"Matilda" in GUM for the Duma

"Matilda" was first shown to the Dumans. So that they approve? And also: how much remains Medinsky as the Minister of Culture. In the criticism studio, Ekaterina Barabash and Alexander Melman. Presenter Elena Rykovtseva. See inclusions from GUM with Matilda for deputies.

Full video version of the program

Elena Rykovtseva: All events are taking place in GUM today. You will laugh, but the deputies went to the GUM with their deputy corps to look at the cinema there, by the way, a very expensive, a simple spectator, if he wants to go to the Gumov cinema, he will not get there, because the tickets are very expensive there, but the deputies probably got free, this happiness to look at the Matilda GUM, the famous film by Alexei Teacher. Now our correspondent Svyatoslav Leontyev, who is waiting for these same deputies, is in touch with us. Tell me if you managed to see any of them, of these chosen ones, who should decide whether to see this people "Matilda" or not to see?

Svyatoslav Leontyev: So far, everything is very calm here. They did not see the deputies, or they somehow went differently, or something else. We saw a fairly large number of police, a little press. We look out for deputies, and so they have not yet been examined. Most likely, they penetrated in some secret way ( from the editorial office: the opinions of the deputies our correspondent managed to record after the show )

Elena Rykovtseva: They can be understood, given what is sophisticated around this film. As far as I understand, you managed to contact the director on the eve of this viewing, who is also invited and who told you how he relates to this premise to the deputy.

Svyatoslav Leontyev: Yes, indeed, literally an hour before the beginning of these events, I managed to get through to the teacher. Now his phone is disconnected, apparently he was tired of everything. I asked him how he relates to the fact that the first thing deputies will be watched by his film. To which the teacher told me that, according to his information, not deputies watch the film, but a kind of cultural advice at the State Duma. He is well tuned to him, he does not see anything bad in it. I really asked not to dramatize this situation.

Elena Rykovtseva: We will not dramatize, we will wait for the end, we will wait for what they will say in the face of Alexei to the teacher, but that they will then announce the press and Natalia Poklonskaya, their colleague, how they will report about the work they watched. Imagine guests of the program: with us Alexander Melman, television critic, and with us Ekaterina Barabash, film critic. I hope you did not watch both the film. We have such a stage of discussion, it is very fashionable now, people who have not watched Matilda, but discuss the situation that occurs around it. How do you like this story with a hood council, do you remember the "irony of fate", which was viewed by Leonid Ilyich?

Alexander Melman: Yes, of course. We have existed in this paradigm for a long time. Maybe it turns out that such a viewing is the only real defense of Alexei Teacher and the film "Matilda" before showing. Although not the only one, we know that the head of the "Christian state" accepted and closed and correctly made. Also, Alexey raised the teacher after that. I think this will be great support for the State Duma. Another thing is whether for this we need some go-ahead from the administration that controls this interesting body of our power or not. Is it possible for people to watch and express their opinion or will be lowered from above and say: yes, but the film is not bad, there is no blasphemy, you can show. For some reason, it seems to me that it will be exactly like that.

Elena Rykovtseva: You are a perfect optimist, Alexander. Catherine, your opinion is how everything will turn out, and why this pre -examination? Is this really an insured base for the teacher that they will look, admire, say: what, you, Comrade Poklonskaya, went crazy, or what?

Ekaterina Barabash: Firstly, I really hope that deputies will feed on this viewing.

Elena Rykovtseva: Better to give a drink.

Ekaterina Barabash: It seems to me that everything is in order there. Because yesterday there were just a few votes from the Duma, that we have a very dear food, we need to eat better.

Elena Rykovtseva: Excuse me, please, I cannot but wedge. I once asked for water in the buffet of this cinema, I needed to drink a pill, they put a bottle of me and said 600 rubles. I said: no, you forgive me, I am more in your cinema with a foot, nor with pills, or without them.

Ekaterina Barabash: There are absolutely immoral prices. If artists are looking for protection from the State Duma, then, apparently, it is very bad with artists, and with art, and with the situation in the country. And how will it be next, which of us knows. It seems to me that Poklonskaya probably will not calm down herself, she is not one of those people who calm down, judging by all her performances. I think that she will be asked, of course, to turn the whole thing. But I think that she will be on its own, I think she will not be in deputies soon, but she will continue the struggle. She looks like people who are fighting to the end. And then everything will be forgotten, as always.

Elena Rykovtseva: She is such a wife Girkina, they will probably get married. They are suitable, they have a common past.

Ekaterina Barabash: I think, they will quickly forget about this, as the film will be released, everyone will go, and Poklonskaya will arrange battles of local significance not as a deputy, but as Natalya Poklonskaya.

Elena Rykovtseva: You have a pacifying forecast that Alexei the teacher is counting on the fact that the deputies will look, confirm, subscribe to the fact that there is no seditious, there is no pornography in this film, there is no abuse of the shrines, and he will be provided with a green street.

Alexander Melman: I think yes.

Ekaterina Barabash: Some will be quite likely performances, but they will not be systematic. I think that at first someone will come at the premiere at the Mariinsky Theater, two million policemen, auto-zaks, some people will try, will try, go with the posters "hands off the emperor." It seems to me that some sharpness has already passed. Apparently, both in the Duma and the government are completely unhappy with this whole story, the behavior of Poklonskaya, although they themselves contributed to this.

Alexander Melman: It is very important that the head of the "Christian state" is discredited, the murder will be imposed to him, we must prove, of course, but he got a lot. Such people represent this faith. His shares, which were, and now we see what he really is. This, of course, is not in favor of Poklonskaya, but in favor of Alexei Teacher.

Elena Rykovtseva: You think that the scales begin to outweigh in his favor. I want to dilute your blessed atmosphere and your attitude that today one of the deputies of the State Duma raised the question of the resignation of the Minister of Medinsky Rivne for the reason that he will patronize and indulge this film. From the point of view of this deputy, this film is impossible, not worthy. I don’t know who was invited to view, maybe he was not invited, but I suspect that the same opinions will leak out of this hall, that it is impossible to show him.

Alexander Melman: Separate such deputies do not play the main game, this is not the mainstream, as it seems to me, today. These people are waiting for what they say in which direction you can criticize or not criticize the film. They have an opinion, correctly or wrong, will be lowered from above. Vladimir Medinsky is not the strongest heavyweight. Another thing is that he acted in this way, we can think why he said so, or maybe just a person thinks so, maybe he was an adequate, sane person, looked at this whole situation, saw this absurdity and spoke out zealously against what was happening.

Elena Rykovtseva: Who performed this?

Alexander Melman: Vladimir Medinsky, when he opposed Natalia Poklonskaya, in defense of this film. Maybe this is a natural human reaction of a normal person. We just do not know how much Vladimir Medinsky is also inclined to have his opinion, because his opinion changes depending on some kind of conjuncture from above. But the fact that he acted in defense of this film should be welcomed. The question is different who stands behind him, who promotes him, whether he was hanging, is a separate political song. If we consider his role in the arrest of Kirill Serebrennikov, then here I would not be optimistic at all and would not support Medinsky in any way. Because, it seems to me that his role is here, of course, but this is another story.

Elena Rykovtseva: It seems to me that his role does not need to be underestimated and forget about her in the removal of Nureev with the premiere show.

Ekaterina Barabash: I think that the gut is thin what is called. This is not his competence to lift the performance at the Bolshoi Theater.

Elena Rykovtseva: He directly gives the order to the sediment of Tikhon Shevkunov or anyone. But you perfectly remember this strange story with TASS's information, which says that yes, it was Medinsky’s order.

Ekaterina Barabash: The fact is that I am completely convinced that Urin is a figure of a completely different scale, inadequate to Medinsky. Urin is still a larger figure. Medinsky is not the official who can take by his own decision to cancel the prime minister.

Elena Rykovtseva: Tikhon Shevkunov, he does not like this whole story with Nureyev, he tells his spiritual son that all this is not necessary, we must finish with this. Who gets the team? Of course, Medinsky.

Ekaterina Barabash: I just wanted to say that this is not his clearing, he is not able to indicate Urin. As a performer, as a person who retrained this order, yes, of course.

Elena Rykovtseva: In this regard, the second question, again returning to Matilda, when he defends Matilda, do you think that this person in his position can defend something based on his own reasons of the beautiful or not beautiful?

Ekaterina Barabash: Of course not. All his thoughts about the beautiful fit perfectly, sorry for the tautology, in the correct ideological direction. What are his thoughts about the beautiful? This is absolutely an official to the brain of bones, completely not independent.

Alexander Melman: But the fact that he can be a normal person, and such normal reactions are inherent in such an official, are you not excluding?

Elena Rykovtseva: This is a normal reaction if she coincides with what is needed. And if it does not coincide and they will tell him that the reaction should be different and abnormal, it retses an abnormal reaction.

Ekaterina Barabash: The person is so, excuse me, obsessed with the possibility of falsification of history that if they say that this was not. I think he secretly hates Matilda.

Alexander Melman: We cannot climb into his skull.

Elena Rykovtseva: We cannot climb anywhere at all, but we can assume and analyze.

Ekaterina Barabash: This is not like they call him from above and say - react like that, but he, as an experienced official, understands in which channel he would act.

Alexander Melman: History books are one thing, we can really say that these are the views of a political PR man of historical. Because he is still a PR man in the main profession, I don’t know what the Minister of Culture he is. Regarding Matilda, I can only support him. When a person sane says normal things, I am just for him.

Elena Rykovtseva: Of course, they rejoice that he did not say "cut her away", he could say that.

Ekaterina Barabash: I can’t say that I am very happy because he was one of those who allowed all this.

Elena Rykovtseva: I launched this hatefulness and obscurantism, it went from his light hand. Then he begins to exhaust it back.

Alexander Melman: He unscrews back in this way.

Ekaterina Barabash: It will not work.

Elena Rykovtseva: Will I get to reinforce? By the way, another point associated with this film and indirectly with another film, at the same time two films are released - this is the film "Crimea" by Alexei Pimanov, with an insanely ridiculous announcement. Pimanov himself became famous for the feuilleton action, he wrote a letter to the Ukrainian government that, please, give me a rental certificate so that I show it on your territory. Because in this film it is shown that if it were not for joining, not the reunification of Crimea with Russia, then this schoolboy who died in the Donbass would have died in the Crimea. And look, he runs with a briefcase, he is alive, and all because. And for this announcement, he wanted to receive a rental certificate in Ukraine. I wonder what words the Ukrainian authorities said in response to this letter. They lead schoolchildren already for this film, he still did not have time to go out, but already cultural journals of schoolchildren. The deputies are leading to Matilda to closed viewing, and schoolchildren lead to completely open views of Crimea. You remember who the schoolchildren take - to Mikhalkov "Citadel", on Bondarchuk "Stalingrad", and this is the third film in my memory, which will be massively leading - this is "Crimea". How do you feel like this, and for free, at the expense of the state?

Alexander Melman: In general, Alexei Pimanov is a well -known comrade in this sense, he, of course, is a propagandist, his program "Man and Law" has a certain orientation always. The Star channel, which he leads, too. He is close to Vladimir Vladimirovich, he plays with him hockey. We know his feature films, the level and quality of these films. Therefore, you can understand what kind of work it will be, although I will go and see in order to talk objectively. It is clear that this is absolutely propaganda should be a thing. Since he is a person close to the emperor, he has such an administrative resource that this is just such an all -Union premiere. I, too, went to the film by Yuri Ozerov "Soldiers of Freedom", where Leonid Ilyich was played by Evgeny Matveev. Children from an early age should understand the policy of the party and state through "art" works.

Ekaterina Barabash: They will play out. In fact, there is nothing new. We had a "small land", "revival", "virgin lands". I don’t remember whether they took us to a movie for some obligation, but I remember that we went at school. The stylistics is the same, nothing changes. There was no cinema then, you want, you don’t want, all the same, all then watched these films.

Elena Rykovtseva: We were distracted from Medinsky, the stories with Matilda, we return to her by the debate that happened on the Rain channel between Dmitry Bykov and Vladimir Medinsky. We will see the first of two fragments where the theme of Matilda is touched.

( Video Watch the video version of the ether)

Elena Rykovtseva: The fact that there is no censorship is a red thread. He declares all the debate that there is no censorship, everyone is free. At the end, there is simply an anecdotal moment when he says that only 15 people asked for an appeal for the Crimea to sign, and all the other 500 signed themselves, like a snowball.

Ekaterina Barabash: This is not true. The worst thing for me is that, I believe that he sincerely believes in what he says. Another question is why. I think that he does not have enough elementary knowledge. They are all uneducated, they are all three, these people. Since our cooks began to rule the state, the PR managers are governing culture. In principle, he does not understand what culture is, what censorship is in culture. Therefore, this is not the first time he was completely sincerely said: what is censorship? Censorship is when we looked in advance, it will not be released, it will not be printed. But this is not, which means there is no censorship. He really does not understand, he is sure that there is no censorship. But at the same time, when he says that we will not give money for the film "Tchaikovsky" Serebrennikov, God forgive me, Tchaikovsky seems to be gay, but in fact he was not gay, and we will not give money. That is, it is all simply called just in other words.

Alexander Melman: No, he does not talk about that. He says this: the state determines a certain ideological policy, and it has the right to finance those projects that correspond to this policy. But there is no censorship. Please find private money and withdraw Tchaikovsky what and whom you want. This is his position, therefore, in this case, he does not need to belittle him that he does not understand anything, he understands everything.

Ekaterina Barabash: He is completely sure that this is the lack of censorship.

Alexander Melman: He said: there is no censorship, because there is the main thing - the financial component. Why should you ask the state? The state has the right to declare something, but at the same time you are not forbidden to do something else. Look for money and will withdraw.

Ekaterina Barabash: He is sure that this is not censorship. He said: grow all the flowers, but we will water that we need. Is this not censorship? He jerks the values, like a thimble.

Alexander Melman: The state has no right to declare its interests? Another thing is that we have a state everywhere, there is some small crack.

Elena Rykovtseva: Of course, it does not, because the state is not Medinsky. If the ministry was sitting advice, we understand that everything cannot be financed, but the advice should be consisting of Mansky too. It must be multidirectional. The main thing is that these are people whom we trust, whom we respect, they are very deserved in terms of prizes. Here is insulting Vladimir Putin, someone else: this is such a sloppy opposition, this is marginal, there are few of them, without naming surnames. I can still understand this, they are not known, because they are not shown on TV. Но речь идет о тех, которых знают, их же можно приглашать в эти советы, это люди, которые действительно прославились на весь мир. Но их туда не зовут.

Alexander Melman: I agree. Другое дело, вам скажут: любой совет субъективен, потому что это мнение частного человека. Позовите сюда десять Манских, я понимаю, что вы хотите разбавить другими людьми, они вам скажут: а "Крым" мы вам не покажем, например. Они скажут: а мы за свободу, мы хотим, чтобы смотрели "Крым". Большинство тоже, между прочим, захочет смотреть прежде всего "Крым", а не что-то другое.

Екатерина Барабаш: Что значит большинство? Что такое демократия – это власть большинства при учете прав меньшинства. Когда я плачу налоги государству, я все-таки хочу, чтобы мое мнение тоже учитывалось. Я хочу смотреть Сокурова, Звягинцева, Манского.

Александр Мельман: И смотрим их все-таки, согласитесь.

Екатерина Барабаш: Я хочу, чтобы мне не говорили люди, которые берут у меня эти деньги, я имею в виду налоги: мы будем решать, что только это будем показывать, а это не будем.

Елена Рыковцева: Звягинцева мы смотрим действительно, потому что Роднянский прекрасный продюсер, находит ему деньги. Ему повезло, что его финансируют, для него стараются.

Екатерина Барабаш: Сокуров не смог получить деньги на своего "Фауста".

Александр Мельман: Он смог получать международное финансирование, копродукция.

Елена Рыковцева: Мы же говорим о возможности получить гарантированное государственное финансирование.

Екатерина Барабаш: Никто не говорит, что государство, да, оно должно давать деньги действительно на то, что оно считает нужным, на то, что укладывается в его идеологический мейнстрим, но должна быть альтернатива тоже.

Александр Мельман: Безусловно, согласен. Альтернатива, это поле сужается, безусловно. Я хочу сказать как телекритик, что еще несколько лет назад государство обращало внимание только на телевизор, курировало эту поляну, понимало, насколько действующая эта игла останкинская. Но в последние годы государство действительно обращает внимание на идеологию, а через идеологию на кино, на театр, на многие другие виды искусств и начинает это подминать под себя, я согласен.

Елена Рыковцева: На примере "Матильды" мы с вами увидели, что фильм, который в том числе финансировался на государственные деньги или на частные деньги, привлеченные государством, с ним такие неприятности, он действительно уже оказался альтернативным. То есть они даже не думали, что он окажется альтернативным, он оказался. То есть они тысячу раз теперь воздержатся, прежде чем давать деньги на такое кино, под которым могут не подписаться православные или кто-то еще. Это их очень отрезвит. Это, наверное, последнее альтернативное кино на госденьги.

Александр Мельман: Просто эффект Поклонской появился совсем недавно, действительно, может быть, выскочила она неожиданно, как чертик из табакерки, дальше вопрос, как ее используют в дальнейшем.

Елена Рыковцева: С этими выставками, уже хватало этих Энтео. Это же все было подготовлено.

Александр Мельман: Политика Владимира Мединского в области культуры союзна этим Энтео, этим людям, так или иначе, то есть они чувствовали в себе какое-то единение. Вдруг Владимир Мединский стал играть как-то по-другому.

Елена Рыковцева: Давайте еще один фрагмент посмотрим из их диалога с Дмитрием Быковым.

(Video Watch the video version of the ether)

Елена Рыковцева: Они всегда так говорят: везде есть нищие, бедные, везде есть проблемы.

Екатерина Барабаш: А в Америке негров линчуют, в Париже клошары.

Елена Рыковцева: Давайте мы посмотрим опрос, который мы сегодня проводили на московских улицах с вопросом, пойдете ли на "Матильду".

Опрос прохожих

Your browser does not support HTML5

Will you go to the movie "Matilda"?

Елена Рыковцева: Замечательные, конечно ответы. Я слышала выступление по радио "Коммерсант" очень серьезное, без шуток, продюсера фильма, который продвигает его, он сказал, что нервов на это уходит, конечно, адвокаты, но мы сэкономили на этом 10 миллионов на рекламу. Огромную сумму он назвал, которую они хотели вложить в рекламную кампанию фильма и решили воздержаться, потому что то, что делает для них Поклонская, – это несравнимо ни с чем. Он говорит, дойти до каждого, достучаться с этим фильмом мы бы так не смогли ни за какие деньги.

Александр Мельман: А дебет с кредетом как сосчитать? Да, это в плюс, они сэкономили на рекламе. В минус, давайте посчитаем, сколько сетей уже отказалось, господин Мамут все это выразил так или иначе. Поэтому плюс на минус, не знаю, даст ли он ноль в этом смысле.

Екатерина Барабаш: Если они откажутся, конечно, они потеряют. В смысле денег, конечно, реклама хорошая. Когда все это началось, я тоже, как и все, думала – какая замечательная реклама. А теперь, я видела Учителя, он, по-моему, вообще на грани инфаркта, он пьет сердечные, хрен с этой рекламой.

Александр Мельман: Сначала можно было позавидовать, какая реклама, а теперь действительно, я согласен, я тоже его видел, он очень тяжело это переживает.

Елена Рыковцева: Что хорошего, такой плюс удивительный для меня, что кинокритики, которые его посмотрели, говорят, что он хороший, этот фильм. Я слышала уже от двоих людей, которых я уважаю, троих даже, что фильм хороший. Я ничего не навязываю никому, но посмотрим.

Екатерина Барабаш: Я слышала другое от людей, которые видели.

Елена Рыковцева: Однозначно, что он не сто процентов плохой – это уж точно, раз есть как минимум три человека, которые сказали, что он хороший. Возвращаемся к судьбе товарища Мединского. Вы как вообще расцениваете его приход на дебаты с Дмитрием Быковым на телеканал "Дождь"? Это не значит, что его увольняют с работы, это не какая-то агония перед отставкой, о которой он знает?

Александр Мельман: Опять мы играем в такую конспирацию. Хорошо, давайте поиграем в конспирацию.

Елена Рыковцева: Конспирология только, не конспирация.

Александр Мельман: Это креатура Дмитрия Медведева – Владимир Мединский. Do you agree?

Елена Рыковцева: Он его сажал, в хорошем смысле?

Александр Мельман: Канал "Дождь" тоже креатура Медведева, Дмитрий Медведев его фактически открывал. Может быть, это игра каких-то медведевских либеральных сил, публичная какая-то игра. А с другой стороны, может человек просто прийти на канал "Дождь". Не он первый, наверное, не он последний.

Елена Рыковцева: Он путинский – Мединский, с 2012 года. "Гугл" все знает.

Александр Мельман: То, что он человек Медведева, – это известно. Вы считаете, министр Мединский, если он вдруг становится более открытым, если он провозглашает какие-то нормальные вещи, если он приходит на нормальный оппозиционный канал и дебатирует с хорошим писателем – это значит неспроста.

Елена Рыковцева: К отставке – это моя версия. Ему терять уже нечего.

Александр Мельман: Он, безусловно, зависимый человек, но ему дается некая поляна, где он относительно свободен.

Елена Рыковцева: Но он раньше не ходил.

Екатерина Барабаш: Тут речь идет о том, что он открытый очень в меру, он очень зашоренный человек, очень консервативный. Поэтому, конечно, этот приход для него необычен. Это вам может прийти в голову, мне может прийти в голову, даже Лене может прийти в голову куда-то пойти, куда мы раньше не ходили.

Александр Мельман: А он должен спросить разрешения: а можно мне пойти туда?

Екатерина Барабаш: Это необязательно так делается.

Елена Рыковцева: Он как раз не должен разрешение спрашивать.

Александр Мельман: Или он сжигает мосты: а пошло оно все, иду на "Дождь".

Екатерина Барабаш: Раньше он не ходил, теперь решил пойти, определенно, конечно, это какой-то шаг. Это не просто: сегодня захотел так, завтра пойду в "Спокойной ночи, малыши". Какая-то политика в этом есть. Чего его снимать? It is very convenient.

Елена Рыковцева: Как с министром транспорта вчера – слишком много скандалов, неполное служебное соответствие, если вы не вырулите, мы вас снимем. Если сейчас он не вырулит с "Матильдой", не обеспечит порядок в кинотеатрах, возьмут и снимут.

Екатерина Барабаш: Потом выборы еще. Конечно, он пришел более подготовленный, чем Дмитрий Львович.

Елена Рыковцева: Эту интригу я тяну дальше. Святослав, рассказывайте, что там.

Святослав Леонтьев: С нами все отлично, тут все по-прежнему. Из депутатов пока никто наружу не выходил, видимо, смотрят, не выбегают, им все нравится. Но вышел наружу Алексей Ефимович Учитель. Он сидит за столиком, общается с дамами. В очень плохом настроении Алексей Ефимович. Только к нему какие-то журналисты и блогеры сунулись, он тут же заругался, сказал, что если его будут снимать, он тут же уйдет. Попросил дать ему спокойно посидеть. Видимо, как-то его расстраивает то, что внутри происходит, он с депутатами сидеть там не хочет, а может быть просто плохое настроение у человека, я не знаю. С прессой он общаться не намерен.

Елена Рыковцева: Святослав, я надеюсь, что у вас есть шансы, потому что до того, как вы туда отправились, я точно знаю, что вы договорились, что он после показа выйдет к вам на интервью. Но события развиваются так, что он вышел не после, а во время показа, значит ситуация изменилась, и не факт, что мы получим интервью. Тем не менее, мы ждем.

Александр Мельман: Давайте посочувствуем Учителю, потому что он очень переживает – это видно. Здесь никакого цинизма уже нет, он переживает за судьбу того, что он сделал. Решать будут не какие-то непонятные люди с какой-то непонятной неадекватной девушкой, которая вокруг бегает. То есть очень тяжело человеку, надо ему действительно посочувствовать.

Елена Рыковцева: Я о чем говорила с самого начала. С чего вы решили, что его пришли поддержать? Пришли кости перемыть, фильм перемыть.

Александр Мельман: Мы интуичим, чувствуем.

Екатерина Барабаш: Я думаю, в конечном итоге они скажут: фиг с ним, пусть показывают этот фильм. С другой стороны, кто они такие, чтобы решать? Что они понимают, куда они вообще все лезут?

Александр Мельман: Инициировали господин Говорухин и господин Бортко, они-то понимают. Кстати, они за Алексея Учителя.

Елена Рыковцева: Мы не знаем, кто туда пошел, их 40 человек.

Екатерина Барабаш: Все занимаются какими-то чужими делами.

Елена Рыковцева: У нас разговор посвящен дичи, которая происходит. Вот этот показ, который в Москве никто не видел, кроме тройки-пятерки критиков в Петербурге или те, кто слетал во Владивосток смотреть его, я знаю такого человека Юрия Васильева, журналиста "Ленты.ру", который во Владивосток ездил смотреть.

Александр Мельман: Ему понравилось?

Елена Рыковцева: Да, ему понравилось. Это же совершенно понятно, что дичь, когда депутаты первыми и еще что-то потом будут выносить.

Екатерина Барабаш: И еще будут выносить свое суждение. Они же в этом ничего не понимают.

Елена Рыковцева: Я очень люблю собирать прогнозы, а потом проверить. Ваш прогноз: до конца года доживает ли Мединский в должности министра?

Александр Мельман: Я не знаю. Потому что сейчас действительно такой "губернаторопад". Владимир Путин перед выборами решает показать свою индивидуальность, решает показать свою крутизну. Он показывает народу, что он снимает всесильных губернаторов легко. Дальше кроме губернаторов пойдут какие-то другие чиновники. Возможно те, кто таким образом подвешен, действительно вчера стукнул кулаком по столу по поводу авиакомпании, министр уже тоже должен дрожать. Хотя мы знаем тактику Путина, мы помним, как он ручку просил, которой подписывал, а потом оказалось, что все это сыграно, разыграно в подачу олигархам, чтобы они сохранили свой бизнес. Поэтому там игра может быть в две стороны, что называется. Но то, что пошла тенденция на смену отдельных губернаторов и потом уже отдельных чиновников, я уверен. А уж кто попадет под эту гребенку, я не знаю. Я не знаю, как нужно крутиться министру Мединскому, чтобы остаться. Может быть у него такая же ситуация, как у Алексея Учителя, он сейчас тоже где-то горюет в сторонке. А может быть у него все хорошо, несмотря даже на выступление на телеканале "Дождь". Тем более, я так понял по вашим репликам, он победил.

Екатерина Барабаш: Я почему-то думаю, что он досидит, но это тоже ничего не значит. Я даже не строю никаких прогнозов, просто так думается. Я знаю только, что следующий министр, который придет, он заставит нас Мединского вспоминать добрым словом, мне так кажется.

Александр Мельман: Это интересная мысль.

Екатерина Барабаш: А в общем разницы большой нет, уйдет он или не уйдет, придет кто-то на его место.

Елена Рыковцева: Удовлетворите любопытство Александра, по вашим ощущениям, в этих дебатах, как они складывались и на чьей они стороне?

Екатерина Барабаш: Увы. На мой взгляд, я не до конца досмотрела, потому что это очень тяжко было, морально это очень тяжело. В одну телегу впрячь неможно коня и трепетную лань, как это ни странно прозвучит, в данном случае Дмитрий Быков был трепетной ланью, а Мединский был этим конем.

Александр Мельман: И он задавил?

Екатерина Барабаш: Конечно.

Александр Мельман: Интеллектуально?

Екатерина Барабаш: Нет, цифрами, обтекаемыми демагогическими фразами. Тем не то что не придерешься, к ним и не подойдешь даже.

Александр Мельман: Видите, какой опытный демагог, а вы говорите, что он не понимает, что такое цензура.

Екатерина Барабаш: Одно другому не мешает. Быков тоже сказал, что после этих дебатов у него сложилось ощущение, что Мединский все понимает, что он просто заложник. Дмитрий пришел, вооруженный своим знанием, интеллектом, кругозором.

Александр Мельман: И оказалось этого мало.

Екатерина Барабаш: Он не знает фактов, к сожалению, ему нечем ответить, кроме каких-то моральных аспектов, общественных, социально значимых. Он все правильно говорил, но это совершенно две разных фигуры, с ним не так надо разговаривать. И вообще с ним лучше не разговаривать. К нему надо ходить именно таким людям, таким же прожженным бюрократическим волкам, этот слово, он ему десять, этот один факт, а тот ему двадцать в ответ. Он очень много там вещей наговорил, которые не имеют отношения к действительности.

Елена Рыковцева: К сожалению, 1:0 мы бы с Катей отдали.

Екатерина Барабаш: Я, например, снимаю шляпу перед Дмитрием Быковым, потому что идти в логово, в клетку со зверем.

Александр Мельман: Так он был в своем логове, канал "Дождь" – это то, где он выступает постоянно.

Елена Рыковцева: На бюрократическое поле имеется в виду.

Александр Мельман: Можно брать другим и демагога выставлять в негативном свете по-другому.

Екатерина Барабаш: Он на это и понадеялся, он думал его задавить интеллектом, интеллигентностью, мягкостью своей. Но все равно молодец Дмитрий, что пошел туда.

Александр Мельман: Молодец Мединский, что пошел туда.

Елена Рыковцева: Ждем новостей из Государственной думы и из ГУМа одновременно.