"I'm tired of living with Putin"

Alexey Navalny is an sole leader of the opposition. People rather go against the authorities, corruption, or do they go to Alexei Navalny? About the fate of Russian protest in the link with the personality of Navalny - political analyst Alexander Morozov, politicians Daniil Konstantinov and Galina Mikhaleva and participants in Tverskaya on June 12.

Full video version of the program

Elena Rykovtseva: We continue to discuss yesterday's events that happened on Tverskaya. June 12, the Day of Independence of Russia or the Day of Russia, as I like, as it was noted by citizens who were first sent to Sakharov Avenue, to an officially permitted action, then, as everyone knows, at 10 pm Alexei Navalny turned to his supporters and said that he could not find sound -legitimate equipment, he could not build a scene, all this is humiliating, without rally, and let us be unauthorized by Tverskaya We move. With us today is Alexander Morozov, political scientist, Galina Mikhaleva, the Yabloko party. The direct participants in the action will be in touch with us. Daniil Konstantinov, a politician who is now in forced emigration, is in touch with us, he also has his own point of view about this whole story. We will talk about what the youth who came to this action was motivated. Unlike March 26, when some sneakers and sneakers hung, Dmitry Medvedev was felt in this, yesterday I did not see anything. If a permitted protest on Sakharov had been carried out, we would have come and understand what these people want, what they have on the posters, what they are talking about. What did you understand about those who came to Tverskaya?

Alexander Morozov: I agree that the authorities happened here. If they did not somehow begin to play around the rally on Sakharov, somehow coordinate the scene, equipment or prevent, it would be just a large, not some stunning grandiose rally, a large rally would have turned out to be Sakharov. People would stand, as it was, would talk to each other joyfully, would listen a little and then parted, as is usually the case. But since the game of the authorities with Navalny began, it ended in such an exciting way. Navalny brilliantly took advantage of the opportunity, called on his supporters to go to Tverskaya. An extremely strange, but promising event happened. Because the youth came there, however, not a shirt. This youth obeyed the recommendations, the authorities demanded that there were no political slogans, symbols, which is why there were no sneakers and ducks, only the labeling of the Russian national flag. In principle, the requirement of the authorities was fulfilled. They came there and created a new joke situation. There were remarkable reconstructions of the mummers, riot police swam there. I would say that this event Navalny advanced the situation further. Because March 26 was the struggle for the fact that we get the constitutional right to permitted rallies to go freely, as we want, freedom of assembly exists. Here he took the next step, the youth heard that yes, we should not be afraid, we are free on the holiday to go out onto the main street. I don’t know what will happen further - this is very interesting.

Elena Rykovtseva: That is, you think that the authorities provoked Alexei Navalny to this decision by banning these companies to provide equipment for a rally? Do you think that if the equipment was fully provided, the rally would have taken place, he went on as usual and would have missed the possibility of the one that you say that he unexpectedly acquired it?

Alexander Morozov: If there was a reasonable position in the Kremlin, a consistent one, then they would very gently give him the opportunity to hold a rally in the pen, very carefully, let's give everyone to scream everything they want, to Sakharov, where no one hears nothing, there is no plot on TV.

Elena Rykovtseva: That is, they gripped, as usual. Galina, how do you see it?

Galina Mikhaleva: I completely see this differently, I do not agree with my beloved Sasha. I think that in this case it was a completely cannibal strategy of Navalny. In fact, he doubted that there would be as many people as the 26th, because there was pressure on schoolchildren, there was pressure on university students.

Elena Rykovtseva: He doubted Sakharov?

Galina Mikhaleva: Therefore, the more scandal to him, the better. What will happen to these people later, whether the second “swamp business” will be, he doesn’t care. But at the same time, we must understand that in any case he receives dividends. There would be a permitted rally, he would have recorded it for himself a plus, and the unresolved even better, even more scandal. Planted. Now he will sit for 30 days. For example, my good friend and ally of Julia Galyamina, she received a concussion, lies in the hospital. How many children will be expelled from universities, from schools, how many people will receive huge fines, how many people will sit for a day, and maybe they will lead, and they will definitely start criminal cases. What are these people? These are people who have a courage. These are young people who have been living through Putin all their lives, they really got tired of it. Part of the youth is always prone to revolutionary romance. We saw this not only in our country, we recall 1968 in Europe. There are some of the people who have a bar of fear very low, if they are taken to a car zak, on the contrary, it is very romantic, they get acquainted with each other, feel like heroes, and what is a hero at 17 years old.

Elena Rykovtseva: We will still ask if it would be interesting for them to go to an authorized action. This is also a question, how many of them would come to the authorized, how many came to the unauthorized. Whether the non -organizational is also a good question.

Galina Mikhaleva: I have not said another important thing. Sasha said about the equipment, because there was equipment on Sakharov.

Alexander Morozov: How do we imagine a struggle for expanding political access in such a system? The system was fully deducted.

Galina Mikhaleva: I feel sorry for people. I see that Navalny has no intelligible position, he is ready to sacrifice people. And if they start shooting?

Elena Rykovtseva: Regarding the equipment, there was information that the city hall quickly brought it up so that she was not accused, not reproached.

Galina Mikhaleva: Poor City Hall, she probably impoverished from this.

Elena Rykovtseva: Regarding the equipment, a secret covered with darkness, and about the number, you mentioned the name of Julia Galyamina. I did not care at all how much it would come to Sakharov. On the eve of June 12, we spoke about the next consideration of the renovation project, about the second reading, about these humiliated and offended people. I finished this program like this: we will see how many of them, when they come to the column on Sakharov. They were deprived of the opportunity to come in a column to Sakharov, they were dispersed, we now do not know how many of these people who were dissatisfied with such a policy on Tverskoy it was impossible to count.

Galina Mikhaleva: The topic was not renovation. They just learned that the rally was permitted, and decided to make a separate column. Do not forget that the headquarters of Navalny said that this is an element of the presidential campaign, that this is not against corruption.

Elena Rykovtseva: I’m talking about something else, I'm talking about what I see one of the minuses that we cannot now know how many people were going to come to Sakharov, we cannot know how many anti -Renovators would come. But this was the first agreed action in recent years, a large opposition action. You could see something, understand something, now you can’t understand anything. What did you understand by Tverskaya, how many were there?

Alexander Morozov: The number always gave little. 30 or 60 thousand came out. The question is not how much it happened, but the question is, what is further intrigue, whether it is possible to use this number and in which direction.

Elena Rykovtseva: Actually, it has always been considered, maybe such a cliche turned out that the more it comes out, the more power is considered public opinion. You remember that after Bolotnoy there were some changes. That is, it would be nice to show that there are a lot of them.

Galina Mikhaleva: We cannot calculate this in Moscow and Peter, but where the shares were allowed, we can calculate. Perm, Yekaterinburg, other cities, 5 thousand, 3 thousand. That is, it is proportional to the rather large rallies in Moscow.

Elena Rykovtseva: I have focused on Moscow, because we know about the situation in Moscow, every year we know how much it comes to these rallies.

Alexander Morozov: The topic of the account of the number of participants in the action is an old liberal counting, relatively speaking. It has no great political meaning now. The system was purchased, it prepared very well after the "swamp" events, prepared the parts that we saw yesterday, completely new trained. She is ready for any number. The point here is not in numbers, but the ability to build further political development. Navalny clearly builds him, he leads the presidential campaign on the one hand, on the other hand, he makes a mobilization of a new environment, which we poorly understand.

Elena Rykovtseva: Why do I ask about numbers, because many analysts attribute to Navalny the motive that he changed his plans exactly because the number was expected to be small.

Galina Mikhaleva: There is still one very dangerous thing in this whole story. If Navalny is not allowed, with a very high degree of probability to the presidential campaign will not be allowed, active young people will not go to the elections. Instead of changing power in the elections, they are ready to go outside, they are ready to sit down. This is a very dangerous development, we have already passed in our country.

Elena Rykovtseva: Daniil Konstantinov, hello. Please tell me, what thoughts did you cause the decision of Alexei Navalny to urgently transfer the event, which was prepared for almost several months for Sakharov, for Tverskaya?

Daniil Konstantinov: I was dumbfounded. I returned home late in the evening, opened the Internet, saw a call to move to Tverskaya. At the first moment I did not even believe, I thought it was some kind of fake. Then I realized that this was true, and was really dumbfounded, because it surprised me very much. The action really has been preparing for a very long time and threatened to be successful for several reasons. Firstly, because for a long time in a few years it was the first large allowed action, starting in 2011-12. Secondly, because it took place at the peak of the campaign against corruption, which is led by Alexei Navalny, and at the same time at the peak of dissatisfaction with Muscovites by the urban planning policy of Sobyanin, a completely crazy and destructive policy. In this place, at that time, both supporters of Navalny and other oppositions who constantly go to stocks, and ordinary Muscovites, participants in initiative groups, fighters with renovation and so on could gather. Thirdly, this is an official holiday, Russia's Day. Conducting an official rally on such a day is an application for an alternative to a state and general legal alternative. That is, on this day, along with the state, holding its shares, in terms of numbers, in power and legality, are not inferior to pro -government. That would be very cool. And finally, having gathered together, it would be easier to do something further if you want to spend something unauthorized. Therefore, it surprised me very much, I was at a loss and thought that many people were just confused and would not know exactly what to do. That was my first reaction.

Elena Rykovtseva: I, leaving the Chekhovskaya metro station, saw an abnormally, colossally large number of people with cameras, with cameras. There was a complete feeling that these were people who heard the appeal of Alexei Navalny, they did not come to the action, they came to dwells to take off, see the action that would happen here. People from the metro walked right onto the balcony of the Russia cinema and began to shoot what was happening around them. Pushkinskaya Square was completely blocked, a part of the people was cut off for one half of Tverskaya, where there were just historical dummies, the second part of the people was hanging out in the second half of Tverskaya. It was completely empty, two thin streams went under the sight of two columns of machine gunners. It was a very strange spectacle of surrealistic, I also shot it. And there was a group of people on Pushkinskaya Square. This is a group of young people who impress the protest because they have flags. On these frames you see how the "astronauts" are introduced into this group and begin to dissect it into two halves. Then I left for other points, I return after 40 minutes to the empty Tverskaya, and I see the same scene, the same people, the same guys are sitting on this mound. They are removed by a huge number of people with cameras. They sit like in the auditorium, like a group of actors, they are removed. Then, on other frames, we have already seen very rigid detention, also unmotivated, it is not clear what principle we grabbed. 700 people were detained. So this action took place. What, why, what they wanted, on what basis they detained some and did not detain others - it is incomprehensible. They say that there was a decree of the mayor of Moscow, that do not touch those who are silent, those who are shaking Russian flags, which is considered manifestations of some kind of disloyalty, not to touch. And those who show attempts to protest still be planted.

Elena Rykovtseva: What do you say about how all this happened?

Alexander Morozov: I got such an impression about this situation. I saw that really police units were prepared much better than they were prepared five years ago. That is, they underwent training, some logistics and manifestation of the mind is visible. But at the same time, the leadership of the situation and control of it is completely laid out. That is, these people are really prepared, possibly suppress mass riots, fight football fans or disperse mining strikes, but really, despite all the preparation, they lack a decisively understanding of the measure and type of actions in relation to people. Because I saw that all these “astronauts” on the one hand tried to be soft on the one hand, following any one indication that it was a city holiday, it was not necessary to arrange a massacre here, until some moment, and from some point another instruction went, and they moved to the archaic Daviline, which, of course, did not fit into the format of European circulation.

Elena Rykovtseva: The fact that they will cross could have been supposed, because all this was already going on March 26.

Galina Mikhaleva: More than once. The fact that we have law enforcement agencies, for them neither the Constitution nor laws are a decree, they fulfill the order of the authorities. They already testify in the courts, everyone who has been taken away at least once knows this very well. I saw it many times and experienced it in my own skin. They do not want anyone. I even admit that there was such a hint that make it more disgraced for them. Really very tough detentions were.

Elena Rykovtseva: Daniil, you saw a lot of detentions on the Internet, I'm talking about real detentions, I'm not talking about the comic ideas that we saw in the description of Maria Baronova. The photograph is very tough as it was dragged, and on the blog she wrote that she asked her to be detained three times because she had to be with the guys in the car carrier, they needed to help, and she, only on the fourth attempt, they had to protect someone to finally grab and faded, her desire was fulfilled for the fourth time. Nevertheless, there were very terrible shots when for some reason a young guy on a bench was mutused like minced meat. Do you think all this could be initially assumed?

Daniil Konstantinov: Of course, you can. This could and should have been assumed, because any unauthorized action, especially in the peak of the authorities in the center of Moscow on Tverskaya during the official holiday, of course, will cause a very stringent reaction. You will not surprise me with this, because I have seen a lot of detentions in street politics for a long time, almost since childhood, I saw very cruel accelerations, which, I think, many of you have never even seen. I went through the "Russian marches", I saw the campaigns of the National Bolsheviks, I saw the "marches of the disagreement" and so on. Therefore, there is nothing surprising in this. In fact, it is apparently about the fact that Navalny and his team went to exacerbate the struggle, what is called an increase in the degree of confrontation. Apparently, it seems to them that it is already pointless to support this state of static confusion, the static war of opposition, that there will be no development, it means to move on to some other forms, call to unauthorized shares, increase the degree of tension, and gradually prepare people with more and more possible violence, for some victims. But what exactly is what is being done for, I don’t know, I have no answer to this question. This tactic is quite possible, it takes place in many cases, in many countries. Of course, if people are seriously aimed at confrontation with the authorities, then this tactic is understandable and understandable to it by the reaction from the authorities. Я писал и говорил о том, что с точки зрения мобилизации людских ресурсов, численности протестующих, демонстрации силы, консолидированности гражданского общества оппозиции было бы полезнее быть на Сахарова. Но это моя позиция.

Елена Рыковцева: С нами на связи Вера Олейникова. Вы сознательный участник акции или вы там случайно оказались?

Вера Олейникова: Как случайно можно там оказаться?

Елена Рыковцева: Очень просто. Нам только что молодой человек объяснял, он пошел День независимости отмечать, реконструкцию историческую смотреть, а тут акция. Поэтому я теперь уточняю у вас.

Вера Олейникова: Я умышленно ходила туда.

Елена Рыковцева: Вы на Сахарова пошли бы, на санкционированную акцию?

Вера Олейникова: Я бы пошла, скорее всего, на Сахарова. Я в принципе собиралась туда идти, если бы не видео, которое было выложено 11 июня, которое призывало всех идти на Тверскую. Я подумала: зачем идти на Сахарова, если все будут на Тверской, я поэтому пошла на Тверскую.

Елена Рыковцева: Это понятно, фактически этим видео отменялась акция на Сахарова, она аннулировалась. Понятно, почему вы пошли на Тверскую после этого. Если выбирать из двух акций, из двух вариантов проведения протеста, вы какую бы предпочли – первый, который разрешенный и санкционированный, или второй в том виде, в котором вы видели?

Вера Олейникова: Я бы, скорее всего, выбрала первый вариант, если бы там были люди, зависело все от количества людей.

Елена Рыковцева: Мы понимаем, что не произошло в первом случае, что произошло во втором. Но я именно об этом спросила. А почему вы выбрали бы первый вариант?

Вера Олейникова: Потому что он санкционированный, я думаю, меньше людей пострадало бы на моих глазах. Мало было приятного смотреть на людей, которых били дубинками. Я была тоже в их числе, потому что меня начали утягивать люди, которые работают в ОМОНе. Мне это не доставило удовольствия.

Елена Рыковцева: Вера, а у вас сложилось какое-то представление о том, по какому принципу они вытягивали этих людей, которые стояли рядом с вами? Почему одного хватали, а другого нет?

Вера Олейникова: Принципа абсолютно не было, честно вам скажу. Я стояла, никого не трогала. Уже митинга никакого не было, конечно, было определенное количество людей, которые стояли после того, как совсем не пускали на Тверскую, стоит стеночка полицейских, выходят омоновцы, вытягивают какого-то человека и уносят его. Причем не то, чтобы они его просто вытаскивали – пройдемте с нами, они его просто валили на асфальт. На моих глазах я видела, как человек просто стоял, потушил сигарету, он даже слова не сказал, ни одного слова не сказал, взяли, повалили сразу на асфальт и утянули.

Елена Рыковцева: Вы видели рядом с собой людей, о которых у вас сложилось такое впечатление, что они бы как раз не пошли на Сахарова, а пришли ровно потому, что их позвали на несанкционированный митинг на Тверскую?

Вера Олейникова: Может быть. Я, наверное, на это не обратила внимания. Скорее всего были, конечно, которые пришли за драйвом туда, за весельем.

Елена Рыковцева: Вот этот митинг на Сахарова, вы за что бы пошли, за какие цели вы бы пришли туда митинговать, протестовать?

Вера Олейникова: Почему я в принципе собиралась идти на этот митинг, тут ситуация такая, что сколько лет я живу, мне 17 лет, я живу при одном президенте, хотя президентом это трудно назвать, потому что это скорее всего диктатор. Здесь нет ни демократии, никакого права голоса, абсолютно нет у людей, нам говорят то, что делать, и мы должны это выполнять. Я ничего, например, лично не могу сказать. Выйти на улицу. Это было вчера проверено. Были, конечно, отважные, которые лезли, орали везде, были мирные люди, которые ни за что, они просто стояли. И для меня это останется загадкой, почему это произошло. Я не хочу еще лет 20 прожить в таком режиме.

Елена Рыковцева: Я думаю, что вы не одна там с таким настроением, я думаю, большинство. Получается, что, конечно, это никакой не митинг против коррупции, лично Дмитрия Анатольевича, а митинг за то, чтобы люди могли выбирать себе наконец-то другого лидера. Вам кажется, что это единственный способ изменить что-то по части вождя в стране – ходить на эти акции?

Вера Олейникова: В принципе, других вариантов нет. На самом деле такое ощущение, что законы пишутся теми людьми, которые сидят сверху, эти законы никак не относятся к обычным людям, они не слушают нас. Лично меня не устраивает, например, закон об оскорблении чувств верующих, я не понимаю, чем я могу затронуть чувства верующих. Я могу сказать, что я не верю в Бога, на меня может набежать толпа, меня могут в полицию забрать. Мы можем изменить это тем, что, может быть, как-то достучаться каким-то образом до людей, которые там сидят. Но скорее всего, это не получится, но пытаться надо, делать больше нечего.

Елена Рыковцева: Зачем тогда вся эта история – коррупция, кроссовки, Медведев Дмитрий Анатольевич персонифицированный? Почему повестку сразу не обозначить Алексею Навальному, что у нас не получается никак сменить, давайте мы уже против Путина конкретного, против узурпации власти, против узурпатора.

Галина Михалева: Потому что Навальный хочет устроить движуху, веселуху, не называя вещи своими именами. Потому что у него нет внятной четкой позиции. Смотрите, он говорит: мы против коррупции, там они воруют, там у них уточки, там у них яхты. And what needs to be done? It is incomprehensible. Какой мы хотим видеть Россию, куда она должна идти?

Елена Рыковцева: Он говорит: выберите меня, не будет уточек.

Галина Михалева: Меня выберите, а что дальше? Всегда такие популисты, особенно с националистическими элементами, какие есть, конечно, у Алексея – это очень большая опасность. На самом деле я сейчас вещь скажу, которая многим участникам этих акций не понравится – может быть и хуже с такими людьми, как Навальный. Мы же видели в истории таких популистов, которые приходили к власти, когда ситуация становилась еще хуже, при всей моей нелюбви к нынешнему режиму. И здесь, что самое важное, все-таки это внятная четкая позиция, как должна быть устроена экономика, как должна быть устроена политическая система, какова должна быть роль гражданского общества. То, что, например, предлагает "Яблоко". Именно поэтому партия туда и не пошла, у нас свой кандидат в президенты.

Елена Рыковцева: А вы как вашему кандидату обеспечите равные права на выборах? Вы же тоже не можете это сделать никак.

Галина Михалева: Мы можем это делать тем, что мы постоянно участвуем не только во всех дискуссиях, мы участвуем во всех выборах, пусть они не честные, пусть они не справедливые, но по крайней мере, там есть возможность сказать. Мы должны понимать, что, конечно, у нас авторитарный режим, но пока не тоталитарный.

Елена Рыковцева: Вы же понимаете, надоело человеку жить с этим президентом, многим надоело. Вы же понимаете прекрасно, что с вашим лидером и с вашими процентами и с возможностями, которые у вас есть, он никогда не поможет Вере решить проблему нового президента.

Галина Михалева: А я думаю, что поможет. Я думаю, что ситуация очень быстро меняется. Сто лет назад никто не ждал ни Февральской революции, ни Октябрьского переворота, а они случились. Слава богу, что есть такие люди, как Вера, которые понимают, что они в этом режиме быть не хотят. Просто не хочется, чтобы кровь была снова.

Елена Рыковцева: Ей тоже не хочется, ей тоже было неприятно это видеть на этой акции. Александр, вы считаете, почему Навальному не обозначить ту повестку, по поводу которой и ходят? Права совершенно Вера, конечно, ходят не на предмет коррупции, которая в России не так беспокоит население, как кажется.

Александр Морозов: Я совершенно с Галей не согласен. Дело в том, что все эти программы будущей России, они написаны у всех партий, все там разработано. У "Яблока" эти программы существуют тысячу лет, у Андрея Илларионова своя программа, ПАРНАС тоже разрабатывал программы, либералы вообще понаписали кучу программ, есть программы у коммунистов, даже несколько программ. Больше того, достаточно посчитать внимательно, Навальный написал такое количество текстов в ЖЖ, то там есть ответы на все вопросы, которые только можно себе представить. Там есть программные высказывания, его позиция совершенно ясна. Сторонники его понимают прекрасно, что он за расширение представительства, он на самом деле вполне себе либеральный в хорошем смысле слова сторонник свобод и демократии.

Галина Михалева: Особенно в части Крыма.

Александр Морозов: Крым – тема, бесконечно навязываемая ему теми, кто хочет его уничтожить.

Елена Рыковцева: У них очень похожие позиции с Григорием Алексеевичем, тот референдум и этот референдум.

Александр Морозов: У Навального с позицией все нормально абсолютно. Я вас понимаю, "Яблоко" сторонник реформизма, независимо от того, какой градус принимает местный авторитаризм. Оно все закрылось полностью, входа нет, тем не менее, мы будем все равно реформистски мирно стоять. Я этой позиции не осуждаю, почему бы и нет, можно в такой позиции постоять лет 20. Навальный занимает другую позицию, он говорит, что его позиция простая: давайте я своим корпусом, своим телом пробью брешь, допустите меня на выборы, хотя бы меня, а вслед за ним и новых социалистов, новых либералов, может быть каких-то умеренных националистов. То есть создать систему реального представительства. Этот его жест совершенно понятен, его нельзя не поддержать, потому что как дальше этот доступ будет функционировать?

Галина Михалева: Ты не обратил внимания, как Навальный участвовал в мэрских выборах, как его сначала посадили, потом отпустили, потом помогли ему подписи собрать, "Единая Россия" ему давала. То есть власть его просто раздувала. А может быть, он такой инструмент для власти, который очень полезен?

Александр Морозов: Это конспирология, ее обсуждать невозможно.

Галина Михалева: Факт жизни, что ему отдали подписи единороссы, какая же конспирология?

Александр Морозов: Никто не сомневается в его 27%, которые он получил, было событие. Единороссы, мы хорошо помним, вся система писала прогнозы, что он получит 3%, максимум 7%. Никто этого не представлял себе. Он обладает реальным электоральным потенциалом – это ясно совершенно.

Галина Михалева: Я не сомневаюсь, что у него электоральный потенциал есть. Просто я сомневаюсь, что его власть воспринимает как равноправного игрока.

Александр Морозов: Власть никого не воспринимает. В 2017 году надо реально смотреть не вещи.

Елена Рыковцева: Давайте Александра послушаем.

Слушатель: Я абсолютно согласен с гостьей в том плане, что у Навального действительно нет никакой реальной повестки дня, ни правого, ни левого толка. Но не согласен с ней в том, что он это делает для какого-то игрища, сборища. Такие вопросы не бывают просто так, это явный проект, проект действительно прокремлевский, провашингтонский, кто как считает.

Елена Рыковцева: Что одно, что другое – без разницы?

Слушатель: Это провластный проект, он имеет определенные цели. Он предназначен для того, чтобы не дать возглавить протест настоящим лидерам, таким, как был Боря Немцов, Рохлин, Илюхин.

Елена Рыковцева: Вашингтон тут причем?

Слушатель: Он предназначен для того, чтобы не дать возглавить протест, для того, чтобы не дать протесту настоящую повестку, как правую, так и левую, которую обозначал Немцов, Рохлин и другие люди. Для того, чтобы дискредитировать протест, увести его в полный тупик лжеборьбы, с лжецелями типа борьбы с коррупцией, с каким-то Медведевым, он не дает поднять вопрос о смене самой политической системы, которую поднимали те люди. Почему Вашингтона и Москвы, я вас кажу. Потому что вполне возможно, что и Вашингтон, и Москва заинтересованы в сохранении этого режима здесь.

Елена Рыковцева: Спрошу гостей. Мы говорили об узурпации власти, а узурпация протеста не происходит?

Александр Морозов: Эти все обвинения Навального в вождизме вполне понятны. Существует сложная ситуация, Навальный ведет игру в одиночку, плюс его круг ближайший, который в этом участвует. Персональная позиция очень четко выраженная. Все хотят, чтобы была партия больше или движение общественное массовое, но он играет с помощью сетей, затрагивает очень большие аудитории. Наш радиослушатель говорит – левая повестка, правая повестка, это была бы очень узкая повестка, одна, другая, сегментированные повестки. Они все были. Он пытается с помощью медиа поднять новый большой слой, собрал 20 миллионов, это еще не электорат, конечно, это просто слушатели, зрители, многие из них по-разному относятся. Внутри этого он пытается нащупать сторонников. Собственно говоря, это пробуждение какой-то новой политизированной среды. Но политика должна вернуться в какой-то форме в какой-то момент.

Елена Рыковцева: Даниил, как кажется вам, это во имя общей идеи сменяемости власти, борьбы с коррупцией или персонифицировано под себя он все это делает, включая смену одной площадки на другую и так далее?

Даниил Константинов: Я вынужден здесь выступить адвокатом Навального. Я не согласен со многими оценками, которые прозвучали. Во-первых, необходимо понимать, что коррупция и правящий политический режим – это синонимы. Более того, это вообще суть сложившихся общественных отношений в России от и до. Кто этого не понимает, он либо закрывает глаза.

Елена Рыковцева: Все понимают, не будем ломиться в открытую дверь.

Даниил Константинов: Требование борьбы с коррупцией – это напрямую удар по правящему режиму, причем по высшим должностным лицам. Медведева атакуют потому, что это одно из самых крупных должностных лиц, наиболее доверенное и приближенное к президенту, потенциальный преемник Путина, который умудрился засветиться в коррупционном скандале. Грех не ударить. Надо понимать, что градус нетерпимости, градус недовольства в обществе повышается постепенно. Чтобы добиться выступлений напрямую против президента, который обладает определенной популярностью, нужно пройти уровни ступеней. Нужно показать обществу, что во власти коррупционеры, что им были выдвинуты требования и вопросы, что они не ответили, что президент в конечном итоге их прикрывает лично, он лично на себя берет эту ответственность за них. И вот тогда уже, как следующий уровень борьбы, должен быть массовый протест уже лично против Путина, причем гораздо более массовый, чем был в 2011-12 годах. Поэтому для меня лично это все логично и последовательно. По поводу программ, я просто напомню, что Ельцин шел во власть с требованием борьбы с привилегиями, никакого отношения к реальной повестке дня это не имело, реальной повесткой была борьба с правящей партией. The same thing here. Назвать это можно как угодно, важна суть.

Елена Рыковцева: Нам звонит участник протеста из Москвы Иван. За что вы шли на Тверскую, если вы действительно реальный участник протеста, собирались ли вы на Сахарова, если нет, то почему, если да, то почему?

Иван: Во-первых, хотел бы сказать, что вся конкретно молодежь, которая была на Тверской, она была бы не согласна идти на Сахарова. Потому что всем уже надоело это стоялово с флагами, с призывами непонятно к чему. Власть нас не слышит, телевидение врет. Они придумывают, что мы какие-то школьники 16-летние, которым нужно только устроить Майдан. У людей, которые были на Тверской вчера, было желание показать, что мы являемся рычагом давления на власть, им придется с нами считаться. Представитель "Яблока" говорит, что у них есть своя программа. Про "Яблоко" вообще никто не знает, "Яблоко" потеряло связь с настоящей молодежью, которая будет представлять новую Россию. Сейчас это Навальный, он единственный, кто может вывести людей за один день в конкретное место, в любую точку Москвы. Мы конкретно со своими товарищами были готовы выйти в любую точку Москвы, потому что всем уже надоело это стоялово.

Елена Рыковцева: Иван, значит, вы за тем же самым Навальным на Сахарова не пошли бы, хотя это ваш лидер, хотя вы за него?

Иван: Намного это бы не отражало наше действительное желание.

Елена Рыковцева: Но пошли бы?

Иван: Да, пошли бы.

Елена Рыковцева: Но тем не менее, вы считаете, что он тоже, чувствуя некоторые настроения, понял, что больше шансов у него получить большее количество вышедших на Тверскую, чем на Сахарова?

Иван: Так и есть. Он прекрасно понимает это, понимает его команда. Я согласен, что это его стратегия. Мирные протесты уже не действуют.

Елена Рыковцева: Тогда непонятно, зачем он занимался этим мероприятием в течение двух месяцев, до конца держал людей в неведении. В конце концов раздробил даже, потому что не все узнали про то, что меняется точка. Почему тогда ему раньше было не объявить об этом?

Иван: Кому надо, кто за этим действительно следит, кто является действительным протестным движением, тот следит за этим, постоянно мониторит новости, социальные сети. То есть люди от 16 до 26 лет, такой авангард, он постоянно мониторит, следит за всем и готов выйти в любое место. Мне кажется, не столько важно количество человек, которое вчера было, а качество того, как просто масса, которая поддерживала вчерашний протест, действовала на Тверской, показывая, что мы среди обычных людей можем стоять, не боясь, не скрывать свои лица, выкрикивать лозунги, которые вчера выкрикивали, попадать под дубинки, под пресс, который специально ОМОН создал. Интересную вещь вчера заметил, когда ОМОН оттеснял всех с Пушкинской площади, стояли гражданские полицейские и говорил офицерам ОМОНа, что мы свои. То есть в толпе были переодетые гражданские полицейские, которые то ли вылавливали зачинщиков, следили за ними, либо сами как-то провоцировали давку.

Елена Рыковцева: Давайте посмотрим, что прохожие говорили по поводу вчерашних событий.

Your browser does not support HTML5

Испортил ли Навальный праздник?

Елена Рыковцева: Руслан, здравствуйте. Вы шли конкретно на Тверскую или вы собирались на Сахарова?

Руслан: Я собирался на Сахарова, но вот после публикации видео Навального пришлось переместиться на Пушкинскую площадь.

Елена Рыковцева: Для вас предпочтительнее акция разрешенная или такая, какую вы увидели на Тверской?

Руслан: Скорее всего, я бы выбрал Тверскую как раз.

Елена Рыковцева: За что вы пришли, как вы сформулируете для себя то, почему вы приняли участие в этой акции?

Руслан: Конечно, пришел поддержать народ, который неравнодушен, кому надоела политическая власть, которая находится в руках у определенного круга людей.

Елена Рыковцева: Я думаю, можно делать обобщение, что идут они против узурпации власти.

Галина Михалева: Дело в том, что сейчас в Москве будут муниципальные выборы, чем больше молодых будут идти не за Навальным, а будут баллотироваться на муниципальные выборы...

Елена Рыковцева: Если они поверят, что эти выборы хоть что-то для них изменят.

Галина Михалева: Это замкнутый круг.