апреля, спустя три недели после нашего разговора, мне удалось снова связаться с Дубинским. На этот раз он сообщил, что мое посредничество в передаче послания неактуально, так как он сам общался с Тиуновым на днях и тот обещал выслать ему письмо по электронке. «Хмурый» звучал крайне тревожно. Вопрос о том, его ли голос звучит на записях СБУ, Дубинский оставил без ответа.

Тиунов факт недавнего общения с Дубинским опроверг.

Досье: в 2015 году Сергей Дубинский находился на содержании Минобороны России

О человеке с именем Сергей Николаевич Дубинский, использующем позывной «Хмурый», имеется немало сведений из открытых источников. Много любопытного Дубинский охотно сообщает о себе сам, что роднит его с другой заметной фигурой украинской войны — Игорем Стрелковым-Гиркиным. Он имеет аккаунты в соцсети «Вконтакте» и «Фейсбуке», ведет активную переписку с бывшими сослуживцами, вступает с ними в дискуссии на околовоенные темы и даже конфликтует. На форуме ветеранов 181-го мотострелкового полка, который участвовал в афганской войне, имя Сергея Дубинского указано в числе военнослужащих разведроты. Форум в 2010 году основал другой ветеран — по имени Сергей Тулупов, с того времени Дубинский оставил на форуме 365 сообщений под ником «Карахан» (в учетных данных пользователя значится его настоящее имя).

На форуме Дубинский указал, что родился 9 августа 1962 года, с 1985 по 1987 год он проходил службу в Афганистане, а с 2002 по 2004 служил в Чечне в звании полковника Главного (разведывательного) управления Российской армии; с 2014 года Дубинский участвовал в войне на юго-востоке Украины и был создателем и первым руководителем военной разведки «Донецкой народной республики». В 2015 году Дубинский оставил свой пост и отъехал в Ростов.

Как стало известно «Новой газете», Сергей Дубинский как минимум до середины 2015 годы получал выплаты от Министерства обороны России (более 300 тыс рублей в 2015-м).

В телефонном разговоре Дубинский сообщил мне, что не помнит получения каких-либо денег от Минобороны РФ. «Кроме [военной] пенсии не помню, чтобы что-то получал. Нет, нет, ну там было еще… А! Там были старые выплаты по инвалидности, как раз, наверное, в 2015 году. Ну не по инвалидности, а по ранению старому. Выплаты получал около 300 тысяч [рублей] по инвалидности и ранению, а так чисто выплаты мне пенсионные идут от Министерства обороны».

Дубинский почти не общался с журналистами. Известно лишь о двух интервью с его участием.

В конце 2014 года журналистка и соратница Игоря Стрелкова-Гиркина Анастасия Михайловская записала интервью с Дубинским для газеты «Завтра». В беседе со мной она подтвердила, что Дубинский использовал псевдоним «Петровский» и позывной «Хмурый», также Михайловская узнала его на фотографиях с форума однополчан, которые я ей показал. Тема МН17 в интервью не затрагивалась, зато «Хмурый» подробно рассказал о созданной им в «ДНР» службе военной разведки («Наши диверсионно-разведывательные операции проводятся ежедневно») и о давнем знакомстве со Стрелковым-Гиркиным в Чечне («Совместно отработали от 50 до 80 операций»). По словам Михайловской, Дубинский согласился на интервью с ней после того, как журналистка организовала визит в Донецк актера Ивана Охлобыстина. Их совместные фотографии позже появились на странице Сергея Дубинского в «Одноклассниках».

В 2003 году «Хмурый» фигурировал в чеченском репортаже военного корреспондента «Известий» Вадима Речкалова. «Хмурый» назвал себя журналисту «специалистом по диверсиям» Петровским. Речкалов приводит в тексте обширные цитаты офицера. «[Я воюю] за русский народ. За его малую часть, которая еще сохранилась», — говорит «Хмурый». «А с кем воюете? » — задает вопрос военкор. «С теми, кто не хочет жить в России по нашим русским законам, не хочет молиться нашей вере».

— Вам трудно убивать людей? — спрашивает Речкалов.

— Очень трудно. Противно сознавать, что ты лишаешь человека жизни.

— Но вы это преодолели?

— Ненависть помогла. Первого убил в бою еще в первую [чеченскую] войну, — отвечает «Хмурый». — Он целился в меня, но я выстрелил первым. Когда убиваешь в бою издалека — это не совсем убийство. Убийство — когда видишь лицо того, кого убиваешь.

Речкалов скончался в начале 2017 года, еще раньше в Подмосковье сгорела семейная дача Речкаловых, где журналист хранил аудиопленки и фотографии. Коллега из близкого круга Речкалова, попросивший не называть его имени (есть в редакции) , сообщил мне, что записи того чеченского интервью тоже не сохранились. Однако рассказал, как незадолго до смерти Речкалов поделился с ним, что в «Хмуром», чьи переговоры опубликовала группа JIT, он узнал героя своей публикации — «Петровского».

«Вадим переживал из-за этого, — вспоминает его коллега. — К «русской весне» он поначалу отнесся с сочувствием, и, даже когда случился «Боинг», он думал, что этого не могли сделать наши. Затем появились эти записи переговоров, и он узнал голос [«Хмурого»], с которым встречался тогда [в Чечне]. Для него этот факт был очень болезненным».

В вышедшей в марте 2017 года книге экс-главы МГБ «ДНР» Андрея Пинчука «Контур безопасности. Генерация ДНР» упоминается, что Дубинский был заместителем министра обороны «ДНР» и возглавлял военную разведку самопровозглашенной республики («ГРУ ДНР»).

Упоминание «Хмурого»-Дубинского в книге Пинчука вызвало среди бывших коллег конфликт. С аккаунта в Facebook Сергей Дубинский заявил, что Пинчук передёргивает и искажает факты. В ответ на претензии «Хмурого» Пинчук написал статью на сайте «Политнавигатор», где дал понять, что публичные возмущения Дубинского в его положении неуместны. «Но если продемонстрированная тенденция продолжится, то придется дать развернутые и детальные комментарии относительно многообразности деятельности «Хмурого» с соответствующими выводами и последствиями», — написал Пинчук.

На мою просьбу подробнее рассказать об упомянутой деятельности, экс-глава «МГБ ДНР» ответил, что готов беседовать на любые темы, но говорить о Дубинском не хочет.

О том, что Дубинский имеет страничку в Facebook, мне рассказал журналист «Политнавигатора» Александр Чаленко, лично встречавшийся с ним в Ростове в ноябре 2016 года. В городе тогда проходила конференция ветеранов «Донбасса», созванная первым главой «ДНР» Александром Бородаем. Чаленко брал у «Хмурого» небольшое интервью. Видела «Хмурого» и бывшая жена Игоря Стрелкова — Вера Гиркина, также приехавшая на конференцию. «Правда, он вел себя очень скромно, особо ни с кем не общался», — рассказала мне Гиркина.

Через свой аккаунт на Facebook Дубинский активно общается с другими яркими лицами «русской весны». Например, с бывшим «народным мэром» Горловки Игорем Безлером, экс-министром иностранных дел «ДНР» Александром Кофманом и командиром батальона «Керчь» Вадимом Погодиным. «Общение получается довольно открытым и откровенным, все-таки у людей столько воспоминаний», — говорит Чаленко. Участвует в переписке с сепаратистами и украинский переговорщик Владимир Рубан.

По рассказам видных деятелей «русской весны», «Хмурый» был изгнан из «ДНР» за мошенничество и отъем собственности у местных жителей. В своей статье намекает на это и Андрей Пинчук. Подтвердить данные сведения редакция не может, однако нам удалось узнать, что по возвращении из Донецка в Ростов в 2015 году Сергей Дубинский зарегистрировал на свое имя несколько автомобилей, в том числе люксовый внедорожник Volkswagen Touareg.

Экспертиза голоса

Несмотря на то что мы получили свидетельства из нескольких разных источников о том, что голос «Хмурого» на записях СБУ и JIT принадлежит генералу Сергею Дубинскому, редакцией было решено провести фоноскопическое исследование.

Мы обратились к специалистам из московского бюро независимой экспертизы «Версия» с просьбой изучить запись моего телефонного разговора с Дубинским. И сравнить его с образцом голоса «Хмурого», записанным при перехвате в июле 2014 года.

Детально расспросив о контексте, в бюро «Версия» мне заявили, что исследование может обернуться для организации «серьезными политическими последствиями», и попросили время на раздумье. Мы понимали, что эксперты могут отказаться проводить фоноскопию по вполне понятным соображениям. Впрочем, уже через сутки нам сообщили, что бюро возьмется за работу и более того — исследование не потребует много времени.

Еще через день московский инженер-радиоэлектроник Юрий Макеев подготовил технический анализ с выводами, которые нас поразили. Содержательная часть заключения специалиста * уместилась на одной странице; Юрий Макеев сообщил, что при изучении представленных образцов « осуществить достоверные идентификационные исследования фигурантов по голосу и звучащей речи не представляется возможным из-за низких характеристик по битрейту, общему потоку, битовой глубине и частоте».

* Технический анализ — изучение акустических параметров голоса, таких как тембр, частотность и т.д. В отличие от лингвистического анализа, строго требующего от эксперта соответствующего образования и квалификации, может проводиться лицом с техническим образованием.

** «Заключение специалиста» — юридический термин из УПК РФ, обозначающий суждение по вопросам, поставленным перед специалистом. В отличие от заключения эксперта (назначается в рамках уголовного процесса), не является исследованием, устанавливающим факты, и доказательством.

Однако в следующем абзаце инженер-радиоэлектронщик, не имеющий лингвистического образования, дал лингвистическую оценку опубликованным JIT записям переговоров «Хмурого» и «Бурята» (орфография и пунктуация сохранены . — П. К. ):

«Динамика, моторика, абертонация, состав и структура пауз хезитации, эмоциональная насыщенность голосов и звучащей речи фигурантов свидетельствуют о произношении в рамках телефонных диалогов заученных текстов, либо прочтении текстов с носителей».

Далее Макеев заключает, что на пленке, опубликованной СБУ на следующий день после крушения МН17, звучит сымитированный голос Дубинского. «Исследование <…> свидетельствует о существенном различии в частоте основного тона, и частичном совпадении по абертонации, стилевой основе и манере речи, что с наибольшей вероятностью и учетом структуры материала свидетельствует о попытке имитации голоса и звучащей речи ».

Еще больше неожиданного мы узнали, послушав, что говорил нам инженер-радиоэлектронщик лично. Во время встречи в его лаборатории он рассказал немного о себе.

— Сам я тоже из Ростова и офицер, кстати, — говорил Макеев.— И в «ДНР» ездил, и гуманитарку им туда возил, с ребятами-ополченцами тоже по своему позывному работал… Поэтому могу вам точно сказать, что никто в «ДНР» не станет называть друг друга даже по отчеству в переговорах, как у вас в файле! Его там Николаичем зовут — просто невозможно это!

Получив такой результат, мы подумали, что это исследование можно заканчивать. Однако решили перестраховаться и на всякий случай заказать еще одну экспертизу…

Исследование № 2

Провести новое исследование двух голосов от имени редакции «Новой газеты» я попросил экспертов по анализу речи из Института нейрологии и физиологии Гётеборгского университета в Швеции (Institute of Neuroscience and Physiology, University of Gothenburg). Анализ был проведен в лаборатории Voxalys (осуществляет криминалистические экспертизы по заказу прокуратуры, полиции и судов Швеции) методом «слепого теста» без погружения в контекст и в соответствии с инструкциями Международной ассоциации криминалистической фонетики и акустики (IAFPA). Мы не стали знакомить экспертов с тем, когда, кому и по какому поводу говорилось то, что мы предоставляем им в качестве материалов для исследования. Нам было важно, чтобы эксперты не были подвержены никакому влиянию (текущего политического момента).

Руководил исследованием криминалист-аналитик и член исполкома IAFPA Йонас Линд. Шведские специалисты проанализировали исключительно технические (акустические) параметры: тон, частоту и тембр голосов. Для оценки сходства эксперты из Гётеборгского университета использовали девятибалльную шкалу, утвержденную Шведским национальным экспертно-криминалистическим Центром. +4 соответствует наивысшей степени совпадения исследуемых голосов («с чрезвычайно высокой вероятностью голоса на записях принадлежат одному человеку»), -4 — наименьшему («голоса с чрезвычайно высокой вероятностью принадлежат разным людям»), а нейтральный показатель в 0 баллов говорит о невозможности экспертов рассчитать вероятность сходства/различия.

Потратив 10 дней на исследование, шведы подготовили криминалистическое заключение, в котором сообщили, что записи представляют небольшое, но достаточное для вывода количество материала. Итак, результаты их исследования поддерживают гипотезу о том, что сравниваемые голосовые образцы принадлежат одному и тому же человеку — +2 балла.

DOCUMENT. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТИЗЫ
+2. The result of the examination support that the compared speech material originated from the same person.

Translation:

+2. «Результаты экспертизы доказывают, что в анализируемом речевом материале представлен один говорящий».

Данный строго технический анализ и другие собранные нами свидетельства подтверждают, что голос организатора транспортировки комплекса «Бук» по территории Донбасса «Хмурого» (Николаича) принадлежит российскому офицеру Сергею Дубинскому.

Его сослуживец Тиунов настаивает на том, что Дубинский не имел умысла атаковать самолет с гражданскими людьми — но имела место ошибка, эксцесс.

«Новая газета» продолжает собирать свидетельства. Если вы были очевидцем трагедии малазийского боинга или знаете что-либо об обстоятельствах крушения, лицах причастных к катастрофе и их местонахождении, просим вас связаться с редакцией по адресу pavlikmail@novayagazeta.ru.

При участии Романа Анина, Ольги Бобровой, Ирины Ревиной-Хофманн и Никиты Гирина