Original Material
Почему в Праге так много...
Моя подруга, которая работает гидом, говорит, что самый частый вопрос у туристов: «А почему в Праге так много...» — дальше бывают варианты, но обычно следует «хромых?» Меня саму этот вопрос очень мучил по приезде
Что, думала я, за неловкая нация? Нет, ну понятно, Прага — город на семи холмах, холмы крутые. Опять же, брусчатка эта вездесущая, некоторой несколько сот лет, на ней кто угодно ногу сломает. Ну, и еще спорт: чехи — очень спортивный народец, все поголовно бегают, прыгают, катаются с гор неутомимо, лазают на горы неистово. Неудивительно, что нет-нет, да и схватят травму.
Но дело даже не в постоянных травмах. Фишка в том, что все эти «хромые» люди категорически не сидят дома. И поэтому их видно! И горе-спортсмены, и бабулечки на ходунках, и слепые — все как один по утру выползают из дома по своим делам.
Вот девочка из соседней квартиры, гордо красуясь в ослепительно белом гипсе почти по самую шею, в инвалидной коляске чешет в школу.
Вот красавец два метра ростом куда-то поковылял, выпрыгнув на одной ноге из трамвая.
А вот в вагон заходит мальчик, с которым мы каждое утро едем по одному маршруту, только он выходит на две остановки раньше меня. С мальчиком что-то явно не так: какая-то слишком тонкая шея, странные движения, почти нет подбородка, зубы все время торчат, и взгляд беспокойный, но вот — он тоже едет по своим делам. И я задерживаю на нем взгляд чуть дольше, немного киваю, мол, «добри дэн», он тоже нервно кивает. И надо сказать, мне с ним вместе куда уютнее трястись в трамвае под дождем.
Вообще, в пражском транспорте очень часто попадаются целые группы людей со всяким особенностями: отстающие в развитии со своими тьюторами, глухонемые, слепые. Когда я жила в самом центре Праги (до Пражского замка пешком было семь минут), то почти каждое утро неизменно наблюдала, как от нашей трамвайной остановки движется вереница слепых подростков. Тихо переговариваясь со своими сопровождающими, они направлялись в школу для слепых, что расположена дальше по улице. А днем они все тем же порядком двигались обратно — в трамвай. И главной задачей для меня всегда было не врезаться в их строй случайно, потому что я всегда зеваю по сторонам, а они-то хоть на вид совершенно обычные прохожие, но тебя-то не видят и увернуться не могут.
С тех пор прошло уже года четыре, и, думаю, сейчас им уже не нужны сопровождающие. Они сами, постукивая белыми палочками, рассекают по городу. Потому что город позволяет. Сам ты довольно быстро перестаешь замечать все эти маленькие детали. Но, например, у буквально каждого пешеходного перехода в городе есть полоса в метр, покрытая крупными пупырышками.
То есть конец пешеходной зоны очевиден наощупь. А вот светофоры — все как один имеют два звуковых режима для слепых: медленно тикают, когда красный, и быстро тикают, когда загорается зеленый свет. Каждый второй трамвай — можно проверить по расписанию — приезжает с низкой посадкой платформы на входе, то есть в него можно закатиться на коляске. А внутри есть кнопочки: нажмешь два раза, значит, у тебя коляска с младенцем, и водитель знает, что нужно дождаться, когда ты с помощью пассажиров ее выволочешь. Нажмешь несколько раз, значит, ты колясочник и желаешь, чтобы тебе выдвинули платформу для выезда. Все это написано над кнопочками, ошибиться сложно.
Монастырские сады Страховского монастыря; яркие монстры и отличный вид на город из «пивных садов» Летны; с дочерью Васей летом; ступеньки в лесопарке Дивока Шарка; улочки, ведущие от Страхова вниз к Малой Стране; лучший вид на мосты Влтавы из Летенских садов; желтые пингвины Давида Черного; Тынский храм торчит за домамиФото: из личного архива А самое интересное, что эта самая система поддержки выстроена не только «сверху», она растет и «снизу». Речь о негласных правилах поведения и взаимного уважения в общественных местах, которые нигде не прописаны.
Читайте также 
Ремонт как национальный спорт Если в России ты обязан посадить дерево, вырастить сына и построить дом (в пословице не указано, чьими руками), то во Франции твоя жизнь считается неполноценной, если хотя бы один раз в жизни ты не сделал в своем доме ремонт
То есть, понятно, что все мамы с колясками получают руку помощи от окружающих, а бабушкам уступают место, но есть нюансы.
Например, как оказалось, в голос разговаривать и смеяться в общественном месте по телефону — это ну прямо очень невоспитанно. Ты мешаешь людям вокруг думать. Но сами чехи тебе этого не скажут, потому что их сдерживает основное негласное правило: не нарушать пространство незнакомого человека. Остается только ловить мимолетные косые взгляды.
Смотреть на незнакомого человека — это тоже no-no. Поэтому, кстати, в первые пару лет проживания в Праге у меня ощутимо пошатнулась самооценка: на улице на меня никто не смотрел! Причем вроде бы и в Москве не прожигали взглядами, но тут разница оказалась разительной: хоть ты в халате разгуливай, хоть в белье, большего, чем беглый вежливый взгляд при столкновении в дверях, ты не получишь.
первые пару лет проживания в Праге у меня пошатнулась самооценка: на улице на меня никто не смотрелТолько не путайте это все с равнодушием: уютная Прага совершенно не похожа на тот огромный мегаполис, где свалившись, например, в метро с эскалатора можно так и остаться лежать, а люди будут, спеша, вас обходить и перешагивать. Нет уж, тут все всполошатся и вас соберут обратно. А еще помню, когда я только приехала, то сразу оценила основной национальный способ передвижения пражан — трамваи. И радостно на них каталась, с увлечением составляя сложные маршруты и вычисляя самые удобные кресла во всех видах вагонов. Любимыми местами у меня были одиночные передние, у самого выхода. На них почему-то редко садились. Вот, думала я, как удобно, а пассажиры дураки.
Читайте также
Мой муж — инопланетянин Ксения Елкина — о том, как она осталась жить в далекой-далекой галактике, на другой планете, во Франции Пока однажды мне на коленки не приземлился слепой. Ну, то есть на остановке вошел какой-то господин и ничтоже сумняшеся стал садиться прямо на меня. Я, конечно, как-то из-под него вывернулась, извиняясь, потея, подбирая его упавшую палочку и всеми фибрами чувствуя неодобрительную атмосферу, сгустившуюся в вагоне. И с тех пор я усвоила еще одно негласное правило: не садись на треклятые передние места. А если садишься, зорко мониторь всех входящих на предмет превалирующих прав на это место. Так и делаю.
Для чужого вся эта внутренняя система координат — «большая маленькая» трудность, которую надо преодолеть, чтобы адаптироваться. Сами же чехи влет отфильтровывают своих от чужих, считывая маркеры поведения, в том числе отношение к слабым социальным группам.
Зато уж, если ты освоил нюансы культурного кода и вписался в эту систему, то не пропадешь. Поэтому, кстати, меня не так страшит перспектива тут стареть. В трамвай меня, если что, точно затащат, посадят и упавшую клюку подберут.