Original Material
Дэвид Линч — не тот, кем кажется
В его фильмах не действуют привычные законы, ни физические, ни пространственные. Также бесполезна в этих мирах привычная логика — мертвые оживают, живые меняют облик. Но дверь в этот, если не потусторонний, то параллельный мир всегда находится где-то по соседству
«Встретимся через 25 лет», — сказала Лора Палмер агенту Куперу в их последнюю встречу в Черном Вигваме в 1991 году. Прошло 26, но обещание героиня «Твин Пикса» сдержала: 21 мая на Каннском кинофестивале и на канале Showtime состоится премьера нового сезона сериала Дэвида Линча.
К этому, едва ли не главному кинематографическому событию года, в России готовятся особенно основательно, ведь оригинальный сериал, впервые показанный по отечественному телевидению в 1993 году, стал одним из негласных символов Перестройки. На смену «железному занавесу» пришли красные портьеры, за которыми скрывался не только причудливый линчевский мир, но и в целом дивный новый западный мир — режиссер почти мгновенно обрел на постсоветском пространстве культовый статус. Несмотря на это, его ранние фильмы в полноценный прокат не выходили. Ситуацию исправляет дистрибьюторская компания Russian World Vision, которая с 18 по 21 мая 2017 года проведет в кинотеатрах страны ретроспективные показы лент «Голова-ластик», «Твин Пикс: Сквозь огонь» и «Шоссе в никуда».
«Твин Пикс: Сквозь огонь» / Twin Peaks: Fire Walk With Me, 1992Фото: Russian World Vision Словно подтверждая статус главного кино-ньюсмейкера последних месяцев, сам Линч в начале мая заявил в одном из интервью, что «ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ» (режиссер настаивает на том, что название фильма должно быть написано заглавными буквами) 2006 года была и останется его последним полнометражным художественным фильмом. «Многое изменилось. Замечательные фильмы проваливаются в прокате, тогда как успешными становятся картины, которые я бы и не подумал снимать». Пугаться не стоит: во-первых, Линч ни словом не обмолвился ни о сериалах, ни о других форматах, во-вторых, кто из мэтров хотя бы однажды не объявлял, что уходит навсегда, — и возвращался, в-третьих, сложно поверить в то, что, режиссер, снявший свои лучшие фильмы после провальной «Дюны», может разочароваться в кино — «страх перестает терзать, ведь ниже падать уже некуда».
«Итак, я стал художником»
В сентябре 2016 года на Венецианском фестивале показали документальную ленту «Дэвид Линч: Жизнь в искусстве». В российский прокат картина вышла в апреле 2017, уже на волне ожидания нового «Твин Пикса» и на новом витке «линчемании». Фильм, который нефанам может показаться скучным и бессодержательным, на деле оказывается невероятно ценным «документом» для понимания природы того, кого называют «самым загадочным режиссером современности». Камерная до интимности, снятая в одной локации — мастерской Дэвида Линча — и с одним героем в кадре, эта неполная и неокончательная история является ключом ко всему его творчеству. Не выпуская из рук то кисти, то сигареты, то маленькой дочки Лулы, названной в честь героини «Диких сердцем», режиссер рассказывает об одноэтажной Америке своего детства, о семейных переездах по Среднему Западу, о прогулках по лесу, о любви к рисованию и о том, как понял, что хочет «жить в искусстве» — будь то Пенсильванская академия изящных искусств, австрийские мастерские его кумира Оскара Кокошки или курсы экспериментального искусства.
Линч говорит, что пришел в кино после того, как ему почудилось, что одна из его студенческих живописных работ зашевелиласьВ фильме Линч говорит, что пришел в кино после того, как ему почудилось, что одна из его студенческих живописных работ зашевелилась. В своей философско-искусствоведческой автобиографии 2006 года «Поймать большую рыбу: медитация, осознанность и творчество» он пишет, что пытался изобразить ночной сад с помощью черной и зеленой красок, когда нарисованные деревья вдруг зашевелились и даже зашумели, будто от ветра. Именно в этот момент, по словам Линча, он понял, на что способен кинематограф — оживлять картины.
Дэвид ЛинчФото: Matt Rourke/AP/East News Так на свет появилась первая короткометражка «Шесть блюющих мужчин», за ней — «Алфавит», «Бабушка», «Безногая», с каждым разом все более походившие не на ожившие рисунки, а на кино. Кино как язык, как способ рассказывать истории, соединять диалоги, музыку и видеоряд так, чтобы наиболее точно выразить идею на чувственном уровне, и она не требовала пояснений.
«Шкатулка и ключ. Понятия не имею, что они означают»
Дэвид Линч — режиссер, творчество которого так любят «разгадывать», которому любят задавать вопросы о значении той или иной детали, об идее каждого нового фильма — ярый противник любых авторских комментариев. Показанное на экране он считает исчерпывающим, уверенный в том, что любой зритель способен понять заложенный смысл. Или его отсутствие. К «Малхолланд Драйву» режиссер, однако, приложил инструкцию — карточку с десятью подсказками, которые якобы должны помочь зрителю в постижении картины. На деле эти подсказки только запутывают — классический линчевский твист. Большой шутник в жизни и искусстве, Линч смеется и с экрана — юмора в его работах от «Твин Пикса» до «Шоссе в никуда» не меньше, чем мистики — да и мистики ли? Скорее, чуть искаженной реальности, в которой простые человеческие страхи — темноты, незнакомцев, того, что кто-то узнает или подсмотрит сокровенную тайну, того, что можно увидеть во сне — доведены до абсурда и при этом остаются неотъемлемой частью повседневности.
«Шоссе в никуда» / Lost Highway, 1997Фото: Russian World Vision Что такое «Шоссе в никуда»? История одного женоубийцы или двух разных людей, мучимых чувством вины? Даже актеры до сих пор путаются в показаниях, по-разному воспринимая сыгранные ими образы. Немудрено, ведь вряд ли кто-либо из них читал сценарий целиком. Лишая артистов возможности увидеть всю картину и создавая тем самым напряжение на съемочной площадке, Линч предпочитает остальное сделать сам. Не тиран, но перфекционист, требующий репетиций и внимания к деталям. Не деспот, а гипнотизер, сыграв у которого один раз, люди возвращаются, стоит только позвать. Как Лора Дерн, Кайл МакЛахлан, Грейс Забриски, Джек Нэнс, даже звезды «Твин Пикса» Шерил Ли и Шерилин Фенн, после сериала с радостью соглашавшиеся даже на совсем эпизодические роли.
«Я, наконец, увидел нечто»
О возобновлении «Твин Пикса» многие из актеров оригинального каста узнали из новостей в интернете, а написав режиссеру письма с вопросом о том, правда ли это, получили по-линчевски лаконичные ответы: «Встретимся очень скоро в прекрасном мире «Твин Пикса»». И этого было вполне достаточно. Как и для новичков — получить сценарии исключительно со своими сценами и сопроводительные записки с местом и временем съемок. Эти недоговоренности — правила игры и часть той самой концепции «молчаливого автора», минимально комментирующего свое собственное произведение. Но охотно говорящего на страницах автобиографии о том, как он в «Твин Пиксе» решил оставить сцену с мерцающим светом, при том, что лампа над операционным столом мигала из-за проблем с электричеством, и о том, как придумал Красную комнату и как взял костюмера Фрэнка Сильву, вовремя отразившегося в одном из зеркал, на роль зловещего Боба. «Я искал ключ, который помог бы мне открыть общий смысл. Тогда я взял Библию и наткнулся на некую фразу. Я закрыл Библию, потому что понял — вот оно. Вряд ли я когда-нибудь расскажу, что это была за фраза», — пишет Линч в книге «Поймать большую рыбу» о работе над «Головой-ластиком», своей первой и самой личной картине, полюбившейся даже Стэнли Кубрику. Почти такая же история — «я, наконец, увидел нечто, объединившее весь материал» — связана, по словам режиссера, и с «ВНУТРЕННЕЙ ИМПЕРИЕЙ».
Дэвид ЛинчФото: Sarah Lee /Eyevine/East News Да и с остальными фильмами, идеи для которых он черпает из разных источников. Из музыки — все его картины невероятно музыкальны, благодаря саундтрекам Анджело Бадаламенти, принцип работы с которым мало чем отличается от принципа работы с актерами — одни лишь намеки. Из живописи — неотъемлемой части жизни. С той самой поры, когда рисованные деревья будто бы зашевелились от порыва невидимого ветра, Дэвид Линч рисует объемные, будто живые картины, выходящие за пределы холста, выпуклые и по-своему динамичные, остроумные и абстрактные, пугающие, парадоксально отталкивающие и притягивающие, вызывающие желание прикоснуться. Из пеших прогулок — эту детскую привычку, обусловленную местом обитания, режиссер пронес через всю жизнь, даже перебравшись из лесистой местности северо-запада США в Лос-Анджелес, на «каменистую» почву мегаполиса.
Вдохновение режиссер неизменно ищет еще и в области сновидений — они служат Линчу моделью для конструирования киномировИз собственных фетишей… Несколько лет назад он привозил в Москву одноименную фотовыставку, сделанную совместно с модельером Кристианом Лабутеном. Стены черного куба выставочного зала украшали фотографии танцовщиц, обутых в причудливые, предназначенные явно не для ходьбы туфли и замерших в провокационных позах. Красно-сине-черная, линчевская, палитра снимков, кое-где размытый фокус с акцентом на ноги — будто кадры из его же фильмов, где камера то и дело застывает то на ступнях Донны, залезающей в машину, то на кистях Лоры Дерн с выкрашенными красным лаком ногтями. Этот фетишизм зачастую заменяет героям реплики, вызывая у зрителя нужные ассоциации без лишних слов. Эрос и Танатос у Линча, как и полагается, идут рука об руку. Вдохновение режиссер неизменно ищет еще и в области сновидений — они, впрочем, служат Линчу скорее моделью для конструирования киномиров, нежели источником идей.
«Мне нравится логика сновидений»
Начиная с самых ранних работ, сюжет каждого нового фильма Дэвида Линча так или иначе связан со сном, более того — строится по его принципам. Именно засыпая, агент Дейл Купер из «Твин Пикса» впервые попадает в Черный вигвам и встречается с его обитателями, в «Малхолланд Драйве» все происходящее с героинями Наоми Уоттс и Лауры Хэрринг — то ли сон, то ли явь, а сами они — то ли девочки, а то ли видения. Сюжет «Шоссе в никуда» с легкостью можно интерпретировать как сновидение героя, оказавшегося в тюрьме по обвинению в убийстве жены — или, наоборот, это он приснился кому-то из героев.
«Голова-Ластик» / Eraserhead, 1977Фото: Russian World Vision Великаны и карлики, роковые красотки и зловещие негодяи, певицы с томными, хрипловатыми голосами из прокуренных баров, всевозможные «загадочные мужчины» — все они не то, чем кажутся… Здесь не действуют привычные законы, ни физические, ни пространственные — искажение визуального ряда сопровождается искажением звуковой дорожки. Точно так же бесполезна в этих мирах привычная логика — мертвые оживают, живые меняют облик. Но дверь в этот, если не потусторонний, то параллельный мир всегда находится где-то по соседству. Чтобы оказаться в мире сновидений, по Линчу, вовсе не обязательно закрывать глаза. Как не обязательно изменять состояние сознания — по крайней мере, искусственным путем.
«Я не принимал наркотики!»
Поверить в это трудно, но Линч не устает твердить, что даже тот самый эпизод с «движущейся» картиной, натолкнувший его на мысль снимать кино, не был результатом приема каких-либо веществ — к изменению своего сознания, самого ценного «инструмента», режиссер относится без энтузиазма. Он не устает повторять, что его жизнь предельно проста, обычна и лишена каких-либо переживаний — искусство 24 часа в сутки семь дней в неделю и «немного агорафобии». Все творчество, конечно, твердит об обратном. В одном из недавних интервью соавтор «Твин Пикса» Марк Фрост назвал Линча «художником, прошедшим через многое и создавшим многое в результате этой борьбы». На что сам Линч ответил: «И с чем, он думает, я боролся? Это интересно. Это прекрасно. Я люблю жизнь и очень счастлив. Что же такого он знает обо мне, чего не знаю я. А может, он всего лишь говорит о самом себе».
Дэвид ЛинчФото: Matt Rourke/AP/ТАСС Счастье и страдание — важные категории в жизни и творчестве Линча. Первое он считает непродуктивным состоянием, мешающим процессу творения. А для того, чтобы понимать природу страдания, трагедию героя и говорить об этом с экрана, вовсе не обязательно постоянно переживать это самому. Линч не отрицает, что на заре карьеры чувствовал свою неспособность справиться с некой личной проблемой и обратился к психотерапевту. Зайдя в кабинет, первым делом он спросил, повредят ли сеансы творчеству. И, получив утвердительный ответ, навсегда покинул кабинет.
Счастье Линч считает непродуктивным состоянием, мешающим процессу творенияС тех пор уже более 40 лет Дэвид Линч практикует трансцендентальную медитацию. Этот метод познания себя, по словам режиссера, помог ему — и до сих пор помогает — избавиться от негатива, полюбить жизнь, научиться получать от нее радость, очистить разум. Цель основанного Линчем благотворительного фонда, носящего его имя, — сделать ТМ частью повседневной жизни каждого человека. Собранные организацией деньги режиссер вкладывает в развитие школьных программ по обучению трансцендентальной медитации, считая ее терапевтический, воспитательный, образовательный эффект необходимым и незаменимым для полноценного развития. Метод, по его собственным словам, помог его творчеству, как ничто другое: «Идеи подобны рыбам. Я ищу рыб определенного вида — тех, которых можно перевести на язык кино. Для меня медитация — это путь внутрь, в глубины, где я ищу крупную рыбу». Рыба там, на глубине, наверняка еще не перевелась, так что «встретимся через 25 лет».
кино