Original Material
Дело Дмитрия Богатова
Выпускник мехмата МГУ, преподаватель математики, программист Дмитрий Богатов обвиняется в призывах к террористической деятельности и массовым беспорядкам. Он провел больше трех месяцев в московском СИЗО, сейчас находится под домашним арестом. Ему грозит до 19 лет тюрьмы. Это дело проявляет как работу бюрократической машины следствия и суда, так и особенности отношения вузов к любой активности, идущей вразрез с линией государственной власти. Об этом — статья Александры Запольской, выпускницы МГУ.
Подписи — попечителю
18 июля 2017 года в Администрацию Президента РФ было передано обращение к Владимиру Путину в защиту Дмитрия Богатова с подписями полутора тысяч студентов, сотрудников и выпускников МГУ. В обращении говорится, что выпускника МГУ Дмитрия Богатова преследуют ошибочно, и подчеркивается исключительная слабость основания обвинения: совпадение IP-адресов Дмитрия и неизвестного автора постов, призывающих к незаконным действиям. Документ адресован Владимиру Путину как председателю попечительского совета МГУ и Виктору Садовничему как ректору МГУ (последнему подписи отнесли днем ранее). Через неделю после передачи подписей Богатова неожиданно выпустили из СИЗО под домашний арест. Это можно рассматривать как уступку, сделанную под давлением общественности следственными органами, однако сами обвинения остаются в силе. Сама логика этого обвинения может иметь серьезные последствия для российских пользователей Интернета.
Дело Дмитрия Богатова
Причины широкого резонанса дела в МГУ и за его пределами кроются, на мой взгляд, в феноменальной абсурдности этой истории. Выпускника МГУ, преподавателя математики и программирования МФЮА Д. Богатова, по сути, обвиняют в том, что он является автором постов с призывами к насильственным действиям, которые публиковались на форуме sysadmins.ru под псевдонимом «Айрат Баширов» 29 марта 2017 года.
Следствие выяснило, что посты отправлялись с сотни IP-адресов. Один из них — IP-адрес Дмитрия Богатова [1]. На этом (и только на этом) основании его задержали 6 апреля. 10 апреля суд постановил арестовать молодого человека на два месяца, и дважды суд продлевал меру пресечения. Почему из ста IP-адресов следствие заинтересовалось именно IP-адресом Богатова, оно не объясняет. Загадка. Могу лишь констатировать, что из полученного московским следователем списка адресов только адрес Богатова был тоже московский. Пользователи из Японии или Подольска следствию почему-то неинтересны.
Как вообще возможно, что некто «Айрат Баширов» пишет с сотни разных адресов? Такое возможно, если пользователь, желая оставаться анонимным, пишет сообщение через браузер Tor. Между пользователем и сайтом выстраивается цепочка из трех случайно выбранных серверов-узлов, на которых стоит соответствующее программное обеспечение (таковых в мире сейчас около 7 тыс. [2]). Сайт «видит» IP-адрес последнего в цепочке сервера, выходного узла сети. Держать узел сети не является преступлением по российскому законодательству. Итак, программист Д. Богатов держал у себя дома выходной узел сети Tor, поэтому его IP-адрес отобразился как один из IP-адресов «Айрата Баширова». Сколько времени нужно следствию, чтобы разобраться, что у Дмитрия на компьютере стояло такое программное обеспечение?
The Tor Project — некоммерческая организация, основанная в Массачусетсе. Финансово ее поддерживают самые разные организации (в том числе правозащитные, частные и правительственные). Узлы сети (как выходные, так и промежуточные) бескорыстно держат энтузиасты, которые, как правило, являются сторонниками свободного Интернета и считают важной возможность анонимного пользования сайтами, защищенного от слежки (в том числе организованной рекламными агентствами). На практике это означает, что на свой компьютер или на арендованный сервер ставится определенное ПО. Особых бытовых неудобств это не несет, однако есть мнение, что держать выходной узел у себя дома является рискованным делом.
Время идет, обвинение не снимают. Я была на двух судебных заседаниях и стала свидетелем того, как растет уровень абсурда. Вот уже и алиби Дмитрия подтвердилось: на момент отправки сообщений его не было дома, он находился в спортзале и в магазине, что видно на записях камер видеонаблюдения. Вот защита указала на то, что форма и содержание постов (написаны с ошибками, призывают к насилию) противоречат версии об авторстве Дмитрия. Богатов пишет без ошибок (о чем свидетельствует 40-страничная переписка с женой), не приемлет насилия (он, в частности, вегетарианец), ценит взаимопонимание и мирный диалог (он эсперантист). Но три месяца его не отпускали даже под домашний арест.
Аргументом для оставления в СИЗО служили опасения, что Дмитрий может повлиять на следственные мероприятия. Последние состоят в экспертизе изъятых в квартире компьютеров. Как именно Дмитрий мог на это повлиять? Еще одна загадка.
В качестве объяснения, почему экспертиза до сих пор не готова, сторона обвинения ответила, что у Дмитрия на компьютере стоят «не те программы, к которым мы с вами привыкли». Как заметил доцент ВМК МГУ Андрей Столяров в одном из выпусков своего видеоблога, комментируя дело Богатова: «Наши органы, похоже, не умеют разжимать зубы. То есть если в кого-то вцепились, то всё» [4]. Не могу не согласиться. Когда 21 июля стало известно, что следствие вышло с ходатайством о замене Богатову меры пресечения, удивление едва не перекрыло радость. С 24 июля Дмитрий находится под домашним арестом, который продлится как минимум до 31 августа. Смягчение меры пресечения можно рассматривать как реакцию на громкую общественную кампанию. Важно понимать, что подобный ход часто делается, когда у стороны обвинения есть намерение добиваться условного осуждения.
Отражение реалий вузовской жизни в деле Богатова
Делу Дмитрия Богатова удалось почти невозможное — показать нам, как работают следствие и суд, и удивить нас, живущих в России в 2017 году. Кроме того, история преподавателя проливает некоторый свет на происходящее в вузах: МФЮА, где проявилось отношение работодателя к обвиняемому, и МГУ, где проявилась как солидарность с выпускником, так и ее боязнь.
МФЮА, где Д. Богатов преподавал с 2014 года, в ответ на запрос следствия заявила, что договор с ним закончился в феврале 2017 года. Как такое могло произойти, сам Дмитрий не понимает — три года подряд с ним заключали гражданско-правовой договор об оказании образовательных услуг сроком на год (до 31 августа). На данный момент ситуация для меня выглядит так: МФЮА просто расторгла контракт задним числом, когда над сотрудником сгустились тучи.
Разобраться с нарушением трудовых прав, когда работник находится в СИЗО, невозможно. Однако сам факт, что с преподавателем заключался не трудовой, а именно гражданско-правовой договор, имеет вполне конкретную интерпретацию. «Работа по ведению учебных занятий, безусловно, является трудовой функцией. Часть 2 статьи 15 Трудового кодекса Российской Федерации прямо запрещает „заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем“», — прокомментировал ситуацию сопредседатель профсоюза «Университетская солидарность» Павел Кудюкин. То есть в МФЮА имеет место распространенная в российских вузах сомнительная с правовой точки зрения практика.
В МГУ было предпринято несколько заметных попыток помочь выпускнику мехмата. Такую солидарность я бы объяснила в первую очередь наличием в университете объединений, готовых к коллективным действиям. В частности, Инициативная группа студентов, аспирантов и сотрудников МГУ время от времени инициирует мобилизацию по социально значимым вопросам или помогает каким-то инициативам в МГУ своими ресурсами (информационными и людскими). Не последнюю роль, на мой взгляд, сыграло и то, что жена Богатова, готовая публично защищать мужа, тоже выпускница МГУ (Татьяна Фёдорова окончила биологический факультет).
Конечно, важна и сплоченность механико-математического факультета. Так, студсовет мехмата на своем заседании в мае проголосовал за то, чтобы обратиться к ректору с просьбой помочь в деле Богатова. Это обращение было отнесено ректору 23 мая, но ответ на него не получен до сих пор. Однако в тот же день председатель студсовета Илья Денисов столкнулся с неожиданной реакцией проректора Владимира Подольского (ученика и соавтора Виктора Садовничего). Он дал комментарий, из которого следовало, что он считает порыв студсовета глупостью, которую никогда бы не позволили себе студенческие (и комсомольские) организации мехмата прошлых десятилетий. Он также досадовал о нестыковке: студсовет занимается «политическим» делом, тогда как недавно выступал против политики в университете. (Полагаю, он имел в виду протест студсовета мехмата против митинга-концерта «Весна» у стен МГУ, который проводился 18 марта 2017 года, в «День воссоединения Крыма с Россией». Известно, что Подольский способствовал проведению этого концерта [3].)
Члены студсовета мехмата предлагали студсовету МГУ и студсоветам других факультетов поддержать обращение по делу Богатова. Однако, по рассказам очевидцев, присутствовавший на собрании органа студенческого самоуправления проректор Владимир Марченко «нейтрализовал» обсуждение словами, что инициатор предложения не может быть уверен в невиновности Богатова на 100%, а требование компетентного расследования избыточно. О попытках вытеснить солидарность с Богатовым из пространства Университета, назвав дело «политическим», рассказали и те, кто собирал подписи под обращением к Садовничему и Путину на Дне физика (празднике, традиционно проходящем на площадке перед зданием физического факультета). Члены оргкомитета Дня физика заявили сборщикам, что праздник «вне политики», и попросили их выйти за территорию проведения мероприятия. Организаторы боялись, что у факультета и у праздника могут быть проблемы. Собирать подписи это почти не помешало, сбор продолжился неподалеку. У меня, правда, остался вопрос о природе самоцензуры и опасений членов официальной студенческой организации.
Следующий раз «границы дозволенной солидарности» были испытаны 16 июня: студсовет мехмата объявил, что 19 июня в рамках «международного дня солидарности с Богатовым» будет собирать подписи в комнатке студсовета с 10 утра до 20 вечера. Сбор подписей там эпизодически проходил и до этого, но не целыми днями и без широкого оповещения. На этот раз Инициативная группа МГУ на своих информационных ресурсах призвала всех, кто имеет отношение к МГУ, приходить и ставить подписи (включая выпускников, которые могут пройти в здания МГУ по предъявлении диплома и паспорта).
На следующий день председателя студсовета мехмата по телефону вызвал к себе замдекана по учебной работе Игорь Молодцов и потребовал не устраивать сбор подписей. В ход пошли как намеки на возможные проблемы у самого председателя, так и угрозы отобрать у студсовета мехмата его комнатку. Взвесив все за и против, студсовет решил сбор в своей комнатке не проводить, ситуацию предать огласке и поддержать сбор подписей, который сочувствующие Богатову студенты и выпускники решили проводить в другом месте.
Участники Инициативной группы предложили проводить сбор на первом этаже главного здания, в круглом холле с магазинчиками и буфетными столиками, который еще в нулевых прозвали «шайбой». (В 1990-е в этом холле велись политические дискуссии, и место было известно как «Гайд-парк».) Организовав смену дежурных, студенты и выпускники целый день собирали подписи «на ногах». (Будучи выпускницей, я в этом тоже участвовала.)
Сборщики решили, что не будут сами подходить к находящимся в холле и инициировать разговор, а будут лишь молча ждать тех, кто, зная о сборе, подойдет сам. В соцсети был кинут клич максимально оповестить всех в МГУ о сборе подписей на «шайбе». С информированием всё получилось даже слишком хорошо: около полудня к сборщикам подошли сотрудники полиции и сообщили, что им поступил звонок «о висящих на главном здании МГУ объявлениях». Полицейские высказали мнение, что собирать подписи в вузе нельзя, а на возражения сборщиков предложили «поехать разбираться в ОВД». (Ехать, правда, скорее всего, никуда бы не пришлось, так как отделение полиции есть прямо в главном здании МГУ.) Подошедший позже участковый узнал некоторых участников Инициативной группы, убедился, что порядок не нарушается, и посоветовал полицейским уйти.
Сбор подписей продолжился. Подписываться подходили не только студенты, но и сотрудники, преподаватели и профессора. Не поленились приехать и многие выпускники. Существенное число подписей появилось благодаря усилиям энтузиастов, которые собирали их в своем общежитии или в учебной группе до и после 19 июня. Так самыми разными способами было собрано 1544 «живых» подписи, которые и передали в июле В. Садовничему и В. Путину. Вместе с передачей подписей были проведены одиночные пикеты.
Солидарность актуальна и нужна
Поддерживая Д. Богатова, люди со всего мира публикуют фотографии с хештегом #freeBogatov. В защиту Дмитрия высказались Эдвард Сноуден и Джулиан Ассанж, Пиратские партии Германии, Испании, Исландии, Норвегии, Бразилии и России, международная эсперантистская организация TEJO, профсоюзы «Университетская солидарность» и «Дискурс», Левый блок и Amnesty International.
Выражение солидарности с Дмитрием Богатовым не теряет актуальности. Я боюсь, что сегодня нарастающее общественное внимание — это чуть ли не единственный реальный шанс спасти человека, ставшего заложником ошибок следствия, карьерных аппетитов, растущих на делах о «массовых беспорядках», и отсутствия независимого суда. Если обвинения не снимут и приговор будет обвинительным, то мы войдем в реальность, где совпадение IP-адресов будет служить достаточным аргументом для посадки. Именно это и является ставкой в этой борьбе, поэтому публичное обнажение абсурдности обвинения Богатова по-прежнему нужно.
Александра Запольская
2. https://metrics.torproject.org/networksize.html
3. http://infoviolence.org/ru/vblog/v720view/infoviolence_008.mp4