Покаяние паче гордости

Нынешнее официальное отношение к злодеяниям сталинского времени в определенном смысле противоположно тому, что было принято в годы хрущевской оттепели. Тогда говорилось о "нарушениях социалистической законности", порожденных "культом личности", о сыгравших роковую роль личных качествах Сталина - его властолюбии, подозрительности и жестокости. При этом настойчиво (и по-своему справедливо) подчеркивалось, что культ личности "не мог изменить и не изменил природы нашего общественного строя". А осуждение Сталина как "личности" было в своем роде знаком лояльности: даже Солженицыну пришлось вставить в "Один день Ивана Денисовича" отсутствовавшее изначально упоминание о "батьке усатом", чтобы повесть имела антисталинский, а не антисоветский смысл.

Теперь все наоборот. Выступая в День памяти жертв политических репрессий (сначала на заседании Совета по правам человека, а затем на открытии "Стены скорби"), президент Путин ни разу не назвал имени Сталина. Впрочем, не говорил он и о преступном характере советской системы. Сказал довольно глухо: "Да, нам и нашим потомкам надо помнить о трагедии репрессий, о тех причинах, которые их породили".

Так каковы же эти причины? На этот вопрос за президента в тот же день ответил король путинской телепропаганды Владимир Соловьев. По его словам, главное тут "коллективная вина народа", который едва ли не в полном составе бросился "писать доносы" и "с радостью сдавать соседей". (Не обошлось, конечно, без цитирования популярного писателя, сказавшего однажды, что ответственность за сталинский террор лежит на авторах миллионов доносов.) Не очень понятно, правда, отчего советские люди так увлеченно предались этому гнусному занятию именно в 1937-1938 годах, а потом, и особенно после смерти Сталина, оно вышло из моды. Но разбираться в этой загадке на вечере у Соловьева не стали.

Сталина же Соловьев не то чтобы оправдывает, но и слишком ругать его не велит: все же Верховный главнокомандующий, организатор и вдохновитель Победы. А уж сравнивать его с Гитлером - это вообще последнее дело, которое, по нынешним российским законам, может превратиться в уголовное.

Похоже, вырисовывается некая новая государственная линия в отношении к кровавому сталинскому (да и ленинскому) прошлому. Его не следует замалчивать, как это делалось при Брежневе, Андропове и Черненко. Его не следует оправдывать и восхвалять, как это делали и делают закоренелые сталинисты (хотя и мешать им в этом занятии не надо - они все же не либералы, а "социально близкие"). Но и впадать в антипатриотическое критиканство и очернительство, как это было при Горбачеве и Ельцине, - это тоже не наш путь. Обсуждать и даже осуждать можно - но только прилично, достойно и уважительно, памятуя прежде всего не об отрицательном, а о положительном. А о причинах особо не размышлять.

Вот что говорит Путин: "Рассчитываю, что эта дата [столетие революции] будет воспринята нашим обществом как подведение черты под драматическими событиями, которые разделили страну и народ, станет символом преодоления этого раскола, символом взаимного прощения и принятия отечественной истории такой, какая она есть, - с ее великими победами и трагическими страницами... Нельзя снова подталкивать общество к опасной черте противостояния. Сейчас важно для всех нас опираться на ценности доверия и стабильности. Только на этой основе мы можем решить задачи, которые стоят перед обществом и страной, перед Россией, которая у нас одна".

В том же духе высказывается и Соловьев: "Советский строй был коллективным усилием народа... Это был уникальный исторический процесс. Именно поэтому такое отношение к Сталину, где больше положительного. Это как отношение к нашей истории. Как в жизни каждого человека есть и страницы, которых надо стыдиться, и страницы, которыми надо гордиться... Конечно, это страшная страница. И с какого-то момента, я считаю, надо просто подвести черту. Потому что это саморазрушительно для народа, когда он начинает входить глубоко".

В свое время советский режим успешно препарировал и использовал в своих интересах память о трагедии войны. Сделать то же самое с памятью о трагедии террора было гораздо труднее - и это ему не удалось. Половинчатые хрущевские разоблачения были восприняты правящей номенклатурной прослойкой как угроза стабильности, и с середины 60-х годов до второй половины 80-х тема была запретной. А новая волна десталинизации при Горбачеве и в самом деле стала одной из причин крушения обветшалого советского корабля.

Нынешняя российская власть, видимо, учитывает опыт предшественников - как удачный, так и неудачный. Память о войне, как и в советское время, является одной из идеологических основ режима. При этом колоссальное число погибших в войне уже не скрывается и не преуменьшается - даже используется для раздувания патриотической гордости и бахвальства перед странами, воевавшими против Гитлера c меньшими потерями. А задумываться над тем, почему цена победы оказалась такой непомерной, не рекомендуется.

Кажется, нечто подобное хотят сделать и с памятью о советском (прежде всего сталинском) прошлом. Да, была "трагедия репрессий", были миллионы жертв, мы об этом помним, скорбим и даже некоторым образом каемся, но гордиться своей историей это нам не мешает и даже помогает. В изобретательности нынешним идеологам и пропагандистам не откажешь.