Tired people

Konstantin Gaaza - about the labor collective under the roofs of the Kremlin

“No,” Vladimir Putin answered the journalist’s question if the time has come to say if he was going to run for the Russian president in 2018.

Before the elections - ten months, the official campaign will begin in December. Last summer in Moscow there were rumors that Putin could not go. Now a political science consensus will certainly go. One can only guess about what is happening behind the Kremlin wall - who and how makes decisions on nomination to the presidential election, on the strategy of the election campaign and what will happen after.

"The Kremlin is a multiple education, this is not a collective subject sold by a single will." Konstantin Haazaz , political analyst and columnist writing for RBC, Carnegie and many other influential publications, and once, in the mid-2000s, even working as an assistant to the Minister of Agriculture of Russia, specializes in the preparation of the phenomenon called the Kremlin. Its texts are one of the most exciting readings about today's Kremlin life:

- There are different ways to talk about it. There is a metaphor for collective Putin, which does not work very well. There are attempts that Western colleagues call Putin “reading” - this also does not work very well. Therefore, to talk about the logic of the Kremlin, you need to understand what kind of subject here is meant.

An important element of power in Russia is its unpredictability

“I wanted to ask you this question.” There are two pictures. The first has only one person, Putin, who determines everything in the country - from the deadline for Navalny to military operations outside the country. You recently described how parties surrounded by Putin lead the advertising campaign of their programs in front of him - the only voter of Russia. But in another text, you write that the bulldogs under the carpet, especially having lost in the coalition, can turn Putin's chair over. This is radically another picture in which Putin does not control everything at all. And what kind of picture is true?

- These paintings are not mutually exclusive. Let's start with the first. There are radical moments of the solution, for example, Putin will go for a fourth term or not. This is a political decision, which, from the point of view of common sense, he will make it himself. Can people in his environment try to influence what decision he will make? Certainly. This is the struggle of the bulldogs under the carpet. The problem is that the methods of influence and the true goals of these coalitions surrounded by the president are hidden from us. Is the actually starting Navalny campaign, which will not be allowed to the presidential election - this is already made a decision - a way to influence Putin's decision? Maybe. Are economic strategies that are written in the government, and in Kudrin, and in the Stolypin club, a way to influence its decision? Undoubtedly. You see, in Russia there is no such work - a political strategist. Everyone brings their part of the work to a large boss in Russia. Economists - economic plans, political strategists - information campaigns, sociologists - data from polls, security forces - analytical reports, and then the boss collects all this. Because an important element of power in Russia is its unpredictability. Subordinates should not know one hundred percent to know the plans of their leader. It is clear that when someone makes a proposal to Putin’s strategy, he tries to influence his first person. But the first -person art is to collect something unexpected from these elements.

The decision is skilled skilled

If the question is where the power is in Russia, whether it concentrates on the top of this pyramid, then there is no, of course. Putin is not the last iteration of the process of making all important political decisions. Moreover, from the solutions of many issues, he, as far as we see, simply evades. There are many bureaucratic practices that allow him to do this. It happens that he is forced to make a decision, and he skillfully evades - this is also part of the art of the ruler. When we say the “Kremlin” - it is clear that this is a certain metaphor for the highest power, and probably it can still be used in foreign policy - it is clear that Putin is more or less solely with external affairs. But when we move on to domestic politics or to the economy, this is simply a meaningless word. Kiriyenko can do what he considers correct, and Gromov - what he considers correct. Often these things contradict each other. The state of the hardware conflict is the normal life condition of a large Russian official. In Russia, the more enemies the official has, the stronger he has a position.

- You say, the decision on Navalny has been made. How did you understand this and who is it accepted?

- According to Navalny, it was adopted by the court of the Kirov region.

- We know that sometimes the courts take and change their decisions to the opposite.

- It seems to me that Navalny is not placed in the strategy of the Putin election campaign, which is offered by Kiriyenko.

Vladimir Putin and Sergey Kiriyenko, First Deputy Head of the Presidential Administration, which is in charge of domestic policy issues

Just trying to make subordinates work

- Let's get back to this later. A year ago, everyone began to say that Putin could not go for the next period. It looked so that it was surrounded by Putin that people either believe in it or play it. Everything calmed down by the end of the year. Indeed, some people hoped to become a successor? How can this be decrypted?

- I'll try to explain this with the language of primitive management. You have a certain number of very high -ranking associates, you want these people to work well, but these people already have everything, they have achieved higher posts in the state, they have planes, palaces. How to make them work? It is clear that a certain prize should be placed on the context. How many such prizes are in Russia? Two: a prize in the form of a post of president and a prize in the form of a post of prime minister. Many colleagues from the government say that they have a problem of contact with the prime minister, who was immersed in the agenda of the government in 2012-13 and was engaged in it a lot, and last year he was no longer very immersed and was engaged in affairs after sleeves. Therefore, when they begin to discuss in the Zamremlin structures that, it seems, Putin does not go, this may have several explanations. One of the explanations that he is simply trying to force his subordinates to work, another explanation is that he sends signals to the West. The third explanation is that this is the cover operation.

Flies, swims, runs, jumps

Last year, there were elections in the United States, this election in the Kremlin was treated with a high degree of nervousness, it was assumed that if the Secretary of State Clinton wins, it would be necessary to take some emergency measures, organize emergency elections. Perhaps if the elections were emergency, Putin would not go to them. The set of options that lies on the table with the president is very difficult to reconstruct. When we try to reconstruct, we reason within the framework of the Constitution, and the president can correct the Constitution and did it several times. Political things with strategic things are very closely blinded there, large - who will be president, how the fourth term will look like. It is difficult to open them, especially given that not all political decisions are made in one head. But some are really accepted in the same head, and one of the tasks of the owner of this head is to make the decision -making process be opaque so that no one can "read" it. “Reading” means predicting what he will decide.

- From this we can conclude that last year Putin, roughly speaking, launched a trial ball?

- Most likely, both towards the United States and in the direction of their own environment.

- It is hard to imagine that people from Putin’s entourage seriously began to discuss who will become his successor ...

Volodin is not a decree

-... without any hints on his part. Still, they know him better than us. And from the side it seems to us that this is a person who is holding for power. And they, I think, can be seen much more clearly. I think yes. Moreover, it arises, then the argument about health disappears. Everyone says that it is bad, horror-horror, they say: no, in excellent physical shape, flies, swims, runs, jumps.

Putin in China, May 14, 2017

- A strange and funny story with Volodin (former first deputy administration of the president, now the speaker of the State Duma), whom the former "Afghans" wrote down in the successors . Do you also have to "read"?

- Well, this story, it seems to me, is very simple. Authoritative deputies of the State Duma are traveling around the country. The main question in Russian politics is formulated as follows: who whose person, who moves where? And now he travels, for example, a deputy around the country, about whom everyone knows that he is a man Volodin. And for example, to resolve a question, this person is not enough for a link to Volodin: and I will complain about you Volodin and so on. And they say to him: well, complain, Volodin is not a decree. And in order to raise your own authority, to solve some very specific business problem, rumors begin to start that, they say, Volodin is not a decree, and Volodin is the future president, Putin’s successor. This is more in terms of Khlestakovshchina than in terms of big politics.

-In the 2000s, it was believed that the Putin administration was very closed, and last year there was a leak for leakage.

-If we talk about the administration of those times-it was still more or less than one team, these people had some illusions regarding the leaders, regarding the image of the future. Now the presidential administration is completely not one team. Last year, all this was also aggravated by the fact that Volodin fought to preserve himself in the chair of the first deputy head of the administration, according to rumors, he did not really wanted to go to the State Duma, he thought that he could become the head of the administration - an active player who, including with leaks, tried to solve his problems. Now it seems that it has become smaller again, including due to the fact that Kiriyenko streamlined everyone a little. There is no big struggle there now.

Vyacheslav Volodin in the Duma

There is no big struggle now

-That is, it did not mean that somewhere surrounded by Putin was a man who gave a signal to the people's masses with all his might: let's, if anything, we will support you?

-Perhaps, surrounded by Putin sits a person who gives signals to Navalny: let's, let's support you. Also in the presidential administration sits several people who have a written permission to communicate with the media, there are some employees who simply talk with journalists. This leakage system is much more complicated than it seems. Trying from what the Kremlin sources say, to highlight some kind of strategy is a completely meaningless activity.

- The other day, a rally was held against renovation in Moscow, it was not allowed to speak to Navalny - and everyone, instead of a program of demolition of houses, is discussing whether they were correctly kicked out by Navalny ...

- ... who called him there, it was necessary to call him there or not.

- There is also a conversation behind this rally, who is whose person. For example, Alexei Chadaev, Volodin’s man in your classification, speaks somewhat negatively about the renovation project.

- So Volodin negatively responds to the renovation project. When the mayor of Moscow introduced documents to the State Duma and hoped to get their quick passage, he did not receive it.

Sobyanin will correct, and with renovation will continue

- But he proposed renovation if you carefully read the transcript of the meeting with Sobyanin, none other than Vladimir Vladimirovich Putin.

- None other than Vladimir Vladimirovich Putin proposed renovation. But Vladimir Vladimirovich Putin did not mean that the rights of citizens will be violated. We have a president for everything good and against everything bad. Now the whole dispute is being held around a simple question: is renovation - is it all good or all bad? If it is recognized that everything is bad, then all the dogs will be hanged on Sobyanin, if it is recognized that all the good things are still good, just a lot of curbs in the field, then they will correct Sobyanin, and continue with renovation. This is like an article by Stalin about dizziness from success. Stalin launched a second wave of collectivization - these were his personal decisions. But when it became clear that there was too much violence, and it was just in the process of campaign to harvest grain to the village of Sellet to break, people will burn barns with grain, Stalin made an article about dizziness from success, said that no, let's go over the collective farmers in the ownership of the house. But it was proposed to the most radical supporters of collectivization to settle everyone in the huts, destroy property as such. Everything is the same here.

Nothing personal

Most likely, the project was a joint idea, that is, there was some request from Putin to a large candy for Muscovites. Putin knows perfectly well that Moscow is a political problem for him, here for Prokhorov, 20 percent voted, and in the elections to the State Duma it simply did not come, "United Russia" received a very unconvincing result. Perhaps he and Sobyanin solved the problem so. If it turns out that this decision was unsuccessful, no one will say that the president made the wrong decision. They will say that the mayor of Moscow made the wrong decision. On the other hand, when you ask colleagues from the government, they say: no, this is the Sobyanin project, Sobyanin sees his heritage so, he believes that he did not get enough in Moscow, that his memory remained from Luzhkov, but he has not yet left. Another completely explanatory model. And Volodin knows how to do two things well: he understands well what Putin wants, and he is not a person of his word. The famous expression of Volodin: "Nothing Personal." If he has to drown the law on renovation in the State Duma tomorrow, he will say: I'm sorry, Sergey Semenovich, nothing personal.

Moscow Mayor Sergei Sobyanin and speaker of the Duma Vyacheslav Volodin

- You yourself mentioned Stalin, I was not going to draw parallels ...

- ... I can spend. Now many people - not officials, but experts, mainly working on software documents - ironically say: we are trying to guess what Joseph Vissarionovich wants.

- Funny. Our discussion of last year’s history - Putin is going on or not - reminded how about six months before his death, Stalin asked him to be released from the duties of the Secretary General ...

- ... only the prime minister to stay at the post ...

He never gives a card blanche to someone alone

- ... everyone was in a panic, because they realized that now there is one wrong movement, and that’s all. You yourself said that today's Russia should be classified as a dictatorship, but there are different types of dictators. Consider the example of architecture: Hitler chose his beloved architect, Speeier, Speier invented a plan for the reconstruction of Berlin, Hitler approved this, but we know this as a plan of Speeier. Stalin wanted to commit a certain reconstruction of Moscow. The Palace of Soviets could not be built, but seven skyscrapers were built, which were designed by different architects. But all the skyscrapers are similar, they differ not in the way architects differ from each other. From this we must conclude that the architect was Stalin. In this classification, Putin - you say that many groups now offer him their concepts, and he will choose - what type is he? He will choose one group, he is not the type of Joseph Vissarionovich?

- Of course, he is the type of Joseph Vissarionovich, especially this is evident in economic securities. He never gives out a carte blanche to someone alone, he takes something from one group, something from the other group. And this is one of the main economic problems in Russia. Some measures work only when they are used comprehensively. And when part of the liberal program is used, a little state, a little left, slightly right, then in the end neither the left, nor the right, nor state, nor liberal work, because everyone was shot down into a cocktail. In March 2012, Putin was sitting with Medvedev and in the presence of a large number of witnesses said: everything, we approved the Strategy-2020, write the draft laws, I enter the Kremlin, and we make a government strategy of it from it. And at the same time, he issued an order to his employees in the government’s house to prepare completely different software documents on the basis of his election articles. Now the authors of the Strategy-2020 say: we managed to transfer something into Putin's articles, and since it got into Putin's articles, it then fell into May decrees. This changes our views a little about how strategic decisions are made.

One or two of such defector, and the mode will look different

- You say that there are only two carrots for senior officials - in the remote future the president’s post and, perhaps, not so remote - the post of prime minister. But besides carrots, there is a whip. People will not work out of fear of losing their place simply?

- People are young, ambitious, of course, are afraid to lose their place. But are people who have been afraid of their place who are next to Putin for 20 years, and some more? Don't know. This is a question of an anthropological property. There is a third carrot - release with a clear conscience. This is also a problem. After the death of Stalin in the Soviet elite and in the Russian elite, water truce is still valid. Без особой нужды руководители страны друг друга в тюрьму не сажают. У нас путчистов 1993 года амнистировали. Сейчас у нас министр сидит под домашним арестом, губернаторы сидят в тюрьме, так уже простенько, причем это старые губернаторы, которые давно работают и прошли много политических экзаменов в своей жизни. Это означает, что перестало действовать перемирие? Мне представляется, что элита, если ее чрезмерно напугать, просто разбежится. У нас не было прецедентов больших перебежчиков на Запад, чтобы человек уровня вице-премьера прилетел в Вашингтон, пошел в здание Минюста и попросил предоставить ему судебный иммунитет в обмен на показания. Если на этих людей начать слишком сильно давить, я думаю, что это начнет случаться. Один-два таких перебежчика, и этот режим будет выглядеть совсем по-другому в глазах мирового сообщества. Поэтому тут, мне кажется, есть понимание, что нужно соблюдать какие-то рамки.

Арестованный министр экономического развития Алексей Улюкаев

Он знает, что его последний срок – закат

– Значит, пейзаж меньше чем за год до выборов президента: есть этот один-единственный избиратель и люди вокруг него, которые за что-то борются, друг на друга доносят, друг друга подставляют...

– Борются в том числе за то, какие решения будут считаться главными, какие нет. Какие решения должен Путин принять, а какие могут они сами. Борются за его картину мира, за то, что он считает рисками. Они ему говорят: это угроза. А дальше он должен решить – угроза или нет. То есть они борются за его картину мира, и из-за того, что борется очень много людей, она все время меняется.

– Но при этом все уже могли прийти к выводу, что он будет президентом, он сам принимает решения, причем в такой смеси, когда победителей как таковых нет…

– …И проигравших нет…

– И что бы они ни предлагали, от этого останутся только какие-то обрывки, которые все равно не будут работать, а значит, ситуация не улучшится. Может этот унылый пейзаж привести к тому, что после переизбрания в 2018 году Путин все как-то радикально изменит?

– Он достаточно искушенный, Путин – в год читает по 30–40 серьезных исторических книжек. Он прекрасно понимает, что четвертый срок – это фаза заката персоналистского режима, поверьте мне. Он знает, что его последний срок – закат, затухание. What goals does he set for himself? Он ставит перед собой цель вновь эту систему как-то перестроить под преемника? У него шесть лет – за это время вырастить из губернатора Тульской области Дюмина будущего главу государства? Но это очень сложная задача, едва ли решаемая. Квазиинституты персоналистских режимов, диктатуры, очень плохо реформируются. Очень сложно из диктатуры построить империю на века. Строительный материал разный. Менять все радикально, а радикально все менять как? Что, он 18 лет действовал неправильно, а теперь вдруг будет действовать как-то правильно, по-другому? Да и что менять, коридор возможностей для перемен совсем не тот, что был в 2008 году.

Бог с ним, с Путиным, но представьте еще на шесть лет Медведева

​ – Вы описываете традиционную ситуацию: верхи не могут, низы не хотят, но только верхи и низы внутри окружения Путина. То есть Путин – верх, и низы вокруг, хотя очень высокие низы. Они будут ждать, кто выиграет шестилетнюю гонку за звание преемника?

– Они будут либо постепенно покидать это казино, уходя на заслуженный отдых, либо придумывать себе какие-то новые развлечения, либо начнут заниматься политикой в чуть более нормальном смысле этого слова, будут делать публичными свои дискуссии. Многие в Москве сейчас говорят, что нет никаких проблем превратить Государственную думу в площадку, где "нобели" будут выяснять отношения на языке политики. Нет никаких проблем, чтобы, условно, конфликт Кудрина и Сечина был публичным – в Государственной думе. Есть идеи, что раз в стране нет другой политики, кроме постоянных аппаратных конфликтов "нобелей" из окружения Путина, то давайте из этого сделаем публичную политику, чтобы людям было что посмотреть в телевизоре. Если это будет некоторым общим видением в окружении Путина, то, наверное, возможно, что в 2021 году мы увидим совершенно другую Думу, в которой будут не Зюганов с Жириновским и Миронов, а партии, выражающие интересы как раз вот этих фракций в окружении Путина. Есть такой сценарий. А сценарий: вы работайте, а я вам в 2023 году скажу, кто будет преемник, – это тяжело, и элита тоже понимает, что это тяжело, еще шесть лет. А представьте, что потом еще Медведев на шесть лет. Бог с ним, с Путиным, уже мы как-то с этой мыслью смиряемся, но представьте еще на шесть лет Медведева – человек, который то погружен в повестку правительства, то не погружен, политических инстинктов у него нет.

Vladimir Putin and Dmitry Medvedev

– Но при этом есть ощущение, что он многих устраивает.

– Кого-то устраивает, а кто-то считает, что этот человек занимает не свое место. А некоторые демонстрируют, как сейчас принято говорить, премьерские амбиции. Им сказать: коллеги, вы шесть лет еще подождите…

Он сам не Сталин, но практики сталинские

​ – Но фактически Путин все время именно это всем и говорит.

– Именно так, он все время всем намекает на некоторый коридор возможностей, а потом ни у кого ничего не сбывается, и дело уходит на новый цикл. Есть другой выход, когда уже в окружении Путина появится политик или политики, которые бросят ему публичный вызов – не в смысле заговора, а в смысле публичного расставания с путинской системой и перехода в состояние оппозиции.

– Новый Ельцин.

– Да, Ельцин, или то, что пытался сделать Касьянов, но чего у него не получилось.

– Вы все время возвращаетесь к борьбе разных людей, но получается, что есть Путин, который применяет сталинские практики, когда в конечном счете никто ничего не добивается…

– …Это сталинские практики, именно так. Он сам не Сталин, но методы, практики сталинские...

– И идеологию он каждый раз может подтасовать, как и Сталин...

– …Абсолютно. Вчера у нас Англия и Франция – враги, Германия – друзья, сегодня Германия – враги, Англия и Франция – друзья. Руки все время свободны.

Между "Роллс-Ройсом" и троллейбусом есть разрыв

​ – Не приведет ли это в канун 2018 года пусть не к дворцовому перевороту, но к расколу элит, когда часть элиты уходит и появляется Ельцин, и массовые выступления обретают опору в элите, и это может спровоцировать изменение режима?

– Сценарий заговора мне представляется абсолютно невозможным, потому что Шойгу ( министр обороны. – Прим. РС ), Золотов ( командующий Нацгвардией. – Прим. РС ) и Бортников ( директор ФСБ. – Прим. РС ) – как раз довольны своим местом. Грубо говоря, достаточно, чтобы верным остался кто-то один из трех в критический момент. А у Путина есть все шансы, что если, не дай бог, наступит критический момент, то верными останутся все трое. Если говорить про раскол в его элите, то возникают проблемы с тем, что эти люди очень специфического образа жизни, с очень специфическими личными историями. Как может Сечин или Шувалов отколоться? Ельцин пересел всего лишь с "Волги" секретаря МГК в троллейбус – это неприятно, конечно, но какого-то разрыва между "Волгой" и троллейбусом нет. А между "Роллс-Ройсом", личным самолетом и состоянием в несколько сот миллионов долларов и троллейбусом все-таки есть разрыв. И вряд ли улица пойдет за человеком, у которого есть персональный самолет. Еще лет восемь назад, наверное, это было возможно. Раскол в 2008 году в связи с избранием президентом Медведева был бы возможен, а сейчас нет. Это должен быть очень убедительный переход на сторону народа, это должна быть очень убедительная фигура, к тому же обладающая политическими инстинктами. Таких фигур в окружении Путина не так много, да еще они сильно скомпрометированы прежней деятельностью.

The head of Rosneft Igor Sechin

Президент, избранный дотационными регионами

​ – Означает ли это, что прогноз таков: Путин победит и пробудет на посту президента еще шесть лет?

– Если все будет идти, как идет сейчас, Путин победит с крайне невысоким качеством. Либо он победит на голосовании бюджетной сетью, – это будет цифра вокруг 60%, и вся страна будет видеть, как эту цифру – натужно, трудовыми коллективами, автобусами и так далее – будут производить. Путин, скорее всего, не получит простое большинство в крупнейших городах. Это не значит, что он не выиграет выборы, это значит, что в Москве и Петербурге либо явка будет меньше 50%, либо у Путина там будет результат меньше 50%. Про нынешнюю Думу принято говорить, что ее избрали дотационные регионы, не Москва и не Петербург, не Екатеринбург и не Новосибирск. Скорее всего, на выборах 2018 года, если кандидатом будет Путин и все будет идти так, как сейчас, с относительно инерционным сценарием, он тоже будет президентом, избранным дотационными регионами.

– То есть обсуждавшаяся в Кремле идея 70-процентной явки и 70-процентного голосования "за"…

– …В Кремле уже знают, что это едва ли возможно. Если вы подаете четвертые выборы в карьере Путина как выборы безальтернативные, по сути референдум доверия национальному лидеру, то вы получаете низкую явку: у людей нет мотивации идти и голосовать за Путина, если он и так национальный лидер. Либо это политический вызов – тогда нужен враг, сильный оппозиционный кандидат, тогда это можно продать как политику, но тогда не будет результата 70 процентов.

– И решение сдвинуто в пользу голосования без врага, просто подтверждение мандата?

– Пока, мне кажется, так. Просто речь идет о том, как в течение этого года понемножечку, потихонечку, показывая президенту то одну аналитику, то другую аналитику, немного снизить его ожидания относительно результата. Объяснить президенту, что страна другая, 86 процентов крымского большинства – все-таки некоторая историческая аномалия, поддержку не всегда удается конвертировать в электоральный результат. И снизить его ожидания с 70 до 58 процентов.

Выглядит не совсем по-путински, да?

​ – Свидетельством того, что выбрана эта стратегия, вы видите отстранение Навального?

– Прежде всего, решение суда по Навальному. Достаточно мирное поведение властей в отношении митинга 26 марта, которое могло бы быть намного жестче. Постоянные попытки Кремля вмешаться в какие-то резонансные случаи, чтобы имеющаяся в России радикально-клерикальная партия не перебарщивала. Для Улюкаева тоже попросили сначала тюремное заключение, потом сказали: нет, домашний арест. То есть постоянные какие-то точечные вмешательства, которые не позволяют одной стороне считать себя полностью победившей. Сведение итога к какому-то серединному умеренному пути.

Алексей Навальный с женой и сыном на митинге против реновации

– В принципе, это логично. Люди, которые поддерживают Путина, по известной формуле, обменяли достаток на права. Вот и будет президент дотационных регионов.

– Логично, что президент, одним из главных достижений которого называют стабильность, на последних в своей карьере президентских выборах не устраивал нестабильность. Не могут быть итогом политической биографии Путина очередные выборы с протестами в Москве и Петербурге, с многотысячными арестами, с задержанным оппозиционным кандидатом, набравшим то ли 10, то ли 20%. Это выглядит не совсем по-путински, да? Так что вопрос только в том, смогут ли сотрудники администрации президента снизить ожидания президента относительно результата.

Будет третье уголовное дело

​ – Все-таки протесты не от него зависят, протесты 2011–12 годов были фактом, на которые он таким образом реагировал.

– Тогда у людей была надежда, которая была связана с фигурой президента Медведева. Им, возможно, не всем понравился первый срок Медведева, городской и средний класс чувствовал себя обманутым, – вся борьба с кризисом обернулась помощью госпредприятиям, олигархам, а вовсе не помощью среднему классу. Люди стали беднее, и у людей украли некоторую политическую надежду: возможно, ожидания от Медведева образца 2008–2009 годов были слишком радикальны, но тем не менее его фигура представлялась для городского среднего класса намного более приемлемой, хотя бы даже стилистически. В тот момент, когда эту надежду отобрали, случилась Болотная и так далее, вплоть до митинга 6 мая 2012 года. А сейчас какие надежды отобраны у городского среднего класса? Мне кажется, что никаких надежд у него особо и не было.

– "Школота" вышла на митинг Навального.

– Это проблема, но это проблема, которая как раз хорошо решается в рамках инерционного сценария кампании.

– Протесты Навального, "школота" – как это можно инерционно решить?

– Если Навальный не допущен на выборы президента, то как минимум между избирательной кампанией и протестами прокопан ров. И в этом смысле вызывает уважение тот факт, что Навальный вернулся из Барселоны , потому что если он 12 июня, например, соберет большой митинг, да еще не только в Москве, но и в других городах России, то тогда – не хочется говорить это – будет третье уголовное дело.

Протесты в Москве 26 марта

Аргумент "а у вас экономика загнется" больше не работает

​ – Я пытался понять, есть ли шанс, что кто-то из окружения Путина вдруг решит стать Ельциным, договориться, условно говоря, с Навальным и попробовать провернуть какой-то невероятный гамбит до выборов 2018 года. Но, судя по тому, что вы описываете, такого сценария нет. Есть сценарий без всяких рисков дотащиться до выборов, переизбрать Путина и двигаться дальше. Но в это решение заложено понимание: выхода из экономического кризиса не будет, потому что не принимается никаких мер для этого, и они принципиально не могут быть приняты.

– Они по-другому это оценивают. Некоторые коллеги из правительства говорят: что такое экономический кризис, сейчас везде кризис. Вера в правоту тех или иных экономических доктрин – иллюзия, свойственная окружению Путина десять лет назад. Они пережили кризис 2008 года, который полностью разрушил их представление о том, что такое Запад, что такое его экономическое могущество, что такое сила его политических институтов. Они пережили 2014 год, который вселил в них значительную уверенность в стране. Им угрожали, они что-то сделали, и оказалось, что их очень сложно наказать. Санкции – до сих пор у экономистов нет единого мнения, работают они или нет, насколько они опасны. Никто, кроме, кажется, Кудрина, не ждет, что экономика будет расти на 4 процента в год. Ждут выхода на устойчивые темпы роста 1,5–2 процента в год при поддерживаемой государством некоторой цифрализации, модернизации экономики – не радикальном переводе экономики на цифровые рельсы, а потихонечку, плавно. Крупнейшие российские работодатели говорят прямым текстом: мы не модернизируем производство и у нас низкая производительность труда не потому, что люди плохо работают или мы станки новые не можем купить, а потому что у нас низкая территориальная мобильность населения. Мы не можем уволить десять тысяч человек и поставить вместо них три тысячи станков. Правильно, потому что станки не голосуют, а эти десять тысяч человек голосуют. А аргумент "а у вас экономика загнется" больше не работает.

"Корпорация Чечня" – это миллион голосов

​ – Но я об этом и говорю. При Путине, "президенте дотационных регионов", вся экономическая модель сводится к тому, что потихонечку, помаленечку экономика съеживается, – но их устраивает это "помаленечку", поскольку волнений в обществе особенных не вызывает, а если вызывает, то не особенные. Перспектива: Путин еще шесть лет, покуда государство может людей прокормить, а оно может все меньше и меньше, а там где-то впереди – разбитое корыто.

– Они это так не понимают. Они видят это следующим образом: да, граница между государством и крупным бизнесом уничтожена, но государство изменило экономическую мотивацию бизнеса. Сегодня получить государственный заказ, субсидию, квазибюджетный кредит в государственном банке намного проще, чем договориться с иностранным инвестором. Изменилась среда, в которой обитают экономические агенты, изменилась и оптика власти. Власть сквозь ту оптику, которую она себе выстроила в кризис 2008 года, видит граждан уже не как граждан, а как трудовые коллективы, которые представлены собственниками, менеджментом, советом директоров, – а это меняет и оптику рассмотрения социальных проблем, то, как карта России выглядит. Есть "Корпорация Чечня" – это миллион голосов, есть корпорация РЖД – еще миллион голосов, а вот корпорация "Норильский никель" – это 200 тысяч голосов, и так далее. С представителями этих корпораций у Кремля давным-давно налажено теснейшее взаимодействие. Спросите любого крупного предпринимателя – он с чиновниками проводит времени не меньше, а может, и больше, чем с коллегами-предпринимателями. Крупнейшие банки в стране – государственные банки.

Управляемо? Guided

Эта экономическая модель, конечно, в отдаленной перспективе сама разрушится или будет разрушена внешним шоком. Но речь не идет о том, что через 10 лет Россия останется без денег, они так не видят. Они говорят: смотрите, в 2012 году мы считали, что у нас сбалансирован бюджет при 120 долларах за баррель, а сейчас мы без особой потери управляемости живем при 50 долларах за баррель, и всего-то понадобилось с Саудовской Аравией потеснее наладить взаимодействие в рамках ОПЕК. А если ресурсов здесь не хватит, то мы перераспределим ресурсы из резервов в социалку. А если чуть подороже будет нефть, то накопим немножко резервов и, например, где-то сделаем модернизацию. Страна живет третий год без притока иностранных инвестиций вообще, и не стоят люди в очередях за хлебом, хотя карточки уже обсуждают. Элита не воспринимает это как размен: либо шесть лет Путин и крах экономики, либо какие-то резкие действия и смена экономической модели, экономический рост. Нет, это усталые люди, которые уже не верят в смену экономической модели. Они говорят: мы построили государственный корпоративный капитализм, ну и что? Управляемо? Guided. Уровень жизни у людей растет потихонечку – не так быстро, как хотелось бы людям, но растет.

День прошел, и слава богу

​ – Нет, по-моему, не растет.

– А им Росстат приносит какие-то цифры и говорит: растет. Не падает, как минимум. Реальные доходы падают, но реальные доходы не синоним уровня жизни. Бум на рынке ипотеки есть? Eat. Ипотеку с 24 процентов годовых удалось свести к 11–12 процентам годовых, и благодаря падению цен на недвижимость все это стало чуть более доступно для того самого городского среднего класса. Нет, если завтра случится водородная революция, появятся одновременно сверхпроводимые материалы, несколько типов эффективных электро- и водородных двигателей, еще некоторое количество инноваций, которых мы 20 лет ждем, то, конечно, России будет очень тяжело три года после выхода этих изобретений на рынок. Технический прогресс сложно предсказывать, но пока об этом речи не идет. Шоковое падение цены на нефть 20, 15, 10 долларов за баррель? Тогда все будет другим, и бессмысленно строить прогнозы относительно конкретных деталей того, как будет развиваться апокалипсис – это апокалиптический сценарий. Но нет у элиты ощущения, что существует размен: или загнивание экономики во главе с Путиным, или какие-то веселые, радужные перспективы для экономики и них самих без Путина.

– Значит, остается этот сценарий: без резких движений, с низкими рисками, который плавно ползет куда-то вдаль?

– В качестве базового рабочего сценария – да. Без загадываний на далекое будущее. День прошел, и слава богу.