День, когда умер Цой

Воспоминания кочегара легендарной «Камчатки» и премьера клипа группы «Машнинбэнд» «Котельная»

Андрей Машнин, поэт, музыкант, бывший кочегар:

Текст этой песни был написан мною в журнале котельной «Камчатка». Нынешней весной он попался мне на глаза, присочинили музыку, и получилась песня. Она про котельную, не про Цоя, он там упоминается наравне с прочими нашими кочегарами — Башлачёвым, Задерием из «Алисы» и остальными. Это память о старых временах и котельных традициях, где перепевать друг друга и звёзд Рок-клуба было в порядке вещей. Мой привет тем временам, тому месту и тем людям, которых я помню и люблю.

В работе котельной было два периода: до аварии Цоя и после. Это две совершенно разные жизни.

Топили мы женскую общагу ГРСТ-1, Городского ремонтно-строительного треста. Поначалу я работал в этом тресте стропальщиком и заведовал музыкальной частью самодеятельности. Репетировали как раз в общаге на Блохина. Всё это происходило в 1986—1987 гг.

Сидим как-то у моей подруги из трестовской самодеятельности. Окно во двор открыто, 4-й этаж. Подошла она к окну, говорит: «Во, Цой с бачками. Видел?» Я тоже выглянул, действительно, Цой по двору шарахается. Говорю: «А что вообще происходит?» Она говорит: «Так он работает внизу, в кочегарке. Я и начальника их знаю, Толика. Давай познакомлю, споёшь ему что-нибудь заодно, там все музыканты работают». Думаю, ладно, почему нет. Так я и попал в «Камчатку» осенью 1987-го и в начале следующего сезона устроился туда на работу.

Работали сутки через семь. На смене должны были одновременно находиться два человека — кочегар и зольщик. Кочегар — квалифицированная специальность, а зольщик нет. Подразумевалось, что кочегар топит котлы и следит, чтобы не рвануло, а зольщик чистит их и выносит золу и шлак.

Чтобы стать кочегаром, нужно было иметь удостоверение или пойти на трехмесячные курсы. Я устроился зольщиком и сразу пошёл на курсы. Цой до этого немного кочегарил в другом месте, но тоже у нас учился.

У кочегаров и зольщиков была разная зарплата, оклад зольщика — 70 рублей, кочегара — 105 рублей + 10 рублей премия. Но мы делили деньги поровну, обязанностью Начальника Камчатки было это проделывать каждый месяц.

Рабочие сутки проходили так. Заступаем в 23.00. Принимаем смену: котлы почищены, зола и шлак вынесены, пол подметён и полит из шланга, посуда помыта, мусорное ведро пусто.

Обязательно переодеваемся и переобуваемся. Одёжка, у каждого своя, висит на вешалке в бутербродной. Там как раз долго валялись рабочие кроссовки и прочие штаны Цоя. Всё пожгли, пока он ещё жив был. Потом молодёжь убивалась по этому поводу. А кто ж знал.

Первым делом идём расковыривать смёрзшийся уголь, который кучей лежит на улице, возле специального проёма. Потом идём в угольную, там долбим пикой ту же кучу снизу, чтобы посыпалось внутрь. Потом скребком загребаем вниз как можно больше. В фильме «Рок» Цой как раз этим и занимался в угольной — загребал внутрь уголь через проём.

Зимой топим два водогрейных котла. Всего их три, третий — паровик. Это летний котёл, только для горячей воды (душ, кухни).

Смотрим, что в журнале понаписали за время нашего отсутствия. Пишем сами: смена № такая-то, число, стишок какой-нибудь, картинку, что угодно, что лезет в голову. А что там еще можно делать столько времени: компьютеров и мобильников не было. Только читать, писать, играть на гитаре, разговаривать, бухать, веселиться со знакомыми девушками. Время от времени подкидывать уголь. В конце сдать смену, то есть почистить котлы и всё прибрать.

Бытовой техникой почти не пользовались. По телевизору смотреть было нечего. Радио тоже никто не слушал тоскливое, сами пели намного чаще. И было кому. Играли почти все, писали тоже, в том числе гости.

Мало кто из внешнего мира знал тогда, где находится котельная и существует ли она на самом деле. В том, что существует, многие убедились, посмотрев фильм Алексея Учителя «Рок», но и после фильма не было к нам паломничества.

Оно началось 15-го. В августе топили по-летнему, и как раз была моя смена. Утром мы с женой Ольгой приехали из Москвы и сразу отправились в котельную. Включили телевизор, по которому показывали сетку и звучало радио «Маяк». В таком сопровождении стали собирать к сдаче бутылки, чтобы еды купить. Бутылки летом все засовывали в зимние котлы, чтобы не мешались под ногами. И тут по радио во время новостей объявляют это самое. Текст был такой: сперва «музыкант группы Кино»... (мы успели мгновение подумать, кто из них) ...Виктор Цой. Снаружи лето. Чирик-чирик. «Маяк» что-то дальше бубнит. А нас накрыло. Что делать?

Пошёл я всем звонить, и начали съезжаться кочегары, кто был в городе. Насобирали денег, а были еще талонные времена, и августовских талонов на бухло уже ни у кого не осталось. Но были сентябрьские. Пошли с ними на Добролюбова в винно-водочный отдел. Там очередь, все нервные, как обычно. Отстояли мы и стали просить продавщицу продать нам водки на сентябрьские. Она — ни в какую. Говорим: у нас друг умер, очень надо. В очереди нашлись мужики, вошли в положение, поменялись мы талонами, взяли две-три 0,5 на первое время. Так и посидели последний раз в тишине, помянули.

На следующий день едем в «Камчатку» на троллейбусе, в районе Стрелки обгоняем колонну, натурально, как на демонстрации. Идут в сторону котельной, впереди несут большущую фотографию Цоя. Тут-то я и думаю: всё, пропали.

Полный двор народу, не пройти. Стоят толпой лицом к нашему подвалу. И ещё колонна приближается. Я пробился с большим трудом. Пустите, мол, мне на работу. Котлы завалены цветами, красными гвоздиками, пахнет свечами, всё заставлено ими.

Кое-как организовали поток. Ольга встала на дверях, не пускала никого, пока не выйдут уже зашедшие, потом запускала следующую партию. Все проходили мимо котлов, потом у них вдруг возникла идея в кране воды набирать в бутылки, и это очень задерживало. Так продолжалось до конца дня, хотя и ночью стучали в дверь постоянно. И потом остаток лета, и осень, и зиму, и следующее лето.

Мы с первого дня к ним относились терпеливо и сочувственно, но скоро всё стало обрастать натуральным свинством. Чем дальше, тем хуже. Первые были нормальные. Потом процент стал смещаться в пользу идиотов, истеричек, любителей моды и сувениров. Назывались они у нас некрофилами. В итоге внутрь я уже редко кого-то пускал.

Заходит девица, например. Вроде, тихая. Посмотреть. Хорошо. Доходит до дверей — и тут бросается к стенке и начинает биться об неё лбом со всей силы. И орёт мне: «Отдай Витю!!!» И опять — бум! бум!

Ну, и воровство. Просто как саранча. Всё, что под руку попадётся. Угля растащили пару тонн точно. Это ладно, нам его тогда привозили в достатке. Но ведь и инвентарь потащили. То лопату, то кочергу, дошло до того, что заслонку с котла оторвали. Из комнаты пёрли всё подряд — любые бумажки, гвозди, спички, всё, что просто являлось предметом-с-»Камчатки». У нас весь шкафчик был забит барахлом типа старых ключей, замков, ниток, гаек. Всё растащили. Я потом уже стал с помойки приносить всякий хлам, просто чтобы людям приятное сделать. «Сапоги Цоя» кому-то подарил, по одному, правда 39-го размера. Но все были рады.

Угольная куча у входа тоже была цветами завалена. Очень странная картина. Зато с сигаретами проблем не было, посетители оставляли их у котлов россыпью.

…В феврале 1989-го Толик объявил, что я буду там старшим вместо него. Он тогда решил заняться чем-то более интересным, чем таскать уголь, но и котельную терять не хотелось. Во-первых, туда можно было бы приходить веселиться, во-вторых, мало ли что опять в стране пойдёт не так, и запасной аэродром не помешает.

В заключение — список кочегаров «Камчатки»

Соколков Анатолий Иванович — основатель «Камчатки», деятель культуры.
Фирсов Сергей Владимирович — создатель и хранитель фонотеки групп Ленинградского рок-клуба и всего СССР, продюсер, в настоящее время директор Клуба-музея «Камчатка».
Цой Виктор Робертович — поэт, художник и музыкант («Кино» и др.).
Задерий Святослав Геннадьевич — поэт и музыкант, («Алиса», НАТЕ! и др.).
Винниченко Дмитрий Евгеньевич — бас-гитарист («Токио», «Внезапный Сыч», «Народное Ополчение», «Машнинбэнд» и др.).
Башлачёв Александр Николаевич — поэт и музыкант.
Котельников Олег Евгеньевич — художник («Кино»), режиссер и музыкант («Поп-Механика» и др.).
Белявский Константин Геннадьевич — деятель культуры.
Яловегин Сергей Николаевич — ученый-химик, научный экспериментатор.
Бондарик Виктор Романович — бас-гитарист («АукцЫон»).
Машнин Андрей Иванович — поэт и музыкант («Машнинбэнд», Bondzinsky).
Антипенко Олег Борисович — системный, портной.
Титов Евгений Николаевич — бас-гитарист (АУ, «Титя и Пилоты» и др.).
Кадышев Константин Юрьевич — поэт и музыкант, путешественник.
Петров Дмитрий Вячеславович — бас-гитарист («Дурное Влияние», Bondzinsky и др.).
Мартисов Александр Юрьевич — студийный и концертный звукорежиссер («Наутилус Помпилиус», «Аквариум» и др.).
Орлов Андрей Анатольевич — диджей, звукорежиссёр, барабанщик («Юго-Запад», «Машнинбэнд», «Пальцы Хары», Deadушки и др.).
Львов Олег Анатольевич — деятель культуры.

Услышать старые и новые песни группы «Машнинбэнд» можно на концерте в московском клубе «Лес» 2 сентября