Как генерал Олег Феоктистов помог Лубянке стать главным регулятором силового рынка России

До конца лета президент Владимир Путин подпишет указ об увольнении с военной службы генерала ФСБ Олега Феоктистова. Новость о том, что экс-заместитель начальника Управления собственной безопасности (УСБ) ФСБ и вице-президент «Роснефти» окончательно покидает Лубянку, распространилась в лентах информагентств еще в начале весны. Тогда же генерал был отправлен в двухмесячный отпуск.

Отдельные покровители Феоктистова, правда, как могли, пытались удержать его в резерве спецслужбы. Кое-кто из них даже добивался назначения офицера на должность заместителя главы Службы экономической безопасности (СЭБ) ФСБ с правом курировать Управление по контрразведывательному обеспечению предприятий нефтегазового сектора (Управление «П»).

Но все усилия сохранить Олега Феоктистова в системе госбезопасности оказались тщетны — в начале августа из кадрового управления ФСБ в администрацию президента поступили документы на увольнение службиста.

Проект указа об увольнении, как говорят источники на Лубянке и на Старой площади, уже подготовлен и после согласования в Совбезе направлен на подпись.

И хотя история помнит примеры резкой смены президентских планов, будущее Олега Феоктистова вряд ли можно связывать с военной службой — Лубянка никогда не дарила обратный билет даже тем, кто покидал ее по своей воле и без конфликтов. Увольнение генерала подтверждают и источники The Bell.

В принципе кадровая ротация — естественное и привычное явление для любого органа государственной власти, и нынешнее событие может показаться новостью далеко не главной. Но это только на первый взгляд. Да, генерал Феоктистов не был федеральным министром или губернатором, но на политико-экономической карте страны занимал, мягко говоря, не менее значимые позиции. В какой-то степени генерала можно было считать фигурой узловой: на нем так или иначе замыкался большой бизнес и отраслевые ведомства, за которыми Феоктистов в силу вверенного ему функционала должен был приглядывать.

В последние годы фамилия генерала была на слуху не только у его потенциальных «объектов» — о нем писали журналисты, как только в криминальной хронике появлялись сообщения о задержании очередного крупного чиновника или бизнесмена. Последний раз Феоктистов прозвучал в контексте уголовного дела о получении крупной взятки министром экономики Алексеем Улюкаевым.

Арест министра в ноябре 2016 года стал для генерала последней и самой громкой операцией. Но далеко не самой важной и яркой.

Олег Феоктистов не просто имеет за плечами более сотни сложных оперативных мероприятий, но и считается, ни много ни мало, одним из архитекторов действующей силовой системы.

Во многом благодаря генералу-особисту ФСБ получила то, что никогда не имел советский КГБ, — контроль над правоохранительными и фискальными органами страны.

Процесс превращения современных чекистов в главных регуляторов силового рынка был долгим и трудным — ни одна из параллельных правоохранительных структур не желала расставаться со своей независимостью добровольно. Начался он во второй половине 2000-х, когда ФСБ посадила верхушку Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН), а завершился прошлым летом — отставкой директора Федеральной службы охраны (ФСО) Евгения Мурова и заменой генералов Федеральной таможенной службы (ФТС) на кадровых чекистов. За десять лет внутри самой ФСБ сменилась дюжина заместителей директора и начальников управлений, каждый из которых назначался президентом и образовывал собственную вертикаль, что усложнило экспансию.

В этой неоднородной и постоянно менявшейся среде требовался человек, который будет исполнять директорский приказ, минуя длинную исполнительную цепочку. Эдакий

универсальный солдат, не обремененный конкретным направлением, но способный решить любую задачу. Этим человеком стал Олег Феоктистов.

О биографии генерала известно немного: службу начал в ставропольском погранотряде Пограничных войск КГБ СССР, в 90-е окончил Академию ФСБ, а в 2004 году по протекции главы УСБ ФСБ Сергея Шишина возглавил в управлении 6-ю службу, которую на Лубянке называют «шестеркой».

Формально служба была создана для оказания госзащиты свидетелям и потерпевшим, а потому ее костяк составили бойцы элитных спецподразделений Центра специального назначения ФСБ. В реальности же «шестерка» в полномочиях ограничена не была.

Может, потому и заслужила довольно яркое прозвище — Инквизиция.

Вчерашние альфовцы и вымпеловцы, привыкшие к работе в условиях боевых действий, не отличались глубиной в оперативной работе, зато умели находить методы воздействия на свидетелей и подозреваемых. Для Феоктистова так было даже удобнее — оперативные комбинации он предпочитал выстраивать сам.

ФСКН. Первая кровь

В 2005 году оперативники УСБ ФСБ совместно с отделом по борьбе с контрабандой и коррупцией в таможенных органах Управления «К» СЭБ ФСБ (контрразведка в кредитно-финансовой сфере) пресекли крупную контрабанду товарных партий китайской одежды, ввозившейся через дальневосточное таможенное управление железнодорожным транспортом и предназначавшейся к реализации на столичном Черкизовском рынке.

В рамках уголовного дела, находившегося в производстве начальника Управления по расследованию особо важных дел Следственного комитета (СК) при Генеральной прокуратуре Владимира Лысейко, под стражей оказались многие люди — от клерков малоизвестных брокерских фирм до приморских чиновников.

Черкизовский рынок, считавшийся главной точкой сбыта дешевого импортного ширпотреба, принадлежал азербайджанскому миллиардеру Тельману Исмаилову — близкому другу тогдашнего мэра Москвы Юрия Лужкова, любителю роскошных приемов и большому благотворителю. В кругу хороших знакомых, которых бизнесмен принимал в ресторане «Прага» на Новом Арбате, он любил бравировать близкими отношениями с руководством страны и без стеснения демонстрировал совместные фотографии. Поэтому после получения информации о задержании во Владивостоке китайской одежды и во избежание обысков обратился за помощью к частому посетителю своего ресторана, главе Службы безопасности президента (СБП) Виктору Золотову.

Информация об обстоятельствах и деталях операции ФСБ заинтересовала сначала замминистра МВД Андрея Новикова, а затем директора ФСКН Виктора Черкесова, который поручил своему заместителю, начальнику департамента оперативного обеспечения Александру Бульбову провести негласную проверку. Дело в том, что амбициозный генерал Черкесов видел себя директором ФСБ, и потому ФСКН предпринимала попытки влезть в расследования дел, связанных с контрабандой.

Бульбов в ходе изучения этапов незаконного импорта через Дальний Восток наткнулся на удивительную находку — местом перевалки ввозимых товаров был подмосковный склад воинской части тыловой службы ФСБ, с которым перевозчики заключали договоры аренды. Так уголовное дело, возбуждения которого добивались чекисты, обернулось против них же самих: ФСКН начала разрабатывать руководство сразу нескольких ключевых подразделений в ФСБ на предмет причастности к организации канала товарной контрабанды.

Бывшие работники ФСКН говорили, что в рамках проводимых Бульбовым оперативно-технических мероприятий будто бы удалось задокументировать переговоры руководства УСБ ФСБ с представителями Генпрокуратуры, на которых обсуждались перспективы исключения из обвинения самого тяжкого преступного состава — создания ОПС. Виктор Черкесов, в то время позволявший себе публично критиковать деятельность ФСБ, рассказывал о докладе президенту на этот счет.

Какие факты содержал этот доклад, доподлинно неизвестно, но через несколько месяцев президентским указом был уволен ряд высокопоставленных генералов ФСБ. В их числе оказались начальник организационно-инспекторского управления Юрий Анисимов и начальник УСБ Сергей Шишин. Последний получил должность вице-президента в банке ВТБ и вошел в совет директоров «Роснефти». В мае 2006 года в отставку был отправлен генпрокурор Юрий Устинов, а занимавший эту должность Юрий Чайка вскоре возобновил расследование громкого уголовного дела о контрабанде мебели в магазинах «Три кита». Оперативное сопровождение осуществляла ФСКН — генерал Черчесов постепенно воплощал свои амбиции в жизнь.

Главным особистом Лубянки вскоре был назначен генерал Александр Купряжкин (одно время трудившийся прикомандированным сотрудником ФСБ в налоговой полиции, чьим преемником и стала ФСКН). Его заместителем стал Олег Феоктистов, которому и поручили разработать симметричные меры.

Проверка интересов ФСКН привела генерала Феоктистова в Санкт-Петербург и Краснодарский край, где работали каналы контрабанды китайской и турецкой одежды, ввозимой все для того же «Черкизона». Организаторами канала, как установили сотрудники 6-й службы УСБ ФСБ, оказались владельцы питерского таможенного экспедитора «Росморавиа» и руководители краснодарского фонда поддержки правоохранительных органов «Консул», связанные с некоторыми офицерами Службы безопасности президента.

Летом 2009 года Владимир Путин на совещании с главами правоохранительных органов возмутился бездействием последних в связи с обнародованной информацией о товарных партиях контрабандной одежды стоимостью 2 млрд долларов, которая находится на Черкизовском рынке.

На следующий же день после совещания «шестерка» произвела задержания владельцев «Росморавиа» по подозрению в уклонении от уплаты таможенных платежей в особо крупном размере. Примечательно, что под следствием не оказались курировавшие северо-западное таможенное управление сотрудники 2-го отдела питерской ФСБ. И дело не в системе, которая не сдает своих, — благодаря этой операции Олег Феоктистов получил возможность завербовать отдельных работников петербургского управления для дальнейшей работы.

Вербовка ценных кадров впоследствии станет визитной карточкой генерала, который создаст мощную агентурную сеть во многих правоохранительных структурах.

Впрочем, суд над высокопоставленными силовиками страна все-таки увидела: в сентябре 2007 года «шестерка» задержала генерала ФСКН Александра Бульбова и его подчиненных по подозрению в незаконной прослушке сотрудников ФСБ. Основанием для уголовного преследования борцов с наркоторговлей стали показания двух московских полицейских об использовании Бульбовым УСТМ (Управление специальных технических мероприятий) ГУ МВД по Москве для контроля за чекистами.

Несмотря на довольно скупые доказательства, оперативники ФСКН были взяты под стражу, а на Лубянке родилась шутка: Олег Феоктистов внедрил в УПК ветхозаветную практику доказательства вины двумя свидетельствами. Надо заметить, что в этой шутке есть доля правды — задержание людей на основании показаний часто практиковалось УСБ ФСБ, на что обращали внимание многие правоохранители.

Но генерал Феоктистов, в отличие от коллег-теоретиков, больше доверял практике, которая сформировала непреложную истину: любая аппаратная интрига, во имя которой допускается злоупотребление именем и доверием президента, — и есть главное доказательство вины.

Генерал Черкесов был отправлен в отставку. Миллиардер Тельман Исмаилов покинул страну и с тех пор находится в розыске. Все фотографии из его кабинета были изъяты сотрудниками ФСБ во время обыска.

Генпрокуратура. Как обыграть казино

В марте 2011 года в эфире федеральных каналов прогремела информационная бомба: несколько районных прокуроров Подмосковья были задержаны сотрудниками ФСБ в рамках расследования деятельности подпольных игорных заведений. Вина прокуроров, по версии следствия, носила коррупционный характер — они защищали сеть казино от посягательств со стороны контрольных служб за регулярные взятки от ее владельца, бизнесмена Ивана Назарова.

Это уголовное дело стало первым громким расследованием для Следственного комитета и его председателя Александра Бастрыкина, который в результате принятия федерального закона вышел из-под ведомственного подчинения Генпрокуратуры и стал самостоятельным элементом в правоохранительной системе России.

Ударный кулак в сформированной председателем СКР следственной группе составили выходцы из волгоградского управления, перебравшиеся в Москву вслед за замом Бастрыкина Валерием Алышевым. Среди всех особо выделялся молодой «важняк» Денис Никандров, которому спустя годы предстояло стать главной звездой следственных органов.

Расследование с первого же дня сопровождалось постоянными утечками в СМИ материалов уголовного дела. Все это приправлялось регулярными намеками анонимных источников информагентств на возможную причастность к преступлению высокопоставленных работников Генпрокуратуры. У телезрителей, ежедневно наблюдавших кадры задержаний прокуроров и хлесткие комментарии Александра Бастрыкина, должно было сложиться впечатление, что инициатор и двигатель этого уголовного дела — Следственный комитет. Руководители следственного органа, в общественном сознании начавшего восприниматься как что-то самодостаточное и весомое, этот образ поддерживали.

Но после того как в эфире телеканалов пробежала главная сенсация — на допрос в СКР в Техническом переулке был вызван сын генпрокурора Артем Чайка, — в публичном пространстве появилась информация об активном участии в расследовании ФСБ. Выяснилось это после личного вмешательства тогдашнего президента Дмитрия Медведева: сначала он провел встречу с Александром Бастрыкиным и Юрием Чайкой, потребовав прекратить разглашать материалы следствия и спекулировать именами родственников, а затем уволил заместителя директора ФСБ Вячеслава Ушакова (служебная проверка показала его связь с утечками информации).

«Дело подмосковных прокуроров», впервые в истории заставившее Генпрокуратуру во главе с Юрием Чайкой апеллировать к Конституции в защиту своих сотрудников, было возбуждено Следственным комитетом на основании оперативных материалов 6-й службы Олега Феоктистова. Первую сигнальную подборку о связи подмосковных работников надзорного ведомства с владельцами подпольных казино особисты получили еще в 2009 году. Последующие два года информация, похоже, тщательно готовилась к реализации. Как затем признается ныне арестованный работник СКР, операцию против прокуроров УСБ ФСБ готовило совместно с главным особистом СКР Михаилом Максименко, его заместителем Александром Ламоновым, а также Валерием Алышевым. Они исполняли оперативные задания чекистов.

Это уголовное дело, обещавшее стать беспрецедентным с точки зрения политического уровня потенциальных фигурантов, в результате с трудом дошло до суда. Районные прокуроры были отпущены на свободу, в Генпрокуратуре прошли кадровые перестановки, по своему масштабу больше походившие на косметический ремонт. Но для ФСБ это вряд ли стало плохой новостью: Юрий Чайка и его замы, до того относившиеся к лубянским генералам без особого пиетета (а потому не поддерживавшие ходатайства следствия при избрании меры пресечения их подозреваемым и не утверждавшие обвинительные заключения по некоторым уголовным делам), стали заметно лояльнее. А заместитель генпрокурора Владимир Малиновский, отменявший постановления следователей в рамках «игорного дела», в дальнейшем защищал позицию СКР и УСБ ФСБ в деле против генерала МВД Сугробова.

МВД. Эндшпиль для генерала

Весной 2014 года МВД потряс громкий скандал: высокопоставленные сотрудники Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) министерства были арестованы по обвинению в превышении должностных полномочий, которое выражалось в незаконном привлечении к уголовной ответственности чиновников и предпринимателей. В дальнейшем Следственный комитет на основании оперативных материалов 6-й службы УСБ ФСБ обвинил их в участии в преступном сообществе, организацию которого вменили начальнику главка Денису Сугробову.

Об этом деле «Новая газета» писала в рамках спецпроекта «Дело спецслужб». Арестам полицейских предшествовал затяжной конфликт между двумя генералами — Сугробовым и Феоктистовым, об истинных причинах которого оба предпочитают не распространяться.

Известие о грядущем увольнении из ФСБ бывшего особиста позволило выяснить новые, еще не изученные обстоятельства этого противостояния.

Феоктистов и Сугробов познакомились задолго до того, как их подразделения стали передовыми в правоохранительной системе, и даже успели провести несколько совместных оперативных реализаций. Генерал полиции в своих показаниях признавался, что между ними тогда сложились доверительные отношения и он даже познакомил коллегу с начальником столичного ГУ МВД и будущим министром внутренних дел Владимиром Колокольцевым.

Причиной разлада в отношениях двух генералов, как рассказывал сам Сугробов, стал его бывший сослуживец по ДЭБ МВД (предшественник ГУЭБиПК МВД) Андрей Хорев. Этот офицер перевелся в ОРБ № 7 в середине нулевых из налоговой полиции, где работал под началом Виктора Черкесова, и в 2010 году рассматривался как основной конкурент Сугробова на должность руководителя создаваемого ГУЭБиПК. Оба полицейских испытывали взаимную неприязнь, которую не скрывали даже перед младшим офицерским составом. Личные отношения накладывались и на отношения рабочие — расследуя громкие экономические преступления, они собирали друг на друга компрометирующую информацию.

Незадолго до того, как Дмитрий Медведев распорядился сформировать перечень кандидатов на должность главы ГУЭБиПК МВД, Андрей Хорев неожиданно предложил Денису Сугробову закопать топор войны.

Урегулирование взаимных претензий происходило за обедом в кафе Starlite Diner, напротив здания министерства на Октябрьской площади. Это место Сугробов выбрал после того, как узнал, что следом за их разговором Хорев собирался встретиться со своим товарищем. На следующий день он уже изучал негласную аудиозапись этих переговоров Хорева — все близлежащие к министерству кафе по приказу молодого генерала были оборудованы средствами объективного контроля.

Услышав характеристики в свой адрес и узнав о грядущих планах старого-нового недруга, Денис Сугробов показал расшифровку руководству и начал активную разработку Андрея Хорева. Вскоре в ОРБ №10 ДЭБ МВД Дениса Сугробова поступило заявление от топ-менеджера российского представительства датского разработчика видеосистем Bang and Olufsen, в котором сообщалось о вымогательстве крупной суммы денег со стороны подчиненных Хорева. Поскольку Денис Сугробов не доверял полицейским особистам (ГУСБ МВД), реализовать эту информацию он предложил замначальника УСБ ФСБ Олегу Феоктистову. Но оперативному эксперименту не суждено было состояться.

Офицеры из ближнего круга Сугробова долго успокаивали своего шефа, не знавшего о главной черте коллеги из ФСБ: потенциальных жертв он предпочитал превращать в верных вассалов.

Следующая встреча двух генералов состоялась уже в 2011 году в здании УСБ ФСБ, куда Денис Сугробов приехал для знакомства с генералом Александром Купряжкиным. Сугробов вспоминал, как Феоктистов в своем кабинете уговаривал его помириться с Хоревым. С тех пор отношения между генералами только ухудшались: сотрудники ГУЭБиПК МВД (которое в итоге возглавил Сугробов) разрабатывали всех, кто мог быть привлечен к агентурному сотрудничеству «шестеркой» или находился в статусе доверенного лица особистов.

В прицел генерала полиции попадали банкиры, чиновники московского правительства, сотрудники таможенных органов и даже работники ГУСБ МВД. Некоторые из них проводили деловые встречи в закрытых кабинетах ресторана в торговом центре «Наутилус» напротив здания ФСБ на Лубянке, где сотрудники ГУЭБиПК МВД производили оперативно-технические мероприятия.

Сложно понять, что в этот момент двигало Денисом Сугробовым: желание сместить руководство 6-й службы УСБ ФСБ, перевербовать ее агентов или простая человеческая обида. Однажды Сугробов признался, что заниматься этим его вынудило поручение помощника президента по кадровой политике Евгения Школова, когда-то рекомендовавшего генерала в МВД.

Так или иначе, вряд ли оперативный контроль за окружением «шестерки» можно объяснить борьбой с коррупцией: собранная информация так и не была реализована, а агенты ГУЭБиПК МВД (те же банкиры, чиновники и силовики) по большому счету ничем от «коллег по цеху» не отличались — проводили аналогичные встречи, обсуждали те же темы.

Мне неизвестно, когда именно генерал Феоктистов узнал о действиях подчиненных Сугробова, который не доверил разработку в «Наутилусе» даже самым приближенным подчиненным. Длительное время УСБ ФСБ не проявляло агрессии в адрес антикоррупционного главка МВД, а действовать начало только в 2013 году — после задержания сотрудниками ГУЭБиПК Александра Романова, советника руководителя подведомственного таможенной службе ФГУП «РОСТЭК» и партнера Андрея Хорева.

Как раз в это время ГУЭБиПК МВД сблизилось с Управлением «М» ФСБ. Это подразделение осуществляет контрразведывательное обеспечение в правоохранительных органах, согласовывая большие назначения, и оперативно обслуживает специзолятор «Лефортово» (СИЗО 99/2) и спецблок «Матросской Тишины» (СИЗО 99/1). Широкий технический инструментарий для оперативной работы делал его структурой, сопоставимой с 6-й службой УСБ ФСБ.

Основной костяк в этом управлении составляли выходцы из ростовского управления ФСБ, которые уделяли особое внимание двум направлениям — транспортной полиции и ГУЭБиПК МВД. Подчиненные Сугробова и оперативники Управления «М» ФСБ тесно взаимодействовали: первые выполняли некоторые оперативные задания кураторов, а те, в свою очередь, не препятствовали им в работе и карьерном росте.

Некоторые работники полицейского главка, среди которых были даже приближенные к Денису Сугробову, находились на оперативном контроле в Управлении «М» ФСБ. За взаимодействие с контрразведчиками отвечал Борис Колесников — заместитель Сугробова, его близкий товарищ и правая рука в оперативной работе (он же, к слову, работал и с доверенными лицами полицейских в сфере бизнеса и государственного аппарата).

В Управлении «М» ФСБ долгое время направление ГУЭБиПК МВД курировал Сергей Грибанов, но влияние на него сохранял офицер Дмитрий Сенин, перешедший на работу в организационно-инспекторское управление ФСБ (по сути, выполняющее функции контрольно-ревизионного управления Лубянки).

Полковники ФСБ Сенин и Грибанов, а также их подчиненный майор Евгений Лобанов сыграли ключевую роль в разгроме ГУЭБиПК МВД.

Им удалось убедить Бориса Колесникова и его подчиненного Алексея Боднара в необходимости начать разработку руководства 6-й службы УСБ ФСБ, целью которой должно было стать документирование факта коррупции и подрыв позиций Олега Феоктистова. Удар по «шестерке» не противоречил мнению высшего генералитета спецслужбы, заверяли Колесникова кураторы — и обещали прикрыть спину.

Тогда замначальника ГУЭБиПК МВД начал планирование операции по документированию коррупции в 6-й службе УСБ ФСБ. Операция завершилась задержанием самих полицейских и началом большого расследования, фигурантами которого оказались Колесников и его подчиненные, а в конечном счете Денис Сугробов.

Лишь три года спустя выяснится, что Сенин, Грибанов и Лобанов в то время выполняли оперативное задание 6-й службы УСБ ФСБ, которая и подталкивала полицейских к провокации. Содействие им оказывал замначальника ГУСБ МВД Игорь Жигарев, который и сегодня осуществляет деликатные просьбы чекистов.

Сложно поверить, что Сугробов не был посвящен в детали готовящейся операции против «шестерки» — любые оперативные мероприятия в отношении тех, кто так или иначе был близок к Олегу Феоктистову, согласовывались с ним лично. Скорее генерал полиции, за большую любовь к шахматам получивший среди близких прозвище Гроссмейстер, попросту не знал о ходах противника, который уже видел, каким у этой партии будет эндшпиль.

Весной этого года Мосгорсуд приговорил Сугробова к 22 годам лишения свободы (его подчиненные тоже получили крупные сроки — от 17 до 20 лет).

Находясь в «Лефортово», Денис Сугробов вспомнил деталь из биографии Дмитрия Сенина — в числе его приближенных в ГУЭБиПК МВД был выходец из ростовского управления налоговой полиции полковник Дмитрий Захарченко, с которым чекиста связывали еще и родственные отношения.

Генерал Феоктистов же о существовании полковника МВД будто бы даже не знал: при вербовке наиболее значимых офицеров в его агентурную сеть попадали и агенты последних, которые эффективно использовали данную им власть в собственных целях, становясь мультимиллионерами.

ФСО. Как вышибли охрану

В марте 2016 года оперативники 6-й службы УСБ ФСБ задержали совладельца холдинга «Форум» миллиардера Дмитрия Михальченко. Предприниматель, чьи структуры монополизировали рынок государственного заказа в сфере реставрации, считался приближенным к семье директора ФСО Евгения Мурова. Михальченко была инкриминирована контрабанда партий дорогого алкоголя, предназначавшегося к продаже в принадлежащем ему ресторане Buddha-Bar, а его младшим деловым партнерам — хищения при выполнении работ по реставрации объектов Минкульта и строительстве резиденций «Ново-Огарево» и «Бочаров Ручей». Вскоре после ареста Михальченко многолетний директор ФСО Евгений Муров был освобожден от занимаемой должности.

ФСО с момента образования была спецслужбой, сопоставимой с ФСБ по уровню полномочий и технической оснащенности. Обладая собственной системой оперативно-разыскных мероприятий (СОРМ), она могла осуществлять самостоятельный оперативный контроль над средствами связи чиновников, бизнесменов и коллег-силовиков. Неслучайно сотрудники ГУЭБиПК МВД времен Дениса Сугробова для прослушки телефонных переговоров и снятия информации с технических каналов связи интересующих их объектов использовали именно СОРМ оперативного управления ФСО.

Но конкурентом для ФСБ спецслужбу делала все же не техническая сторона вопроса, а фигура ее начальника: Евгений Муров был не просто постоянным членом Совбеза, но и физически наиболее близким к президенту человеком. (Служба безопасности президента, осуществляющая охрану Владимира Путина, входит в структуру ФСО.)

Этот аргумент предприниматель Дмитрий Михальченко нередко использовал для извлечения личной выгоды во многих деловых переговорах: его структуры заключали контракты с Минкультом, а также государственными предприятиями разных регионов страны.

Партнеры и товарищи Михальченко, становившиеся свидетелями его резких высказываний в отношении руководства ФСБ и ссылок на президента в переговорах, намеренно отдалялись от бизнесмена — словно предчувствовали беду. Правда, наблюдалось и обратное: оставшееся окружение подталкивало Михальченко к таким действиям.

Все это происходило в 2015 году, когда питерское управление ФСБ уже получило от коллег из центрального аппарата установку прослушивать переговоры Дмитрия Михальченко и документировать его деловые встречи. Одновременно с этим прикомандированный к Минкульту Службой по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом (СЗКСиБТ) ФСБ советник министра Владимира Мединского Михаил Кожемякин получил приказ о сборе информации для будущего уголовного дела.

Реализация оперативной информации произошла в марте прошлого года: чекисты задержали многочисленных менеджеров строительных компаний, входивших в холдинг «Форум», а затем и самого Дмитрия Михальченко. Совладелец холдинга к компаниям формального отношения не имел, поэтому на допросах в качестве свидетеля сослался на неосведомленность.

Полгода спустя бизнесмен уже ходатайствовал о дополнительном допросе, но раз за разом получал отказ. Протоколировать его показания в рамках расследования контрабанды алкогольной продукции не стали как не относящиеся к делу.

Операция против Дмитрия Михальченко, который в день избрания меры пресечения в суде смеялся над вмененной ему контрабандой, раскрыла еще одно уникальное качество генерала Олега Феоктистова: выполняя поставленную задачу, он подыскивал объекту разработки состав преступления, исключавший привлечение к ответственности лиц, которых на Лубянке не видели в числе обвиняемых.

Сразу после ареста Михальченко Евгений Муров возглавил совет директоров «Транснефти», а структуры «Форума» продолжили исполнять действующие государственные контракты, но уже с обновленным менеджментом — в совет директоров холдинга вошел Никита Муров, внук бывшего директора ФСО.

ФТС. Обратный расчет

В конце июля 2016 года оперативники 6-й службы УСБ ФСБ пришли с обыском в кабинет и загородные дома председателя ФТС Андрея Бельянинова.

Главный таможенник страны стал целью ФСБ в 2010 году, когда смог добиться полной автономии таможни от Лубянки. Произошло это после того, как Бельянинов указал президенту на наличие коммерческих связей владельца Черкизовского рынка Тельмана Исмаилова со своим заместителем Игорем Завражным. Этот маститый генерал ФСБ, прикомандированный в таможню в начале нулевых, руководил оперативными подразделениями ФТС и действовал с оглядкой лишь на Лубянку.

Скандал вокруг Черкизовского рынка не ограничился отзывом в аппарат прикомандированных сотрудников ФСБ одного лишь Завражного — работы в таможне лишились все замкнутые на него сотрудники оперативных подразделений таможни. В ФСБ подозревали, что сведения о внедренных сотрудниках рассекретил их сослуживец Леонид Грачков — родственник начальника Управления «К» СЭБ ФСБ Виктора Воронина и один из немногих офицеров, снявших погоны чекиста ради дальнейшей службы в таможне.

Генерал Воронин, к слову, написал рапорт об отставке в июне 2016 года.

А спустя месяц особисты Лубянки нагрянули во владения Андрея Бельянинова. Следственные действия происходили в рамках дела о контрабанде алкоголя Дмитрием Михальченко. В поисках доказательств преступлений питерского бизнесмена оперативники 6-й службы УСБ ФСБ получили показания от бизнесмена Анатолия Киндзерского, чья компания «Контрейл Логистик Северо-Запад» осуществляла ввоз и таможенное оформление алкогольной продукции.

Эта компания помимо прочего имела статус уполномоченного экономического оператора ФТС, который позволял осуществлять таможенное декларирование груза в течение месяца после его фактического выпуска в свободное обращение.

Бывшие партнеры Дмитрия Михальченко рассказывали, что Киндзерского подкупала обещанная перспектива заполучить таможенный терминал в порту «Бронка», строительство которого завершали структуры холдинга «Форум», и потому он согласился на это сомнительное предприятие.

Вместе с тем люди из окружения Киндзерского делились, что таможенный оператор при выполнении рискованных поставок всегда советовался с питерским управлением ФСБ.

Как бы то ни было, сразу после ареста Киндзерский заключил досудебное соглашение, в рамках которого дал показания о договоренностях с главой службы безопасности Дмитрия Михальченко, но главное — раскрыл обстоятельства получения статуса уполномоченного экономического оператора.

Благодаря этим показаниям ФСБ получила основания для обыска в компаниях группы «Арсеналъ» предпринимателя Сергея Лобанова, входившего в ближнее окружение председателя ФТС Андрея Бельянинова, а также в кабинете самого главы таможни.

По результатам произведенных обысков Андрей Бельянинов был отправлен в отставку — его место занял полпред президента в Северо-Западном федеральном округе генерал-лейтенант ФСБ Владимир Булавин, который вернул в таможню прикомандированных сотрудников Лубянки.

Это кадровое решение, как показали дальнейшие события, было спонтанным и неподготовленным: президент Владимир Путин во время послания Федеральному собранию раскритиковал следственные органы за обнародование сделанных во время обыска в доме Бельянинова фотографий (на них демонстрировались изъятые крупные суммы наличности и ювелирные украшения).

Публичной выволочкой дело не ограничилось: своих должностей лишились многие высокопоставленные сотрудники ФСБ и СКР, но главной кадровой сенсацией стала отставка с должности замначальника УСБ ФСБ генерала Феоктистова.

Возможно, в руководстве ФСБ посчитали, что он несет ответственность за своих подчиненных, которые и сделали фотографии в доме Бельянинова.

Но вряд ли он мог повлиять на решение руководства федеральных каналов об использовании этих кадров в новостных выпусках.

Как бы то ни было, с окончанием крестового похода ФСБ против «смежников» генерал Феоктистов был принесен в жертву.

Отстоял генерала исполнительный директор «Роснефти» Игорь Сечин, который добился перевода Олега Феоктистова в свою компанию на должность вице-президента по безопасности — в качестве прикомандированного сотрудника Управления «П» СЭБ ФСБ.

Министр. Последняя операция

Осенью 2016 года «Роснефть» получила право на выкуп контрольного пакета «Башнефти», принадлежавшего Республике Башкортостан, — и генерал Феоктистов был отправлен в Уфу для проведения комплексной ревизии.

Положение дел в «Башнефти» генералу Феоктистову было прекрасно известно еще в период службы в УСБ ФСБ, где он осуществлял расследование уголовного дела в отношении миллиардера Владимира Евтушенкова, владельца «АФК-Система», которой на тот момент принадлежал актив.

В конце 2014 года следственная группа СКР под руководством Валерия Алышева и при оперативном сопровождении 6-й службы УСБ ФСБ задержала Евтушенкова по подозрению в легализации имущества, полученного преступным путем. Таким имуществом, по версии следствия, стал контрольный пакет акций «Башнефти», выкупленный Евтушенковым у структур сына экс-главы Башкортостана Урала Рахимова.

Незадолго до задержания нынешней глава Башкортостана Рустем Хамитов обратился к президенту Владимиру Путину с письмом, в котором отметил экономические проблемы в регионе и обратил внимание на утрату его главного актива — контрольного пакета акций «Башнефти».

Высокопоставленные чиновники администрации президента тогда же заметили, что жалобы на руководство «Башнефти» были связаны прежде всего с деятельностью новых акционеров — якобы выстроенная цепочка добычи нефти, ее переработки на белорусских НПЗ и реализации обогащала нефтетрейдеров, но не республиканский бюджет. Тогда «АФК-Система» добровольно передала акции «Башнефти» в Минимущество Башкортостана, а уголовное преследование Евтушенкова было прекращено.

Близкие знакомые миллиардера наблюдали сильные перемены в его поведении: предпринимателю, когда-то выдавшему свою дочь за сына главы Центра специального назначения ФСБ генерала Александра Тихонова, долгое время удавалось избегать проблем с Лубянкой.

Уже в качестве вице-президента «Роснефти» Олегу Феоктистову предстояло вновь огорчить бизнесмена. Как установили сотрудники службы безопасности госкомпании, незадолго до передачи Республике Башкортостан акций совет директоров «Башнефти» принял решение о будущей продаже значительных объемов нефти нескольким офшорным компаниям.

Цену заключенных сделок в «Роснефти» сочли необоснованно заниженной, но оспаривать в иностранных судах не стали — тяжбы могли растянуться на годы и не гарантировали положительного исхода.

В этой связи нынешней весной «Роснефть» обратилась в арбитражный суд Башкортостана с иском к «АФК-Системе» о возмещении убытков, якобы понесенных от реорганизации «Башнефти» в 2013—2014 годах. Существо этого иска было раскритиковано юридической службой «Системы», но в нефтяной компании давали понять: ответчик знает, за что именно ему придется расплатиться…

Генерал Феоктистов же, поработавший над подготовкой компании к этому судебному процессу, вскоре вернулся к привычной и любимой оперативной работе.

В ноябре 2016 года сотрудники ФСБ задержали министра экономического развития Алексея Улюкаева при получении взятки в сумме 2 млн долларов в офисе «Роснефти» за нечинение препятствий в приватизации «Башнефти».

Впервые за долгое время генерал Феоктистов, начинавший разработку министра еще в качестве замначальника УСБ ФСБ, лично принял участие в оперативно-следственных действиях.

Инструктируя направленных на оперативный эксперимент сотрудников Управления «К» СЭБ ФСБ (которое возглавил начальник 6-й службы УСБ ФСБ Иван Ткачев), Олег Феоктистов находился в хорошем расположении духа.

Обстоятельства этого уголовного дела, просочившиеся в прессу, вызвали критическую оценку у правоведов: чиновник не настаивал на встрече, а получил приглашение от исполнительного директора «Роснефти» Игоря Сечина и даже отменил запланированное совещание в Минэкономразвития.

Но на Лубянке дали понять: как и бывшее руководство «Башнефти», экс-министр знает истинную причину своего уголовного преследования…

Так или иначе, на следующий день после задержания Алексей Улюкаев взял себе в адвокаты близкого товарища Олега Феоктистова Александра Вершинина, а на вопросы об обстоятельствах уголовного дела по сей день отвечает: «Провокация».

В рамках этого дела в качестве свидетелей были допрошены вице-премьер Аркадий Дворкович и помощник президента РФ Андрей Белоусов, а воспрявшего духом Олега Феоктистова принялись поздравлять с историческим событием — последний раз действующего члена кабинета министров задерживали более полувека назад. И хотя вряд ли сегодня многие помнят, кто именно арестовывал Лаврентия Берию, довольно символично, что результативная операция против Алексея Улюкаева стала для генерала Феоктистова последней.

В марте этого года его отозвали из «Роснефти» в аппарат прикомандированных сотрудников ФСБ, где сообщили об увольнении. О причинах такого решения широкой публике не сообщали, но одновременно с этим нефтяная компания отозвала иски к «Транснефти», работу над которыми тоже начинал Олег Феоктистов.

После вести об увольнении генерала настиг гипертонический криз — карету «скорой помощи» вызывали прямо на Лубянку. Прославившийся стойкостью и жесткостью при выполнении государственных задач, направлявший в камеры следственных изоляторов чиновников, силовиков и миллиардеров, генерал дал слабину из-за потери работы. Нетрудно догадаться, чем именно была для него эта работа.