Knight of the Queen

About Alexei Batalov and Anna Akhmatova - Mikhail Ardov in the program of Leonid Velekhov

Leonid Velekhov : Hello, on the air of freedom is a radio that is not only audible, but also visible. In the studio Leonid Velekhov, and this is the new issue of the program "Cult of Personality", which you also watch on the TV channel "Present time". Our program, as you know, is not about tyrants, it is about real personalities, their fate, actions, their views on life.

Today I have a wonderful personality, Archpriest, writer Mikhail Ardov , but the program will not be about him, since we spoke about him in this studio almost two and a half years ago. This time we will talk about his brother - an unforgettable actor Alexei Batalov , who was gone a month ago.

Mikhail Ardov : I want to tell you such a joke, which, as it were, is connected with the name of your program. I say that in our country, since Stalin's times, little has changed. Then there was a cult of personality, and now the cult of cash.

Leonid Velekhov : Grandnose! Bravo! ( Laughter in the studio ) Good consumption for further conversation.

(Video about Alexei Batalov. Sailing text : when we ask ourselves as a question of how Russian culture managed to preserve and carry ourselves through the 70-year dominance of Soviet power and the Sharykovs, which were touched by this authority to tame the arts, we must first remember those houses and families where the values of the old culture were protected, as a relay, from generation to generation. The legendary “House on the Horde” is more precisely the apartment of the writer Viktor Ardov and the actress of Nina Olshevskaya in the house on Bolshaya Ordynka 17 is a classic example of a house in which Akhmatova, Pasternak, Zoshchenko, and such a family that gave Russia a wonderful actor Alexei Batalov and the remarkable memoirist Mikhail Ardov.

Alexey Vladimirovich Batalov, who was gone in June this year, seemed on the screen the embodiment of the human type called the Chekhov intellectual, even when he played absolutely Soviet young people or completely ordinary workers. And when he had played the heroes of Chekhov, Tolstoy, Bulgakov, here, even between the image and the performer, as the actors say, the needle could not be stuck ...

This acting manner, subtlety, culture of human feelings itself-everything went from there, from home, from parents, and, of course, from Anna Akhmatova, who spent more days a year in the house on Horde than in his native St. Petersburg, and with whom the Batalov-Ardov brothers, despite the age difference, was connected by friendship, and above all, of course, a sense of knightly in the queen Russian poetry.)

Studio

Leonid Velekhov : Mikhail Viktorovich, the story of your family is unique in all respects. This is the famous house - an apartment in Bolshaya Ordynka, 17. This is the family itself. Now this is already a whole family, filled with remarkable personalities, remarkable destinies, biographies associated with the history of Russian, Soviet culture. These are finally people who came to this house, as they say, to a light, just a genius, lighting of our Russia!

Mikhail Ardov : At least three Nobel laureates. ( Laughter in the studio ). (From ed. - Pasternak, Brodsky, Solzhenitsyn are meant).

Leonid Velekhov : Not bad. So, this, indeed, for which thread, do not pull your family and home story here, some unusually interesting narrative is unwound. But today we are talking about Alexei Vladimirovich Batalov, a completely amazing actor, a favorite of several generations of people. The kingdom is heavenly.

Mikhail Ardov : I pray now all the time about him.

Leonid Velekhov : The forty days have not even passed ... And, of course, our conversation for sure, due to what I said, will splash out, as they say, beyond this single, albeit wonderful biography.

I want to start first. You are brothers, but half, unified.

Mikhail Ardov : Yes, this is called single -industrial. Now on the occasion of general wildness, this word, in general, is gone. Usually they write about us - summary.

Leonid Velekhov : Yes, these are single -industrial, when the mother is one at the brothers. And when the common father, then these are consumer.

Mikhail Ardov : Yes, absolutely true.

Leonid Velekhov : The difference in the age of almost nine years ... How did relations develop in the family? Who was he for you - a role model or, conversely, the subject of jealousy, maybe?

Mikhail Ardov : Come on, I will tell you the very first two memories of him.

Leonid Velekhov : Come on!

Mikhail Ardov : Our mother is with us three (still my youngest, brother Boris) was in evacuation in the city of Bugulma. And there she organized the theater in which Alexei began his career. Now this theater is named Batalov.

Leonid Velekhov : Although, as he himself writes in memoirs, it would be more correct if he had the name of Nina Antonovna, your mother.

Mikhail Ardov : Of course. And in 1942 or in 1943, I don’t remember exactly exactly, my father, who worked in an army newspaper, received a vacation and came to us in Bugulma. And I remember such a scene: about the house where we had housing, a wooden house, a father with a TTI pistol shoots from TT on firewood, on the lady. And we are small, we run after each shot and look for traces of bullets in these firewood. This is the first memory. And the second is already in 1946, when our family shot a cottage in Valentinovka. And one of the nearest summer cottages was shot by Alexander Vertinsky with his wife and small daughters. And he sang for neighbors from time to time there. And Alyosha, he was seventeen years old, began to imitate him. He dressed up and sang, gestured, everything was very similar.

Leonid Velekhov : In general, a born artist.

Mikhail Ardov : Yes. And I must say that my father, when his parents got married, he immediately fell in love with him very hotly.

Leonid Velekhov : This was very interested in me - how the relationship with my father developed.

Mikhail Ardov : And he carried it through his whole life. The only thing that caused his displeasure was that Alyosha studied poorly in the last grades of the school. He could not comprehend neither physics, nor mathematics, nor chemistry.

Leonid Velekhov : Do you remember how Viktor Efimovich Alexei said? "Your education is like laundry, lower." ( Laughter in the studio )

Mikhail Ardov : Yes! I must say that in our school - then I also studied at this school and graduated from it - there was a smart and very beautiful teacher of history, Evgenia Israelievna Kapitonova. Then she and her husband, a colonel of intelligent, were friends with my parents. They also lived on Horde. And when at some pedagogical council it was about how Batalov is studying poorly, she spoke and said: “So I warn you-our school will still be proud that Batalov studied here!” ( Laughter in the studio )

Leonid Velekhov : Oh, what a Cassandra!

Mikhail Ardov : Yes. And then, when he entered the Moscow Art Theater School, he became one of the best students. He received a named scholarship named after Moskvin. So everything was already fine there. But my father said that he was concerned since childhood, because he was afraid that such a typical actor would come out of him.

Leonid Velekhov : Actor actor, what is called.

Mikhail Ardov : Yes, he will sit with drinking companions in the WTO restaurant ...

Leonid Velekhov : The actor's place is in the buffet!

Mikhail Ardov : Yes, yes. And he will say this: "I go out onto the stage. The public: Ryaya!" ( Laughter in the studio ) But nothing of the kind happened. He was always quite far from bohemia. And in terms of alcohol, it is also extremely restrained.

Leonid Velekhov : And this is the uniqueness of his individuality - in the combination of modesty, intelligence and acting charm, acting gift of reincarnation.

Mikhail Ardov : Yes, yes, yes.

Leonid Velekhov : Tell me honestly, who loves the three of you most of all?

Mikhail Ardov : I think that in the end of the youngest, Borya. Because he had some difficulties in life all the time, he got divorced, married ...

Leonid Velekhov : died early.

Mikhail Ardov : Yes. Alexey had already had his own housing for a long time. And when our father died, I soon married. And my wife had a one -room apartment, I moved there. And my mother began to live with Borea and his changing families. ( Laughter in the studio )

Leonid Velekhov : Mom was wonderful too.

Mikhail Ardov : Yes! She was a completely marvelous person.

Leonid Velekhov : Many people from the theater world are always so well remembered.

Mikhail Ardov : She never talked about anyone, never at all fateful with anyone. And she always admired the beauty of some people.

Leonid Velekhov : She herself was very beautiful. A very interesting woman was.

Mikhail Ardov : Yes. Borea and I always asked her: "Mom, is it so beautiful?" She said: "Beautiful."

Leonid Velekhov : And you have two what handsome people came out!

Mikhail Ardov : Well, nevertheless, we did not participate in this competition.

Leonid Velekhov : It was impossible for you not to be handsome, because your father was a handsome man, Victor Efimovich, a wonderful feuilletonist, satirist, comedian.

Mikhail Ardov : They were both very beautiful.

Leonid Velekhov : I always tell you how I read the feuilleton books in my childhood. I am laughing to tears when I read them even for the twenty -fifth time. A man was a very witty, although, probably, with some kind of drama of unrealization after all, right?

Mikhail Ardov : Of course! He had wonderful abilities. He was also very educated. And he, of course, could have performed not only with stories and feuilletons. But - alas!

Leonid Velekhov : Alas and ah!

Mikhail Ardov : And to write some socialist-realistic novels, of course, he could not and did not want to ...

Leonid Velekhov : And how Pasternak told him, after reading his book, remember? "Remember" - I ask you! What is the impudence! ( Laughter in the studio )

Mikhail Ardov : Yes. “I really liked it,” he said. “It seems to me that you could have imposed yourself to a much greater extent.”

Leonid Velekhov : It is perfectly said. And as always, Pasternak has absolutely to the point! There is no superfluous words. Yes, but, by the way, Alexei Vladimirovich had his blood father - also a figure, a person close to Stanislavsky ...

Mikhail Ardov : Yes, the favorite hem of Stanislavsky. He and the actor was pretty good.

Leonid Velekhov : He was a fairly influential figure in the torn offers of the Moscow Art Theater, even partially appears in the Bulgakov Theater Roman. Did he appear in your house?

Mikhail Ardov : Yes, yes, yes!

Leonid Velekhov : That is, all this was normally perceived, right?

Mikhail Ardov : Yes, he came. And he really loved our younger brother Borya. Borya was still small, they were very friends. Vladimir Petrovich put him on his shoulders, and he sorted his hairs on his bald head and still sang: "In the blue and distant ocean, // somewhere near the Fiery Earth." ( Laughter in the studio ) I'm just like now I remember.

Leonid Velekhov : Is your house really like this, just an idyllic family world?

Mikhail Ardov : More or less-yes.

Leonid Velekhov : Just some kind of Christmas fairy tale Dickens.

Mikhail Ardov : Yes.

Leonid Velekhov : Grandnose! Since nowhere in the memoirs the name of Vladimir Petrovich does not pass, I even began to assume that there was some kind of tension, some relations were bad.

Mikhail Ardov : No, no, no.

Leonid Velekhov : And, of course, we cannot but remember that Alexei Vladimirovich had an uncle, by the way, as they say, the superstar of the Soviet silent cinema - Nikolai Batalov.

Mikhail Ardov : Yes. Unfortunately, he died early from consumption.

Leonid Velekhov : Yes, he died early, but he managed to play in Aelita, he managed to play Gorky and Putevka to life in his mother. Such, in the current language, expressing themselves, blockbusters. And indeed, after all, the actor was very good.

Mikhail Ardov : Yes, very!

Leonid Velekhov : Very charming, with outstanding organic.

Mikhail Ardov : Yes, the smile was completely dazzling.

Leonid Velekhov : And over Alexei Vladimirovich, it seems to me that in his youth the shadow of Nikolai Petrovich Batalov, as they say, hung. It is no coincidence that Donskoy gave him Pavel Vlasov to play in "Mother" - the role of Nikolai Batalov?

Mikhail Ardov : Of course.

Leonid Velekhov : But Alexei Batalov was completely different.

Mikhail Ardov : Of course! He was very similar to the brother of our mother ...

Leonid Velekhov : And there, in general, I know, a noble family - Ponomsky, by the way, no less!

Mikhail Ardov : Yes. I remember recently I met with a Polish ambassador at a party to Echo of Moscow. And we talked, I say: "And my great -grandmother has a surname - Ponatovskaya." He said: "So you have royal blood." ( Laughter in the studio )

Leonid Velekhov : He took off his hat, bowed his knee?

Mikhail Ardov : No, there were no hats.

Leonid Velekhov : That's why he did not take off. But grandmother and grandfather have a sad fate. Grandfather disappeared in the Gulag ...

Mikhail Ardov : He did not disappear in the Gulag.

Leonid Velekhov : He did not even live to the Gulag.

Mikhail Ardov : He did not reach him, he died in the Vladimir Cheka ... He was very hot, a little, shouted: "To the dogs!" And he yelled to the investigator: "To the dogs!" Then the investigator jumped up, hit him. He fell. And he already had a consumption. And he began to trample him with his feet. And after that he died in a prison hospital.

Leonid Velekhov : Oh, you, Lord!

Mikhail Ardov : And my grandmother was ... her father, when he married my mother, told my grandmother: "You need to leave the city of Vladimir, here everyone knows you." And she headed no less than the provincial association of the Socialist Revolutionaries. And all this was remembered! Once I asked my mother: "Mom, who was your godfather?" She says: "Frunze." ( Laughter in the studio ).

Leonid Velekhov : However! Mikhail Vasilievich!

Mikhail Ardov : It turns out that Frunze was at first a Socialist -Revolutionary, and then became a Bolshevik.

Leonid Velekhov : I did not remember that he was a Socialist -Revolutionary.

Mikhail Ardov : And when his daughter was born with her grandmother, he was a godfather.

Leonid Velekhov : Wow, you! Tell me, returning to Alexei Vladimirovich, who was the first to understand that this is an extraordinary, not an ordinary artist? What will the artist be is clear, but what is it really like such a rare talent?

Mikhail Ardov : The fact is that this was clear to everyone, especially since he was still versatile. For example, he wrote poetry.

Leonid Velekhov : And good verses! I read them. Akhmatov’s poems.

Mikhail Ardov : Yes. I remember how Akhmatova quoted his two lines: "The sea forever butt the rocks, // Blue Wave with a white forehead ..." That's how he wrote!

Leonid Velekhov : Gorgeous!

Mikhail Ardov : And then he also painted oil, wrote an Akhmatov portrait that adorned our main room. He wrote children's fairy tales, articles, scripts ... Sometimes they ask me what my favorite film in which he plays. And I say - "Lady with a dog." In Italy, Fellini invited him to a restaurant. And Alyosha at the table told him what honor it is for him. To which Fellini replied: "If I had not seen you played in the film" Lady with a Dog ", I would not invite you." ( Laughter in the studio )

Leonid Velekhov : Wow, you! The assessment is something worth it! And my favorite film is "Three Fat Men." Tibul contacted him forever.

Mikhail Ardov : By the way, preparing the script, we turned to Olesha’s widow, and she gave us his sketches for the staging of the “three fat people”. From there, we took characters who are not in the story, for example, Captain Bonavventure. We were so seriously doing this.

Leonid Velekhov : Great! Now in this part of our conversation I would like to appear on the stage Anna Andreevna Akhmatova, with the influence of which both your fate and the fate of Alexei Vladimirovich are very tight and deeply connected. After all, she played a big role in the fate of Alexei Vladimirovich?

Mikhail Ardov : Huge! But you need to start with how Akhmatova appeared ... My parents bought an apartment in a cooperative house in Nashchokinsky Lane. Now these bastards were demolished, although Mandelstam lived there, Bulgakov lived there. It would be possible to save. Renovators ... My parents received an apartment on the ground floor of the entrance, where Mandelstam lived on the fifth floor. And they have formed a relationship. Emma Grigoryevna Gershtein recalled that when Mandelstam rose with his guest to his place, he certainly called into our door. My mother opened, and he said to his guest: "A beautiful woman lives here." ( Laughter in the studio ). And went upstairs.

Leonid Velekhov : What was the direct person.

Mikhail Ardov : Yes, yes, absolutely. So this is visible. And Akhmatova usually came to him and there I spent the night there. And once she came with her son, Lev Nikolayevich. Well, he was still young, Leva. And there were no places there. And then Mandelstam asked my parents to shelter Lev. And then Akhmatova and Left came to us to dinner, and for some time Mandelstam did not have a place, and then they sent Akhmatov to my parents. So everything started. But at first, the parents simply dyed from respectfulness.

Leonid Velekhov : I think!

Mikhail Ardov : But my father, a witty man, lively, and he could not exist. Therefore, on the second or third day, my parents went somewhere, and Akhmatova said: "And I will be at home. I want to work." To which the father, squinting with fear, said: “The rhyme dictionary is on this shelf” ( laughter in the studio ). And Akhmatova burst out laughing loudly.

Here the ice melted, and since then they joked continuously ...

Leonid Velekhov : Akhmatova also had a grandiose sense of humor ...

Mikhail Ardov : Yes! For example, his father liked to go shopping on Pyatnitskaya. Everyone knew him there. And for some reason, he often bought reduced crushed candy, the so-called pillows. He brought them once and said: "Here are the sweets, again crushed." To what Akhmatova said: "They are crushed at least with you?" ( Laughter in the studio )

Leonid Velekhov : Yes, I feel, there was a contest of Ovumtsev.

Mikhail Ardov : Yes, yes, yes. At the same time, he called it: "The mother -in -law of the Honoris Kauza." Why? I later found in Ilf in notebooks that when my parents still lived in Lavrushinsky Lane ...

Leonid Velekhov : In the famous "House of Massolith", a writer ...

Mikhail Ardov : Yes. Ilf lived in the same house, and he once came to us, found Akhmatov, with whom he was not familiar, and thought that it was daddy mother -in -law. She could really be the mother of my mother by age. He wrote: "I thought: what a serious mother -in -law has a serious one. And it turned out to be Akhmatova." "Mother -in -law Honoris Kauz" comes from here.

Leonid Velekhov : You like to say that Anna Andreevna lived in Ordynka almost more time than in Leningrad. Ну, во-первых, не преувеличение ли это?

Mikhail Ardov : No. Сейчас я вам объясню – почему.

Леонид Велехов : Да, и во-вторых, почему?

Михаил Ардов : Потому что ей давали переводы, с которых она жила, именно в Гослитиздате, в славянской редакции, где у нее были две почитательницы – Юлия Марковна Живова (она занималась польской литературой) и Ника Николаевна Глен, которая занималась литературой болгарской. В Питере такого издательства не было. И потом, у нее гораздо больше друзей было в Москве.

Леонид Велехов : И, наверное, то обстоятельство, что в Москве ее ждал такой дом, как ваш… В этом доме ей было очень хорошо.

Михаил Ардов : Она иногда уезжала к кому-то из других своих знакомых, но потом, как только была возможность, возвращалась на Ордынку. Потому что моя мать была ее ближайшей подругой. За два или три дня до смерти она надписала ей книжку "Бег времени": "Моей Нине, которая все обо мне знает". Всего-навсего вот такая подпись...

Leonid Velekhov : Yes! Тут просто хочется сделать паузу меланхолическую. Awesome! Вернемся к Баталову. Ведь жила Анна Андреевна в его комнатке, когда приезжала?

Михаил Ардов : Да. Но они сблизились еще до этого. Было такое семейное предание, что когда Ахматова появилась в Нащокинском переулке, а ему было три или четыре года, нянька кормила его котлетой, и он стал страшно капризничать. А Ахматова, которая при этом присутствовала, обратилась к нему: "Алеша, вы не любите котлеты?" И он от этой интонации тут же замолк и стал есть. ( Смех в студии ) Больше при ней никогда не капризничал… Он рано женился на Ире Ротовой, и когда приезжала Ахматова, они переезжали. У Ириной матери, у ее мужа Коварского, была маленькая двухкомнатная квартирка в Малом Козихинском переулке. И вот они туда уезжали. Но Ахматова понимала, что она его утесняет. И когда она уже стала довольно прилично зарабатывать переводами, то подарила ему деньги, на которые он купил машину. А он об этом мечтал, когда после войны мой отец купил какой-то маленький "опель", он просто от него не отходил. Он научился водить. Он был совершенный фанат этого дела. А свою первую машину он называл "Анечка" и целовал в руль. А потом, когда он стал снимать свой первый фильм, это была "Шинель" Гоголя, то Ахматова была как был консультантом. Фильм получился очень хороший, потому что Ролан Быков сыграл просто гениально! И там оператор был Генрих Маранджян, один из лучших.

Леонид Велехов : И один из любимых его операторов. Он несколько фильмов с ним делал, помню.

Михаил Ардов : Да. Он его друг был. Все остальные там актеры очень приличные там играли. Так вот, Ахматова, например, придумала эпизод, когда Акакий Акакиевич идет по Невскому, а в это время проезжает император Николай Павлович, и народ его приветствует.

Леонид Велехов : Все-таки из вас троих, я имею в виду братьев, Алексей Владимирович был ближе всего с ней как-то связан? Или вы не захотите этого признать?

Михаил Ардов : Тут дело вот в чем. Он был очень с ней связан, но он очень рано перебрался в Питер. А она больше жила на Ордынке.

Леонид Велехов : Однако, как разошлись поезда!

Михаил Ардов : Но у них отношения были безупречные. И вот когда после "Летят журавли" они привезли из Каее Пальмовую ветвь, и он приехал и не появлялся на Ордынке какое-то время, Ахматова сказала такую фразу: "Скажите Алеше, что, как и остальные сто миллионов советских женщин, я хочу его видеть". ( Laughter in the studio )

Leonid Velekhov : Great! А как вам кажется, тут не было какого-то элемента влюбленности?

Михаил Ардов : Думаю, что – нет. Теперь вот что я вам расскажу. Мой друг Александр Павлович Нилин…

Леонид Велехов : И наш гость. Он тоже сиживал в этом кресле. I love him very much.

Михаил Ардов : Знаю. Он в свое время, когда в АПН работал, брал у Баталова интервью. И задал ему вопрос: "Вот сейчас, когда к тебе пришла такая слава, у тебя голова не закружилась?" На что Баталов ему сказал: "Ну, что такое мая популярность в сравнении с величием Ахматовой?" Так что он понимал, с кем имеет дело.

Леонид Велехов : Она ведь много его фильмов застала, причем, из числа лучших – и "Летят журавли", и "Девять дней одного года". Она это все смотрела?

Михаил Ардов : Я думаю, может быть, не все. Я, честно сказать, не помню. Но думаю, что что-то смотрела.

Леонид Велехов : А как складывались их отношения, когда он из родительского гнезда вылетел и переехал в Лениград? Кстати, как Ахматова чаще называла город – Ленинградом или Питером?

Михаил Ардов : Я этого не помню. Если позволите – на эту тему, но все же немного отвлекусь. Есть совершенно замечательное стихотворение покойного, увы, замечательнейшего поэта Льва Лосева:

"Родной мой город безымян,

всегда висит над ним туман

в цвет молока снятого.

Назвать стесняются уста

трижды предавшего Христа

и всё-таки святого.

Как называется страна?

These names were given to you!

Я из страны, товарищ,

где нет дорог, ведущих в Рим,

где в небе дым нерастворим

и где снежок нетающ".

Леонид Велехов : Я не знал этого стихотворения! Грандиозный какой стих! Ну, раз уж мы заговорили о стихах, немного я хочу отклониться от личности Алексея Владимировича, и вас спросить: это правда, что "Реквием" ахматовский в списках стал ходить благодаря вам?

Михаил Ардов : Именно благодаря мне, потому что у нее был экземпляр, который она давала читать, а переписывать не давала. Ка-то кто-то к ней пришел, и я сказал: "Дайте мне почитать". И пока там сидел посетитель, я все переписал. А потом я дал это переписать своему учителю, Александру Васильевичу Западову. А дальше редактор издательства "Советский писатель" Фогельсон пришел к Ахматовой. Она ему дала эти стихи почитать. А он сказал: "Я их знаю, видел у Западова". И тут Анна Андреевна сразу все вычислила. И после этого послала эти стихи в "Новый мир". Там тоже не напечатали, но все их себе переписали, и довольно скоро в Мюнхене вышел "Реквием". Ей книжку доставили, и каждый раз, когда она брала ее в руки, то говорила цитатой из Зощенко: "Минькина работа". ( Laughter in the studio ). И она так мне книжку надписала: "Михаилу Ардову, чтоб для него возник тот день, когда бы эти стихи стали всеобщим достоянием".

Леонид Велехов : Ох, ты, как хорошо!

Михаил Ардов : С намеком на это обстоятельство.

Леонид Велехов : А вообще, оно ведь вашу молодую компанию любила, да?

Михаил Ардов : Очень любила. Есть замечательное описание у Бродского…

Леонид Велехов : В "Разговорах с Соломоном Волковым".

А Баталов входил в эту компанию? Или все-таки он уже оторвался по возрасту?

Mikhail Ardov : No! Да и не только по возрасту. Он в Питере тогда жил.

Леонид Велехов : Бродский тоже в Питере жил, но, тем не менее, наезжал.

Михаил Ардов : Ну, а Баталов не особенно наезжал.

Леонид Велехов : А когда-нибудь их судьба свела с Бродским в вашем доме?

Михаил Ардов : Безусловно, конечно, он его видел, да и в Питере мы общались. Я вам вот сейчас что расскажу. Ахматову мы похоронили в марте. А мама была тогда больна и приехала в Питер в июне. И мы повезли на машине Баталова ее в первый раз на могилу Ахматовой. Мы ее подвели к могиле, она расплакалась, мы отошли в сторону, чтобы ей не мешать. И вдруг к нам подошел какой-то человек высокого роста, поздоровался и заговорил. И я понял, кто это, потому что он спросил, видели ли мы его книжку про какого-то германского писателя, сейчас не помню уже, какого. Я догадался, что это Копелев. Недалеко от места, где мы стояли, его какой-то приятель занимался могилой своей жены. И когда он закончил это дело, то подошел к нам, Копелев его представил, потом показал на баталовскую сверхпопулярную физиономию и сказал, имея в виду, что Баталова и представлять не надо: "Ну, а это.." На что тот: "Знаю! Иосиф Бродский!" ( Смех в студии ) Мы просто чуть не упали с Алешей. В тот же вечер я позвонил Бродскому, рассказал, ему тоже очень понравилось. Логику копелевского товарища понять можно: ну, а кто тут может быть около могилы Ахматовой? Понятно, что Бродский.

Леонид Велехов : А это правда, что место для захоронения Анны Андреевны вы с тем же Бродским нашли?

Михаил Ардов : Да.

Леонид Велехов : Какой-то первоначально был другой план, в Павловске ее хоронить, не так ли?

Михаил Ардов : Нас послала ее бывшая падчерица Ирина Пунина в Павловск. Кладбище было жуткое, а было что-то вроде зоны: забор с колючей проволокой наверху. Потом мы пошли по какой-то дорожке и увидели место, где стояла высокая стройная сосн. Я говорю: "Ну, может быть, тут было бы и можно, но не пойдет. У Пастернака три сосны, а у нас будет только одна?" А Бродский говорит: "Ей бы эта шутка понравилась". ( Смех в студии ) В результате в Комарово мы нашли такое место, где множество сосен.

Леонид Велехов : Я не могу вас не заставить вспомнить еще роль вашей мамы в истории ахматовской после постановления 1946 года. Она же ее просто привезла в Москву тогда, чтобы как-то Ахматова переменила ту мрачную ленинградскую обстановку...

Михаил Ардов : Да, поехала за ней и привезла. Но там была такая еще история. В августе мы с мамой и с Борей были в Коктебеле. И мама написала отцу письмо и, в частности, спросила: "Что там слышно об Анне Андреевне? Как она?" На что отец дал телеграмму: "Дура, читай газеты". ( Laughter in the studio ). Ну, кажется, слово "дура" не пропустили телеграфисты. Когда мы вернулись, она немедленно поехала в Питер и привезла Анну Андреевну к нам. И дальше было так. Поскольку на метро "Новокузнецкая" надо было идти через Клементовский переулок, так вот, когда мама с Анной Андреевной шли по Клементовскому, то писатели, которые шли навстречу к себе на Лаврушинский, переходили на другую сторону улицы.

Леонид Велехов : Но были такие, кто не переходил?

Михаил Ардов : Что-то я не помню. Но, вообще, что про этот дом можно сказать? Покойный Семен Израилевич Липкин рассказывал...

Леонид Велехов : Поэт известный, переводчик.

Михаил Ардов : Да. Так вот, был такой остроумнейший человек, который погиб отчасти из-за своего остроумия, Валентин Иосифович Стенич... И вот значит, Липкин и Стенич пришли к кому-то в дом на Лаврушинском. Лифт не работал, как водится. И они стали подниматься пешком. И Липкин ему показывает: "Вот в этой квартире живет такой-то писатель, в этой - такой-то, в этой – такой-то". Через некоторое время Стенич сказал: "Да, это какой-то шашлык из мерзавцев". ( Laughter in the studio ).

Леонид Велехов : Какой точный образ! Ведь шли по лестнице, и это все как бы нанизывалось. Grand!

Михаил Ардов : Стенич на Ордынке был легендой. Он состоял в каком-то писательском кооперативе. Construction. Нужны гвозди. А гвозди достать невозможно. И вот они в каком-то министерстве нашли человека, который распределял гвозди. Они к нему пришли с письменным ходатайством. Сидит такой тихий еврей. Они сказали, что для писателей это важно. Писатели работают дома. Что если остановится эта стройка, то не будет расцвета советской литературы. Он все это выслушал и написал: "Гвоздей нет. Отказать". Тогда Стенич посмотрел на него и сказал: "А Христа распинать у вас были гвозди?" ( Laughter in the studio )

Леонид Велехов : Антисемитский немного анекдот. Но мы можем себе в этой компании позволить.

Напоследок вновь возвращаемся к личности Алексея Владимировича, хотя мы, на самом деле, никуда от нее и не уходили. Потому что это важно понять – та среда, атмосфера, в которой он сформировался, и благодаря которой получился очень необычный советский актер. Необычный, потому что много у нас было в кино ярких актеров, звезд, выражаясь современным языком, но вот он был какой-то, что называется, на особицу. И я считаю, что, конечно, он таким получился благодаря той культуре, которую он впитал.

Михаил Ардов : Да, и потом у него был безупречный вкус. Ведь довольно мало фильмов за такую жизнь. Ему присылали сценарии, но он отказывался. Он браковал их, потому что он видел, что это не то, что ему нужно. И в результате нет ни одного плохого фильма, в котором он снимался.

Леонид Велехов : Ни одного плохого, действительно. Может быть, за исключением какой-нибудь "Семьи Журбиных" в ранней молодости. Я вспоминаю, как вы мне рассказывали, что вы во многом благодаря Анне Андреевне Ахматовой пришли к вере…

Михаил Ардов : Конечно.

Леонид Велехов : Но он ведь тоже пришел к вере.

Михаил Ардов : У него немного другая история, потому что когда он был совсем маленький и жил во Владимире, там его приобщали к церкви, окрестили. У него была очень верующая бабушка со стороны отца. Кстати, интересно, что он Алексей, а именины его на Александра Невского. Why? Вот она это знала. Потому что Александра Невского перед смертью постригли в схиму с именем Алексей. Вот такая была продвинутая бабушка в этом отношении. И это всегда как-то присутствовало у него. А потом это стало усиливаться, и он стал в церковь ходить.

Леонид Велехов : Его церковью была, по-моему, тоже церковь на Ордынке, почти напротив вашего дома – Всех Скорбящих.

Михаил Ардов : Да. Мне это очень нравилось, что он воцерковился.

Леонид Велехов : Вы с ним на эти темы часто беседовали?

Mikhail Ardov : No.

Леонид Велехов : Один из последних моих вопросов такой. Он, с одной стороны, ведь был очень статусным человеком. Он был Героем Социалистического Труда, и народным артистом СССР, и секретарем Союза кинематографистов. Был обласкан полностью. С другой стороны, он в партию никогда не вступал и умел, что называется, занимать позицию. Он не подписывал всякие подлые письма в поддержку вторжения Советского Союза в Чехословакию и все прочее.

Михаил Ардов : Он от всей этой грязи уклонялся. В своей книжке он пишет, что жизнь наша на Ордынке теперь только кажется, что была какая-то беззаботная. But this is not at all like that. В книге Тименчика "Ахматова в 1960-е годы" есть замечательный документ – письмо Абакумова Сталину о необходимости арестовать поэтессу Ахматову. И если бы Сталин с этим согласился, то арестовали бы не только Ахматову, но и наших родителей, друзей Ахматовой и его самого, Алексей, безусловно! This also needs to be kept in mind.

Леонид Велехов : Я еще вспоминаю, не помню, где это я вычитал, что он себя называл "человеком неандерсталинской эпохи". Может быть это апокриф какой-то. Но человек он был с чувством юмора.

Михаил Ардов : Он остроумный был.

Леонид Велехов : С чувством юмора у вас у всех был полный порядок.

Михаил Ардов : Да. У него были замечательные шутки.

Леонид Велехов : Но, как говорится, мир праху его.

Михаил Ардов : Царство ему небесное.

Леонид Велехов : Я очень рад, что мы встретились здесь для того, чтобы вспомнить его, совершенно замечательного, грандиозного актера и, кроме всего, вспомнить всю ту атмосферу, всех тех людей, благодаря которым Баталов стал Баталовым, Михаил Ардов стал Михаилом Ардовым. Так что, вот этот стержень, конечно, там был заложен на Большой Ордынке.

Михаил Ардов : Конечно! Наша родина – Ордынка.

Леонид Велехов : Михаил Викторович, спасибо вам большое! Для меня всегда большое счастье с вами разговаривать.

Михаил Ардов : Я тоже очень люблю с вами разговаривать.

Leonid Velekhov : Thank you!