«Мы больше не пойдем на переговоры»

​​​​​​​В оппозиции к президенту Мадуро не отдельные политические силы, а народ Венесуэлы

​​​​​​​Массовые демонстрации протеста против режима президента Мадуро продолжаются в Венесуэле вот уже два месяца. Десятки тысяч человек практически ежедневно выходят на улицы Каракаса и других венесуэльских городов с требованиями досрочных выборов президента, восстановления полномочий парламента, прекращения репрессий и освобождения политических заключенных.

За это время было убито 55 человек, подавляющее большинство которых (за исключением семи полицейских) погибли от пуль, выпущенных из огнестрельного оружия, или в результате прямого попадания гранат со слезоточивым газом. Несколько тысяч человек ранено в ходе столкновений с полицией и с полувоенными ударными группами вооруженных сторонников режима, так называемыми «colectivos», которые обстреливают манифестантов, проносясь мимо них на мотоциклах. Сотни людей арестованы.

Но люди продолжают выходить на улицу. У народа явно кончилось терпение: 18 лет правления режима, созданного в 1999 году Уго Чавесом, и особенно последние четыре года после того, как умершего вождя сменил на посту президента Николас Мадуро, ввергли страну в состояние нарастающей гуманитарной катастрофы. Безумная экономическая политика правительства, безудержная коррупция чиновников и приближенных к власти бизнесменов в условиях падения нефтяных цен привели к фактическому разрушению продовольственного снабжения и здравоохранения. Даже отстояв многочасовую очередь, люди не могут купить элементарные продукты питания: растительное масло, муку, курятину. Полностью исчезли медикаменты. В результате рукотворной экономической катастрофы сведено на нет главное достижение «боливарианской революции», которым так гордится режим, — полный охват населения, особенно беднейшего, социальным обеспечением и здравоохранением.

Страна без преувеличения на грани голода. По официальным данным, в 2016 году детская смертность выросла на 30% по отношению к 2015 году, материнская — на 65%.

Вновь появились инфекционные болезни, которые считались давно побежденными: дифтерия и малярия. Инфляция в Венесуэле составляет более 700% в годовом выражении.

Сочетание социально-экономической катастрофы и политического произвола привели к формированию широкой протестной коалиции. Было бы совершенно неверно рассматривать происходящее в Венесуэле как конфликт левого режима и правой оппозиции. Речь идет о противостоянии большинства народа все более репрессивному авторитарному режиму, который последовательно разрушает остатки демократических институтов и стремится полностью узурпировать власть (и собственность) в стране. Возглавляющая протесты оппозиционная коалиция «Круглый стол демократического единства» объединяет все оппозиционные режиму силы: от правых и правоцентристских до левых, включая тех, кто на первом этапе поддерживал Чавеса.

Политические истоки нынешнего кризиса — в сокрушительной победе оппозиции на парламентских выборах 6 декабря 2015 года. «Круглый стол демократического единства» завоевал тогда квалифицированное большинство в две трети депутатов Национальной ассамблеи, превратив выборы в фактический плебисцит против правящего режима. Парламент потребовал немедленного освобождения политических заключенных, включая одного из лидеров оппозиции Леопольдо Лопеса, который был осужден в 2015 году за «подстрекательство к насилию» в ходе массовых демонстраций протеста в феврале 2014-го. Кроме того, оппозиция начала процесс сбора подписей за проведение в 2016-м референдума об отзыве президента, предусмотренного конституцией «Боливарианской Республики Венесуэла», принятой по инициативе Чавеса в 1999 году.

Однако уже в сентябре 2016-го полностью подконтрольный режиму Верховный суд объявил все решения Национальной ассамблеи недействительными. После долгих проволочек Национальный избирательный совет заблокировал проведение референдума об отзыве президента и перенес региональные и муниципальные выборы, которые должны были состояться в октябре 2016 года, на декабрь 2017-го, что также противоречит конституции.

Иначе говоря,

Мадуро не думал не только сдаваться, но и отступать. Несмотря на то, что, по опросам общественного мнения, против режима выступало более 80% населения.

Несмотря на беспрерывные протестные выступления, которые происходили в конце 2016 года. Контроль авторитарного режима над исполнительной властью, Верховным судом и Национальным избирательным советом, а также над важнейшим институтом реальной власти — вооруженными силами — все в большей мере обесценивал избирательную победу оппозиции. Парламент, который при чавистах был превращен в придаток исполнительной власти, штампующий ее решения, под контролем оппозиции также не стал рычагом власти, был маргинализирован. Двоевластия не получилось.

В конце марта 2017-го режим попытался перейти в наступление: Верховный суд принимает решение о переходе к нему законодательных полномочий Национальной ассамблеи, что фактически равносильно решению о ее роспуске. И хотя через два дня Верховный суд (по просьбе Национального совета обороны) отменяет это решение и возвращает парламенту его конституционные полномочия, ничего поправить уже было нельзя: произошел политический взрыв колоссальной силы, который продолжается в Венесуэле уже два месяца.

Оппозиция наращивает наступление, успешно вовлекая в протесты уже не только городской средний класс, но и жителей бедных кварталов Каракаса, которые, будучи основными бенефициарами социальной политики чавизма, до сих пор находились под политическим контролем режима. В этих кварталах, по сути, нет никакого государства, и полиция боится заходить в узкие лабиринты поселков нищеты, где реальная власть принадлежит криминальным бандам.

Оппозиция настроена на победу. По словам председателя парламента Хулио Борхеса, в стране нет угрозы гражданской войны, которой пугает режим. «В Венесуэле речь не идет о расколотой стране, речь идет о противостоянии народа и режима, который стремится захватить всю власть и отобрать права у граждан. Это борьба народа за свое достоинство и права, против находящегося у власти меньшинства, которое грабит страну, узурпирует власть и нарушает конституцию».

Оппозиция уже много лет выводит людей на улицу, участвует в выборах и преодолевает препятствия, которые ей постоянно чинит режим. Сейчас ей необходимо выстоять и продолжить борьбу до победы. «Мы больше не пойдем на переговоры: речь идет о соблюдении конституции и законов — их нарушает Мадуро», — говорит Борхес. Главное требование оппозиции — досрочные президентские выборы, которые в нынешних условиях режим, несомненно, проиграет.

Но и Мадуро, совершенно очевидно, настроен стоять до последнего. По словам американского исследователя Стивена Левицкого, «в большинстве случаев режим уходит до того, как все становится так плохо». Похоже, это не тот случай. Мадуро и высшие чины чавистского режима находятся в безвыходном положении, достаточно типичном, впрочем, для любой авторитарной власти: она с неизбежностью погрязает в коррупции, грядущая расплата за которую заставляет до конца цепляться за власть, что ведет к еще большему авторитаризму и нарастанию репрессий.

23 мая Мадуро подписал и обнародовал декрет о созыве конституционной ассамблеи, которая должна принять новую конституцию страны. Из 540 депутатов 168, по замыслам режима, будут представлять различные секторы общества, а именно: рабочих, студентов, общины, пенсионеров, предпринимателей, людей с ограниченными возможностями, крестьян и рыбаков.

Таким образом, режим пытается внедрить принцип корпоративного представительства, характерный для южноевропейских фашистских режимов Муссолини и Франко.

364 депутатов предполагается выбирать по принципу один депутат от муниципалитета, независимо от численности проживающего в них населения. Здесь очевидно стремление сократить электоральный вес городских округов, которые традиционно голосуют за оппозицию, и увеличить представительство сельских районов, где чавизм все еще сохраняет контроль. 8 мест отводятся для представителей индейских народов.

Созыв конституционной ассамблеи означает, в лучшем для режима случае, изменение в его пользу институциональных правил игры и особенно отмену всего предстоящего избирательного цикла — выборов губернаторов и мэров в 2017 году и президента страны в 2018-м. В худшем же случае — это лишь попытка выиграть время в условиях углубления социально-экономического кризиса и нарастающей потери управляемости. Характерно, что режим отказывается выносить на референдум как созыв конституционной ассамблеи, так и новую конституцию, которую эта ассамблея выработает. Это противоречит кардинальным принципам основателя режима: в течение 14 лет своего правления Чавес провел несколько референдумов по политическим и конституционным вопросам с тем, чтобы все его шаги, включая возможность бессрочного переизбрания президента, получали одобрение народа. Плебисцитарная, прямая демократия, «демократия участия» была главной составляющей официальной идеологии чавизма — «социализма XXI века».

Неудивительно поэтому, что созыв конституционной ассамблеи вызвал сопротивление не только оппозиции, лидер которой Энрике Каприлес назвал весь проект мошенничеством, но и некоторых представителей самого режима, увидевших в этом противоречие фундаментальным принципам чавизма. Так, генеральный прокурор Венесуэлы Луиса Ортега Диас, которая занимает этот пост с 2007 года и до сих пор не была замечена в вольнодумстве, выступила с публичным заявлением о том, что созыв конституционной ассамблеи «не является необходимым, уместным или полезным». По ее мнению, вместо того, чтобы способствовать установлению мира, эта мера углубит кризис, а «корпоративистский характер непрямого представительства будет способствовать диктату исполнительной власти». Многие наблюдатели и лидеры оппозиции говорят о том, что внутри режима усиливается раскол. Ключевой в этом смысле является позиция вооруженных сил: согласятся ли военные стрелять в народ по приказу Мадуро, если вал возмущения будет нарастать и полицейских репрессий окажется недостаточно.

Очевидно, что Венесуэла вступила в решающий момент своей истории. Какой будет развязка, сейчас не может предсказать никто.

Теряя сторонников, режим ускоренно превращается в открытую диктатуру, утрачивая популистские черты, которые характеризовали его при Чавесе. Наращивая репрессии, которые только и удерживают режим от коллапса, он лишается способности к социальному контролю и кооптации, делавшей его политически неуязвимым в предыдущее десятилетие.