Trump in Paris. Impeaching will wait

Trump flew to Paris to the day of the capture of the Bastille

US President Donald Trump flew to Paris, where he met at the Champs Elysees with Emmanuel Macron. Some congressmen, representatives of the Democratic Party, put forward the question of the possibility of impeachment of the head of the White House for discussion. Trump once again rejected the accusations of conspiracy with the Kremlin. France President Macron reproached Germany for extracting benefits from troubles in the eurozone.

Meeting Presidents Emmanuel Macron and Donald Trump in Paris

Program guests: American journalist Mikhail Taratuta , international radio observer Liberty Efim Fishtein, Radio Office of Radio Liberty in Paris Semyon Mirsky, political analyst Viktor Kovaldin .

The host is Mumin Shakirov.

Mumin Shakirov: US President Donald Trump flew to Paris, where he met with his colleague Emmanuel Macron.

The Democrats of the Congress put forward the issue of impeachment of the head of the White House for discussion. Trump once again rejected the accusations of conspiracy with the Kremlin and supported his son Trump Jr., who met last summer with people from Russia, who promised to provide incriminating evidence for his rival in the presidential race Hillary Clinton. On this issue, France President Macron adheres to a policy of non -interference in US affairs.

Guests of Radio Liberty-American journalist Mikhail Taratuta, political analyst Viktor Kuvaldin. According to Skype from Prague, an international radio observer of Radio Liberty Efim Fishtein, from Paris - Radio Observer Liberty Semen Mirsky.

The press conference has just ended, it lasted more than half an hour, but nothing special was said there, except that Donald Trump supported his son, who published correspondence with people representing the Russian side that they supposedly prepared compromising. But compromise, as I understand it, did not work, at least, this explains Trump Sr..

Michael, what does Donald Trump and Emmanuel Macron have in common and what does it share?

Mikhail Taratuta: As I understand it, Macron would like to involve Trump again in the European circle and avoid the isolation that the United States was subjected to. Since Trump was given a serious challenge to Europe - and on the issue of climate (there was a way out of the agreement), and a reluctance to work on the conclusion of a trade agreement with the European Union. And the Europeans were very scared in May, because he did not support the 5th article of the NATO Charter: the attack on any NATO member is an attack on everyone. That is, the issue of security rose very seriously. And between America and Europe there was a very serious split.

It seems to me that the invitation of Macron means an attempt to establish a shaken relationship. For Trump, this is also very important. His situation reminds me a little to the situation of Russia: it falls into isolation, and it is necessary to have at least some friends. And in the person of Macron, I think, he is looking for an ally, friend.

I think their negotiations will not bring anything concrete, because two positions-on climate and trade-in my opinion, are implacable at this moment. But at least, the opportunity to speak through Macron with Merkel, who was very offended, apparently, with other leaders.

Mumin Shakirov: Victor, and to whom will this meeting bring more dividends - Macron or Trump? Or, since they are both newcomers in politics, will they share this success equally?

Viktor Kuvaldin: I think that Macron, when he invited Trump, first of all thought, of course, about himself, about his position. He is a new, young, very ambitious person, just won a brilliant victory, one might say even two victories - both in the presidential election and in parliamentary. But his position is not easy. Reforms need to be carried out. Germany spent them, but he did not. Now he again establishes a bunch of Paris - Bonn. Therefore, for him, even purely symbolically, the invitation of such a figure as Trump is important. He was the first to invite Putin. That is, he invites figures from the very first row. And this allows him to say that if France is not in the Premier League, at least she is close to her.

And for Trump it is very good. This is a symbolic day - July 14, the French Revolution. The United States was closely connected with France. Frenchman Lafayette is one of the heroes of the French Revolution. They were friends against a common enemy - it was the UK. Accordingly, the meeting is symbolically loaded. Well, presidents are also people. Perhaps he is pleased to leave Washington for a few days, where not everyone is fiercely loved. Perhaps the first lady likes Paris. Plus, he still had to solve some political tasks. Still, to show that in the European Union he sees not only Eastern Europe, not only Poland and the eastern group of countries, but sees Western Europe, sees the largest powers.

On the other hand, and who to go to? Go to May? To Merkel?

Mumin Shakirov: Efim, you watched the press conference, it was commented on the Current Time channel. What were your expectations, and were they justified after this meeting?

Efim Fishtein: Yes, they were justified. But it must be said that between the attitudes of Donald Trump and Emmanuel Macron lies the abyss. These are directly opposite attitude. Trump believes (as Solzhenitsyn once wrote in the work “How to equip Russia”) that it is necessary to equip the world from his house, from his city, from his country, according to expanding. Macron, in contrast to “America - is primarily,” believes that the Great Planet should be made again. Although I do not quite understand what the greatness of the planet is. He is disturbed by the state of interstellar space. In general, there is a psychological package that the less we can equip our world, the more we strive to equip the universe. This happens when we are talking about humanity, not a person.

So, a derivative is derived from this different attitude: Trump's desire for bilateral transactions, negotiations, bilateral positioning; Macron's desire for multilateral, where conspiracy is possible, the blockers of the weak against the strong and strong are in a disadvantageous situation. Everything is made from this message, from this attitude. If we start talking about specific things, we will find that this applies to trade and climate.

Macron, like many, prefers, as Khoja Nasruddin said, to teach the donkey the language, because either the vizier will die, or the donkey will die. It is better to take obligations with a centenary prospect - until 2100. Then, of course, no one will have to answer for possible mistakes. Trump is a man of applied views, so he is not a supporter of long -term, going beyond the historical framework of obligations. Here and the difference between their positions. Naturally, both of them believe that there should be some image, political dividends from this meeting. And they will be.

I was surprised by one of Trump's statements that I did not expect. Until now, Trump has never spoke (perhaps extremely rarely) that part of his program, perhaps the most important part, is a struggle against the so -called “deep state” - with a bureaucracy that permeates all the pores of a modern Western democratic society, and as Trump put it, is a “parasite on the body of society”. Trump spoke about this for the first time, and put it in the first place. And that surprised me very much. Because most of Trump’s transformations during his presidency are associated precisely with deregulation, with deburisting, with the removal of some excessive bureaucratic mechanisms. And here Trump said this for the first time and clearly.

Mumin Shakirov: At a press conference, we heard that he supported Macron when they talked about the bureaucracy to make it less, and emphasized it.

Semyon, is it true that the Parisians, the French are more likely to welcome Macron's meetings with Putin or with other leaders than a meeting with Trump, who is less popular? And if so, then why, in your opinion?

Semen Mirsky: To say that Trump is less popular in France is to say nothing. Trump is a favorite target of French comedians, satirists, caricaturists.

If we compare the measures of the popularity of Putin and Trump, I would say that both are very unpopular here, but for very different reasons. If in Putin the French see a cynical, mother, a politician who left the KGB school, then Donald Trump is considered rude, boor and amateur.

There is another most important point. The fact is that Macron is trying not to equip the planet, but to save it. And Trump’s decision to withdraw from the Parisian climate agreements, if there is no radical change in American politics, threatens the death of life on Earth. In France, ecology, everything related to climate warming on our planet, occupies the very first place among the concerns of the enlightened part of the population. The Minister of Ecology in the government of Macron Nicolas Yulo (not because he wants to be a minister, but because he put most of his life on this business) said on the eve of Donald Trump's arrival in Paris: "I can’t imagine how I can shake the hand for this person." And Trump’s position in relation to the climate and his decision to withdraw from the Parisian climate agreements ... By the way, he again said at a press conference that he was not ready to revise his position regarding the Parisian agreements. This fact largely determines the French attitude to Donald Trump.

Of course, there is a solemn side of the visit, there is a tomorrow's military parade on the Champs Elysees, the Bastille Day, the parade will take part in the units of the US Armed Forces, because along the way the 100th anniversary of the United States entered the First World War. All this occupies its appropriate place. But the fact that the French, they say, are able to change the attitude as a result of all this pump, all this brilliance accompanying the visit of President Trump and his wife to Paris, this in no way changes the prospect, does not change the perception of the role that Donald Trump plays in the modern world.

Mumin Shakirov: What place is Trump left for France? And which of the European leaders is kind and warm to Trump, and who takes it as a given, as a reception of an official leader?

Mikhail Taratuta: I have not heard about warm relations at all. Perhaps Teresa May. Since England and America combine special relations, both historical, and political, and special obligations. I do not know, with regard to her personal feelings. I think that in general, Trump is probably an unimportant attitude in Europe.

Mumin Shakirov: None of the leaders?

Mikhail Taratuta: I think yes. Because he, as it were, does not fit into this club, he is a stranger. And his aspirations - American First ("America above all") - is a very unpleasant slogan for Europeans. The new isolationism of Trump, as it is sometimes called, is very worried about Europeans.

Mumin Shakirov: I have to remind you that London Mayor Sadik Khan and US President Donald Trump recently exchanged custody through Twitter. These were some unpleasant statements addressed to each other. This is regarding the fact that England is an ally.

Large politicians founded the European Union in order to make a policy more independent of the United States. Now decisions are made collegial. There is a city of Brussels where important decisions are made. And how much can America affect the internal situation in Europe, when compared with the history of 30 years ago? When it was fragmented, America had the opportunity to conduct bilateral relations and put pressure on its rivals-or to make any concessions. And now the European Union is still a single whole. How difficult is America to influence domestic policy? She acquired or lost due to the fact that there is an European Union?

Viktor Kuvaldin: Still, historically, the European Union was not based as an independent center of power opposing America, it was based so that there were no more wars in Europe, so that the historical reconciliation of the French and Germans occur. Moreover, it was based then with the very active support of the United States. The birth of the European Union is largely associated with the successful implementation of the Marshall Plan. He (and remains, I think) a partner and ally of the United States.

Another thing is that due to the fact that Donald Trump tried to reset the burden of leadership of the United States, believing that it became a large extent a burden. And of course, this caused serious concern in the European Union. Nevertheless, I think that there are levers, and the levers are very significant, both economically, politically, and military-strategically they are connected. There is an American party in the European Union - Eastern Europe, which supports Donald Trump. Another thing is that now (and probably, the most representative figure is Merkel) the European Union, probably for the first time in many years, thought about the fact that it is necessary to become more and on its own legs, we must more try to ensure its security, its defense capabilities. But at the same time, it does not seem to me that some element of anti-Americanism is laid in this.

Mumin Shakirov: Some observers call President France Macron "Atlantist". Efim, what is this expressed if this term is used?

Efim Fishtein: Macron is a new person on the political stage. It is very difficult now to give his exact psychological portrait and compose a system of his aspirations, intentions. In any case, it is clear that he does a lot based on image motives - as they say, "good marketing" or "PR". Undoubtedly, his desire to maintain Atlantic ties with the United States in particular, and with Britain, is laid here. The fact is that Macron never refused the Atlantic positions of the French government. It should only be noted that France over the past few decades always kept extremely distant from the NATO military bloc, from the general aspirations of the West.

Did Trump come up with such tension, as the translation of the NATO headquarters from Paris, as the non-participation in the Iraqi war, was a demonstrative refusal and so on. Complex, stressful places in these relationships, which were not invented by Trump. By the way, Trump never refused the 5th paragraph of the NATO Charter, he only called on other states-NATO members to fulfill their obligations. Since when is non -fulfillment of obligations considered a dignity?! After all, countries have taken on obligations to introduce 2 percent of GDP to the general cash desk. At the same time, the United States bears the main burden.

Even highly hypertrophied climatic problems-on the verge of manic-lane syndrome-are a way to lead Europeans from today's problems, which can be solved, to problems, perhaps unresolved. Because the dispute is not conducted about whether there is some warming or cooling. By the way, today they are called "climate changes", and not "warming and cooling." The dispute is on whether such changes are cyclical, or a person can make adjustments, can really affect climate change. This is what a dispute is being conducted. And in this case, the general manic-lane atmosphere and some obligations until 2100 are how to withdraw France from the circle of real problems. And France will have enough of them.

As for Atlantic connections, you need to wait a couple of weeks or months. Because Macron did not yet determine in many ways. He really tries, inviting statesmen of different types of state system ... And Putin was an example. Macron nevertheless broke through a certain ethical blockade around Russia and the Russian president that Putin invited Paris. He is trying to solve his own problems. Again, this is a surrogate of upcoming reforms. He needs to do his own business - to reform the economy that suffers from severe ailments. He is still trying to increase his prestige.

Mumin Shakirov: We know Trump as an outrageous calm. Not only American, but the whole world press constantly writes about him. And here, in my opinion, Macron became the outrage of calm when he criticized Germany with criticism. Literally a couple of quotes: "Macron noted that I would like to see the Eurozone more homogeneous. Meanwhile, at present, the EU countries that already have a duty are gaining even more obligations, while competitive states, such as Germany, continue to strengthen their positions."

Semyon, could you explain what he means by this?

Semyon Mirsky: I would say that this criticism must be placed in the framework in which it should be. We are talking about the disagreements of two statesmen-Emmanuel Macron and Angels Merkel, who, according to most of the most important political and military-strategic problems, converge in opinions. There is no need to talk about disagreements between the destructive order between Macron and the Angel Merkel. After all, friendly relations suggest the ability to criticize both side. And those disagreements that exist today between Paris and Berlin should not attach excessive significance.

Действительно, глядя из Парижа, из Франции, Дональд Трамп – фигура абсолютно отрицательная, даже во многом смехотворная. Но Эммануэль Макрон прекрасно знает, что до Дональда Трампа в Белом доме было 44 президента, Трамп – 45-й, и после него еще будут президенты Соединенных Штатов Америки. Как сказал человек, прекрасно разбиравшийся в этих делах: диктаторы приходят и уходят, а народы остаются. Я бы добавил: остаются не только народы, остаются государства. В этом отношении Эммануэль Макрон – человек высокообразованный и очень тонко чувствующий политический нерв в любой конкретной ситуации. Он понимает, что время работает как раз на него, а не на Трампа.

А кажущееся противоречие для меня ассоциируется с известной цитатой из монолога Мефистофеля в трагедии Гете "Фауст". Мефистофель говорил: "Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо". Тут была сказана фраза, что Евросоюзу пора становиться на собственные ноги. Это совершенно верно и тонко замечено. Десятилетиями Франция и Западная Европа в целом прекрасно располагались под американским ядерным зонтиком, позволяя себе такую сомнительную роскошь, как взнос в общий фонд НАТО, который был гораздо ниже их объективных финансовых возможностей. Разницу между суммами, которые были необходимы, которые платили европейцы и вносили Соединенные Штаты Америки. Дональд Трамп решил положить конец этому противоестественному состоянию дел. Спасение европейцев должно быть делом рук самих европейцев. И этот урок является уроком абсолютно положительным как для Франции, так и для Европы в целом. Такой вот диалектический момент.

Я бы сказал, что визит Трампа в Париж будет поворотным пунктом в отношениях между Францией и Соединенными Штатами. Потому что Трамп, находясь в городе Питтсбурге и говоря "моя забота – это Питтсбург, штат Пенсильвания, а не Париж и Франция", он поймет, что одна планета, потепление климата – это неумолимая часть реальности. И если потеплению планеты, со всеми вытекающими отсюда катастрофическими последствиями... и здесь нет ни малейшего невроза, потепление климата – самая большая угроза миру на Земле, грозящая засухой, войнами, голодом. Поэтому я думаю, что встречаясь с политическими деятелями, которые занимают по этому вопросу абсолютно разумную и конструктивную позицию, даже такой человек, как Дональд Трамп, в конечном итоге поймет собственную ошибку, и пока он еще находится в Белом доме, пока еще не произошел импичмент, может быть, кое-чему научится.

Мумин Шакиров: И что касается импичмента. Члены Палаты представителей США (демократы) инициировали процедуру импичмента Дональду Трампу из-за отставки главы ФБР Джеймса Коми. И сейчас его сын, Трамп-младший, обнародовал переписку с людьми, представляющими российскую сторону. Речь идет об адвокате Наталье Весельницкой. На фоне того, что не первый раз идут эти скандалы, насколько есть угроза импичмента? Против Трампа настроены очень серьезные издания, которые практически в ежедневном режиме бьют по нему очень мощно и из всех орудий. Будут ли ему и дальше создаваться проблемы?

Михаил Таратута: Проблемы будут создаваться обязательно, и много проблем. Но надо все-таки понять, что такое импичмент. Импичмент – это не отрешение от власти, это процедура, в ходе которой законодатели определяют виновность или невиновность. И только после этого выносится приговор законодателей. Эта процедура разбита на два этапа. Первый этап занимает очень много времени. Сейчас инициатива двух демократов поступит в юридический комитет, там будет рассматриваться, действительно ли обвинения и претензии имеют какую-то почву. Дальше это пойдет в другие комитеты. Затем палата целиком будет голосовать. Надо принять решение простым большинством. Но у республиканцев такое преимущество, что очень трудно будет демократам добиться успеха. Но, допустим, так случится, что это пойдет затем в Сенат, будет рассматриваться в Сенате, и только две трети голосов сенаторов надо набрать, чтобы импичмент превратился в отрешение от власти. Таким образом, при том преимуществе, которое имеют республиканцы в Конгрессе, уже одно это маловероятно.

Но главное то, что Трамп ведь не совершил никакого преступления, которое подпадает под импичмент. Пока это все разговоры, обвинения. Демократы не в состоянии примириться с тем, что они проиграли. И делается абсолютно все, ведь работает убойная машина, штабы работают на уничтожение Трампа – юристы, пиарщики, к ним присоединились 90 процентов, наверное, прессы. То есть Трамп неприемлем для этого круга. А пресса имеет очень сильный либеральный уклон, то есть приближается к демократам, и она полностью поддержала Трампа. И создается среда: вроде бы уже все, надо выкидывать Трампа из руководства страной, но фактов нет. Что такое разговор сына Трампа с нашей Весельницкой?! Это разговор ни о чем. Но из этого создается дело.

Мумин Шакиров: Но мы не знаем, о чем они говорили. Он же встречался с ней. Он сказал, что ничего конкретного Весельницкая не предоставила.

Михаил Таратута: Дело даже не в том, что она не предоставила. Сам факт его встречи, может быть, был некрасив с точки зрения этики, но это не преступление. Кстати, уже многие юристы выступили по этому поводу, что преступления-то здесь нет.

Мумин Шакиров: Михаил, вы прекрасно знаете законодательные инициативы американских конгрессменов, сенаторов. Одно дело, когда ты нарушил какие-то правила приличия, а другое дело, что ты соврал. Дональд Трамп сказал, что он не знал о том, что его сын встречался с этой женщиной. Он сказал о том, что ему об этом сообщили совсем недавно. Верить в это или не верить – это вопрос открытый. Мы же знаем историю с Клинтоном, когда он сказал неправду, и это чуть не закончилось импичментом.

Михаил Таратута: Это разные вещи. Клинтон под присягой говорил неправду.

Мумин Шакиров: Но и Трампу могут предоставить такую возможность – что-то сказать под присягой.

Виктор, а как вам позиция Трампа, как его поведение? Он сказал, что была встреча. "А кто бы отказался от компромата против твоего соперника? Правильно сделал, что встретил. Но, к сожалению, компромата на Хиллари Клинтон не было". То есть он не пасует, а идет в контратаку. Не приведет ли это к тому, что Дональд Трамп "сорвет резьбу"?

Виктор Кувалдин: А почему он должен сорвать? До последних дней вы слышали фамилию – адвокат Весельницкая?

Мумин Шакиров: Нет, конечно.

Виктор Кувалдин: И я не слышал. Вы сказали: человек, который представлял Россию. Но это не близкий друг президента, не из администрации президента. Это человек, который не занимает никаких официальных постов. Это не человек из спецслужб.

Михаил Таратута: Это маркеры, которыми метят практически все, что касается Трампа, – "он связан с Россией".

Мумин Шакиров: Из серии: то ли он украл, то ли у него украли?

Виктор Кувалдин: Правильно. С одной стороны, есть юридическая сторона, и она очень важна в данном случае. И там, как мне кажется, найти против него что-либо будет очень трудно. Он в Белом доме уже полгода. И если бы что-то реально было, поверьте, это бы уже выложили. И Коми бы себя по-другому вел, когда он давал показания под присягой. Он тоже ведь был очень осторожен, а уж он-то знает многим больше, чем любой журналист в Соединенных Штатах.

Но есть и другая сторона – политическая. Импичмент формально объявляет Конгресс Соединенных Штатов, реально во многом участвует американский народ. Импичмент можно объявить ослабевшему президенту.

Я могу напомнить историю с президентом Рональдом Рейганом – "Иран-контрас", который чисто попадал под импичмент. Но одна из американских газет совершенно справедливо написала, что поднять руку на Рональда Рейгана тогда – это то же самое, что пристрелить домашнего любимого пса. Да, он был популярным президентом.

У Трампа есть своя база – это 40 процентов. У него есть 20 процентов, которые с ним идут до конца. И есть еще 20 процентов, которые его поддерживают. Для них это "свой парень", на которого ополчилась космополитическая американская элита. Действительно, на него идет страшный накат со стороны средств массовой информации, и чем сильнее он будет, тем сильнее будет у этих людей желание защитить его. Потому что они это воспринимают как удар, направленный против них.

За Трампом стоит "забытая Америка" – люди, у которых нет особого образования, которые были связаны с отраслями, уходящими во многом в прошлое, люди, которые живут в сельской местности, которые теряют статус и видят, что приезжают, например, азиатские мигранты и сразу занимают верхние позиции. И Трамп выразил их настроения. Поэтому мне кажется, что непосредственной угрозы импичмента нет. Но, конечно, это факт, с которым надо считаться.

Смысл заключается в том, чтобы сковать Трампа, не дать ему возможности действовать, в частности – осуществлять его программы. В этом смысле он действительно нажил очень серьезных врагов. Потому что нельзя ссориться с журналистами и спецслужбами.

Мумин Шакиров: Мы знаем из истории, что пресса – это серьезная сила, особенно в Соединенных Штатах. Я вспомнил историю 60-х годов, когда Линдон Джонсон был повержен великим Уолтером Кронкайтом. Когда Кронкайт съездил во Вьетнам и позволил себе высказать собственное суждение в одной из своих программ, то Линдон Джонсон сказал: "Сегодня я потерял среднюю Америку", – и на этом его политическая карьера закончилась. По-моему, он не смог пойти на второй срок.

Михаил Таратута: Это была особая ситуация.

Мумин Шакиров: А за полгода пребывания у власти изменился ли Дональд Трамп хоть в какую-то сторону? Или он продолжает жестко держать свою позицию?

Михаил Таратута: Он очень изменился. Он скорректировал практически всю свою внешнеполитическую программу. Она не так сильно отличается от американской классики последних десятилетий.

Может быть, единственное, в чем он соблюдает именно "трамповский" подход – это в бюджетной политике. И было несколько указов по борьбе с бюрократией.

А внешнюю политику он же скорректировал. Он же выступал под флагом, что "хватит Америке заниматься другими странами, займемся своей страной, что НАТО устарело". Все очень сильно изменилось. "С Россией надо наладить отношения". Ничего не налажено, введены даже новые санкции. Да, была символическая встреча с Путиным. Ну, дай Бог, чтобы она что-то дала, конечно. Я очень скептически отношусь к ближайшему будущему.

Но Трамп столкнулся с тем, чего он не мог себе даже представить, – с саботажем собственного аппарата. Это "Deep State". А это страшная вещь. Потому что компромат, имеющий очень серьезное и стратегическое значение в некоторых случаях, утекает, неизвестно, кто этим занимается, кто "слив" устраивает. Его решения тормозятся, его действиям мешают, палки в колеса вставляются очень сильно. И он не понимает, как работает система. Он был хозяином корпорации, он сказал – его слово выполняется. Правительство работает по-другому. Там есть порядок согласований, который он не знает и знать не хочет. Ну, потихоньку он учится, конечно. Но я думаю, что ему еще очень много надо...

Мумин Шакиров: Очень многие пишут, что Кремлю было выгоднее иметь дело с Трампом, нежели с Хиллари Клинтон, симпатии Кремля были на стороне Дональда Трампа. Почему Путину выгоднее иметь отношения с Трампом, нежели с Клинтон? Ведь Трамп непредсказуем, как он показал не один раз. Клинтон хорошо знакома Владимиру Путину. Почему Кремль поставил на Трампа?

Виктор Кувалдин: Ну, надо еще доказать, что Кремль ставил на Трампа. Но было ясно, что в лице Хиллари Клинтон мы получим очень жесткого оппонента, очень опытного политика, пользующегося поддержкой и американской, и мировой элиты. Возможно, в Кремле видели в Трампе "свежего" человека, который не связан этими обязательствами, который может постараться изменить ту колею, в которую попали наши отношения при предшественнике Трампа – при Бараке Обаме. Возможно, там увидели этот шанс. Но и Трамп, конечно, не ожидал, что он столкнется с такой обструкцией среди элиты, он все-таки оказался чужаком в стране и даже в своем собственном аппарате.

Америка – другая страна. Америка построена на системе сдержек и противовесов. Все-таки в России в соответствии с нашей политической традицией мы привыкли, что есть первое лицо, оно решает если не все, то очень и очень многое.

Мумин Шакиров: В нынешней ситуации у первого лица почти царские полномочия.

Виктор Кувалдин: А полномочия американского президента все-таки гораздо скромнее. Одного американского историка, который посвятил всю свою жизнь изучению американского президентства как института, спросили, к чему он в итоге пришел. И он сказал: "Я пришел к тому выводу, как мало может сделать американский президент". Есть Конгресс, есть Верховный суд, есть пресса, есть общественное мнение. И в этом смысле, возможно, у нас были несколько завышенные представления о том поле для маневра, о той степени свободы, которой обладает американский президент.

Плюс еще одно следствие. Я думаю, что независимо от того, сколько пробудет Трамп в Белом доме – один срок, два срока, придется ли ему уйти раньше, все-таки институт президентства будет очень сильно ослаблен.

Мумин Шакиров: А как работает американская бюрократия, исполнительная власть в данном случае, когда находится под мощным прессом демократов, оппонентов Трампа, и прессы? В этой машине бывают перебои?

Михаил Таратута: А какую бюрократию вы имеете в виду?

Мумин Шакиров: На главу Белого дома оказывается мощнейшее давление и со стороны оппонентов-демократов, и со стороны прессы, и постоянные выбросы материалов, которые не очень лицеприятны. Есть бюрократическая машина – исполнительная власть, администрация президента. На это оказывается какое-то влияние? Или все-таки эта машина, которая работает надежно и по всем пунктам?

Михаил Таратута: Я бы так не сказал, особенно в той ситуации, когда отношение бюрократии к власти очень разное. Есть люди, которые лояльны, профессиональны, но есть и те, которые сопротивляются.

Что касается прессы, мне кажется, мы сейчас очень сильно преувеличиваем ее влияние. По последним опросам, прессе доверяют только 3 из каждых десяти американцев. То есть это абсолютное отсутствие доверия, я бы сказал. Это общее по стране. А среди республиканцев и того меньше – 14 процентов только доверяют. А поскольку это пресса против Трампа, пролиберальная пресса, значит, она укрепляет и без того сложившееся отношение к Трампу "антитрамповцев". Республиканцы не смотрят и не читают все, что делает либеральная пресса. У них есть канал FOX, есть The Wall Street Journal, Chicago Tribune и так далее – другие издания, которым они верят, которые как бы укрепляют их собственное мнение. Так что пресса – это не вопрос.

Ведь Трамп шел с лозунгом осушить "Вашингтонское болото", лозунгом борьбы с истеблишментом. Но похоже, что истеблишмент тонет в этом болоте пока. Конгресс, на мой взгляд, стал абсолютно дисфункционален. Республиканцы и демократы не могут найти консенсуса практически ни по одному вопросу. Есть только одно, что их объединяет, – это отношение к России. Это единственный консенсус, который у них есть. Законы не принимаются, все тормозится. Не идет толковая работа над законами. Потому что Конгресс, по-моему, больше занят расследованиями в отношении Трампа.

Конечно, управление страной сейчас находится в полном раскардаше. И думаю, самая большая задача Трампа сейчас – внести в это какой-то порядок.

Мумин Шакиров: Не прекращаются скандалы, связанные с Россией. Всплыли новые имена – Наталья Весельницкая, семейство Агаларовых (известный девелопер, который строит вокруг Москвы и в самой Москве). Откуда эти люди появились? Это случайность или все-таки закономерность, что Россия продолжает присутствовать во внутренней политике Америки?

Виктор Кувалдин: Сначала два слова по предыдущему вопросу. Вы сказали о машине. Но для того чтобы управлять машиной, надо, чтобы она была. В Америке больше 500 высших постов в администрации – это назначенцы президента. На сегодняшний день две трети из них не заполнены. Трамп все-таки человек не из политики, команды нет, опыта нет. И сейчас он еще десять раз должен думать, кому он может доверять, а кому не может доверять в этой ситуации.

И по поводу отношения к России. Я боюсь, что это устойчиво. К сожалению, мы попали в фокус негативных ожиданий, негативного восприятия и американской элиты, и очень значительной части американского общества. Мы здесь отвечаем и за свои грехи, и не за свои. Все-таки Америка – страна особая, это страна с мессианским, манихейским сознанием. В американском представлении, мир делится на мир добра и мир зла. Естественно, американцы всегда на стороне добра. К сожалению, мы устойчиво заняли позицию мирового зла и оказались в фокусе негативных ожиданий. Даже независимо от того, что сейчас мы конкретно делаем, какие шаги мы предпринимаем. И это очень нехорошо. Я думаю, что нам надо приложить очень серьезные, продуманные усилия, чтобы выйти из этой неудобной и ничего хорошего нам не обещающей позиции.