Revolution and the Virgin

Culturologist Inna Karezina and historian Sergey Brun: Will Fatima Revelations save Russia?

Yakov Krotov: This release of the program is dedicated to the phenomenon of the Mother of God in Fatima . The phenomenon of a hundred years, like a coup in October 1917, but, unlike a coup, this phenomenon uses the veneration of millions of people around the world - primarily, of course, Roman Catholics.

We guest two specialists in the history of the Church - Sergey Brun and Inna Karezina .

When Russia speaks "Revolution", they mean a successful Leninist conspiracy in October 1917

When “revolution” is said in Russia, they mean, first of all, a successful Leninist conspiracy in October 1917. But the visions of the Mother of God in Fatima, in which, as I understand it, the revolutionary upheavals in Russia have already begun, began in the spring of 1917. Why, suddenly, in the provincial Portugal, some three young children simply heard the word "Russia"?

Inna Karezina: It was from the Mother of God that they first heard the word "Russia" and thought that it was a kind of sinful woman who was in her life, and she had to pray for her as a sinner.

Yakov Krotov: When I read about it, I had a completely atheistic desire to explain that in Portugal the priest spoke from the amvon that the king was overthrown in Russia, it was very bad and wrong, and the Mother of God was angry. Have Portugal positively reacted to the overthrow of the Russian monarchy?

Inna Karezina: in Portugal at that time there were rather left-barn authorities, and very atheistic. Because of this, even the children had big problems, in August they were arrested. At least, the overthrow of the king in Portugal, I think, was definitely welcomed.

Yakov Krotov: Sergey, how important is this part of the Catholic tradition for Catholics? And is it worth the Orthodox to think about this tradition? After all, we also have our own visions. For example, the phenomenon of the sovereign icon of the Mother of God is associated with the revolution.

Sergei Brun: The phenomenon in Fatim can be perceived differently and involuntarily gives an occasion for the mass of skepticism, like any miracle, as in one way or another, any event in Christian history: from caricature to genuine, Calvary.

Yakov Krotov: Did Catholics have skepticism?

Sergei Brun: Of course, he was, and in a number of people he remains to this day.

Inna Karezina: The investigation lasted 13 years.

Sergey Brun: Virgin, who appeared in Fatima, speaks of Russia, and here the parallel is just with the acquisition of the sovereign icon of the Mother of God on the day of the abdication of Nicholas II (which was about a month before the first phenomenon in Fatima). This is a very interesting parallel, and even a Christian skeptic may involuntarily think that there is a certain invisible pressure of the Mother of God, striving his thoughts, prayers and some kind of manifestation for Russia. But now this parallel is practically not carried out, although this is important in the light of centennial anniversaries.

In Portugal at that time there were rather levoliberal authorities, very atheistic

Inna Karezina: the situation when the Mother of God is in Portugal and calls for praying for Russia indicates that you can’t draw a border in the sky. This land is drawn by the political, canonical boundaries that are under the vigilant control, and as for the Mother of God, it may not have thought about it. She is pure, that is, for her, it is likely that the message was important that in Russia a wave of godlessness begins, which could spread around the world, and she wants sinners to not fall into hell.

Sergey Brun: The boundaries do not pass either in heaven or in human blood. The question of what kind of denonant belongs to a Christian sent to the shot moat or to the Gulag is not serious.

Inna Karezina: Yes, Catholics also suffered in Russia ...

Sergei Brun: The Catholic Church, even if it was numerically smaller, but on the lands occupied by communist power, it provided thousands of confessors and hundreds of martyrs, and it is also important to remember this. In our historical memory there should not be a monopoly on martyrdom, which we, unfortunately, are largely observed in modern assessments that prevail in history: that this is the martyrdom of one church or one faith, which alone has the right to a monopoly on these lands.

Yakov Krotov: And who prepared Dzerzhinsky? I passed in Vilnius past the seminary, where Felix Edmundovich studied. He is a Roman Catholic.

Inna Karezina: Well, you never know ... And Stalin?

Sergey Brun: Dzhugashvili - seminarist. One seminarist from Vilna, the other from Tbilisi ...

Yakov Krotov: It turns out not very honestly: like martyrs, so the church turns out to be responsible for them, but as an Orthodox, Catholic or some Protestant executioner, so “this is not us, but they ourselves”!

Inna Karezina: And so it turns out: when a person follows the will of God, then he is a righteous, a martyr and so on. When a sinner is a sinner, then any church explains it so that he is a sinner not because the church taught him this, but because he chose his bad will, abandoning the will of God.

Sergei Brun: From the pious priestly families, from the circles of zealous Orthodox and zealous Catholics, from an environment that sometimes gave rise to the absence of any love and the predominance of the hypocrisy, at best, witty atheists came out, and at worst the seminarists Dzerzhinsky and Dzhugashvili. In the postmodern, post -consumer society, which we enter, it is very important that the church accepts increased responsibility for this. You need to beat all the bells about this and work not with those who have fallen, but with those pious nuns in schools, priests, parents and Orthodox educators who give rise to this protest.

The Virgin does not refuse sinners, but, on the contrary, calls to pray for them

Inna Karezina: The Fatima phenomenon about that was! Just the Virgin does not refuse these sinners, but, on the contrary, calls for praying for them. Children brought up in such a Catholic environment make a sacrifice primarily for such sinners.

Sergey Brun: Of course, but it is important here what sinners are in question. After all, if we are talking about the departed, then in the church environment this really gives rise to a colossal problem.

Yakov Krotov: those who have left in the sense of the apostates?

Sergei Brun: There is a temptation to interpret this like this: those who left the church renounced Christ. But the tragedy of the state of the Church is that sometimes the desperate, but retaining some sincere impulse, and the altar, are pious, remains piously, the wolves and hypocrisy. And this is a tremendous problem to realize where the boundaries of salvation are. The Church cannot turn only to the lost and departed, without cleansing its own space and not working with those who huddle at the altar, considering itself a privileged and God -sleeping caste.

Inna Karezina: Are you saying that the revelry of godlessness in Russia was in many ways provoked by the Church itself?

Sergei Brun: Yes, this rampant godlessness covered a significant part of the Christian world and Russia, including.

Yakov Krotov: And what about Russia? As the Mother of God says in Fatima? This, in my opinion, is called "triumphism." Offer everything that you have to sacrifice to our Lord as a compensation for sins, which He is so offended. God turns out to be some harmful old man who offended that the king of Nikolai was overthrown or that Dzerzhinsky stopped going to the church (although, in my opinion, this phenomenon had to be very happy), and something to sacrifice. And what was meant - what will they die from the Spanish?

Inna Karezina: There was not a word about the king in the Fatima prophecies. At that moment, it was not interested in the Virgin. But the First World War was interested in.

Sergey Brun: And the coming of the second.

Yakov Krotov: And leaving the church. The revolution was perceived precisely as a Jewish-Masonic conspiracy, as a conspiracy of atheists.

Inna Karezina: Well, this is just, rather, to Patriarch Tikhon. In the Portuguese town of Fatim, this was not perceived in this way, and the Virgin was not perceived by the Virgin.

Yakov Krotov: But in reality, atheism came to Russia from the West, and not vice versa. What, there were no atheists in Portugal?

Inna Karezina: were.

Yakov Krotov: Here is the first Vatican Cathedral, 1870, a thunderstorm, and under this thunderstorm, maybe Lenin was born, and they accepted the dogma of papal accuracy. Maybe this echoed in Russia, and Leninism, democratic centralism appears. This is the same Roman Catholic Church-an unmistakable Secretary General, and then a sacrifice is needed.

Inna Karezina: as far as I remember my theological studies, a strict teacher told us in front of the dogma exam: "Who will tell me about the accuracy of the pope, I will burn it on the stake." Only the teaching of the pope is unmistakable - ex Cathedra , strictly meets the four conditions.

The rampant of godlessness covered a significant part of the Christian world

Sergey Brun: In fact, after long cathedral proceedings and disputes, the final judgment on dogmatic, doctrine issues pronounces Rome from the department, the last word behind him. The first Vatican Cathedral does not say anything new regarding everything that goes back to Pope Damasia in the 4th century. And the Trubetskiy brothers, who looked at this first Vatican cathedral, were very critical: this is the image of the monarchy, this is the lack of genuine collegiality ... They were deeply shocked and came with the feeling that the image of genuine collegiality was unfolding, which could only imagine in the dream of the Orthodox Synodal Church of those times.

Without effective championship, there can be no genuine collegiality, as we have seen, unfortunately, last year in Crete during the All -Orthodox Council. When the second Vatican Cathedral convenes the Roman Catholic Church in the parallel, and the Orthodox Church, led by Patriarch Athenagor, tries to start the process of conducting an all -Orthodox cathedral ... 50 years pass - and half of the Orthodox does not come, four local churches do not come, they arrange sabotage.

Yakov Krotov: What half? You also say that in Russia 90 million Orthodox.

Sergey Brun: No. But 90 million priests, perhaps, can soon be counted. (laughs)

Yakov Krotov: This is another matter.

Why are visions in Fatima, like visions in Lourda, do doubts cause me? And in the same way, the visions of the sovereign icon are doubtful ... not because I do not believe in their authenticity, it just seems to me that the thinking itself with visions is archaic, it is mystify. The vision can be real, but I have to keep silent about it, this is my personal! There is a thin line between my and social. After all, the shepherds and sister of Lucia, who died in 2005, having lived to more than advanced years, - they did not popularize these visions. They talked about this, and then, in general, shyly, and who arranged such a wrapping around this? And why?

Inna Karezina: Yes, because some Fatima secrets were intended for publicity ...

Yakov Krotov: I do not understand, the Mother of God was the Monk Sergius, the Monk Seraphim and did not say any secrets, and you, Romo -Catholics, immediately begins to say so much - they simply do not have time to record! Maybe after all, this is ... Echo?

The investigation lasted 13 years

Inna Karezina: If it were an echo, then, I assure you, the church would establish this during its thirteen -year investigation. Now the church teaches that the Fatima phenomenon is still not an echo. In addition, it is a mistake to believe that the prophecies of the Fatimi phenomenon oblige all members of the church. In fact, I, remaining a member of the Roman Catholic Church, have every right not to accept the prophecies of this phenomenon, I can doubt, and this will not affect my salvation, because there is a general revelation and private revelation. The general revelation obliges all members of the church, but it has expired with the death of the last Apostle-God.

Yakov Krotov: But there was no turning when a general revelation is somewhere there, and there is a private revelation, that is, that for you, in a Camorochka, turns into a large one?

Inna Karezina: No, and those who are trying to turn it into large are completely wrong. The church does not teach. In addition, the Mother of God herself, talking with Lucia, said that she would pick up Francisha and Zhasinta soon, “and you will have to live here for some time to tell” (which resulted in 94 years). That is, the Mother of God wanted this prophecy to be announced.

Sergey Brun : In the perception of any miracle, there is still the possibility of Echo. Even if we take, for example, stigmata, to take a not Portuguese girl Lucia, but Francis of Assisian with her own person ...

Yakov Krotov: Recently, I heard such an idea that Catholic spirituality is not so far from Russian spirituality. Here are two contemporaries - Padre Pi about and a blessed Matronushka : one stigmata, the other blindness - but in the practice of piety they occupy very similar places. And in the Vatican icons of Padre PIO, there are also equals with the icons of the Savior, as in Moscow-a large statue of a blessed Matronushka, and somewhere lower the Savior, the Mother of God and Nikolai the Wonderworker. But what's in common? The suffering sacrifice.

Sergey Brun: Physical weakness through which they had to break through all their lives to help other people, with their prayer to bring them to Christ. But why am I talking about Francis, about stigmata? Because over the centuries, any stigmatization that manifests itself among the believers of the Roman Church ... Where are their wounds manifested? On the brush. And if we are starting from the Turin raincoat ...

Yakov Krotov: Can you start not from the Turin raincoat, but from the only well -known find of the bone fragment with the nail, where the nail goes through the wrist?

With the perception of any miracle, there is still the possibility of an echo

Sergey Brun: So on Turinskaya too! Here it can already be said that the Lord sends stigmata not where they were with him, but where you are waiting for them.

Inna Karezina: Yes, depending on the tradition in which the ascetic is rooted.

Yakov Krotov: Well, well, an echo, but this is an echo inside the sounding voice. However, a person is not born to the speaker: parents awaken the speechlessness of us, give a vocabulary that we describe the world, and then we change it, develop it. And when I read these revelations of the Mother of God, I have the feeling that these three shepherds had a very specific vocabulary, like the first Vatican Cathedral: “Victim, suffering, illness, atheists, devote himself to Jesus to the Most Holy” ... As you understand, Orthodoxy has his echo, but there is no words “The Most Holy Heart of Jesus” there.

I am afraid that again the roll call, this is a little sadomasochistic triumphalist church ... Leninism, Bolshevism, Nazism-this is its likeness, in a sense, an echo. Still, Hitler is the Roman Catholic, and Vladimir Ilyich came out of the rather derivative Orthodox school. And what's the difference, who says-Rome or Lenin, Catholicism or Bolshevism, the structure is the same. And your business is to sacrifice yourself: for the construction of socialism or for the sake of saving Portugal, but your business is to die, not to be free.

Sergey Brun: We are primarily talking about the presence of authority. And here Christ and the Mother of God have this authority: these are those who give everything that is, for the sake of sailing sinners. And in this regard, their authority and their call to something is significantly different from the call of a not very successful steering artist or cutting rose at the nearby dacha of the Georgian seminar, who, sitting in comfort, sends millions to death. As the authority of a separate church hierarch, which goes to death or is in comfort, is correlated with these two poles, but is holy, or is in the camp, but turns out to be a traitor, this is the great secret of God, and it all depends on each individual case.

Yakov Krotov: Here are the words of the Mother of God: "When you see a night lit by an unprecedented light, know: the Lord is going to punish the world for His crimes, and there will be war, hunger and oppression of the Church of the Holy Father." That is, the Second World War - the punishment for atheism, the scourge of God?

The Holy Scripture is written in the co -authorship of the Holy Spirit and Humanity

Inna Karezina: Yes, the rhetoric is terrible here ... But the nature of Christianity is always two -part. According to Christian ideas, reality is never just divine, it always pokes from divine and human will. The Holy Scripture is written in the co -authorship of the Holy Spirit and Humanity. The church consists of a militant church and a triumphant church. Christ consists of divine and human nature. That is why heaven is so much needed by human will, and the Fatamian phenomenon is a very vivid confirmation of this. After all, here it is not a person who elevates a prayer to the sky, but on the contrary, the sky descends and asks for some specific things of members of the militant church.

Sergei Brun: From the Holy Scripture, it becomes clear that God is not interested in playing a ping-pong or tennis with a wall, he needs a second participant, a cooperative. It is from here that we have freedom of will and all problems.

Inna Karezina: Before calling to sacrifice himself, he sacrificed by himself, and without his victim, any other sacrifices would not make sense and strength.

Yakov Krotov: But what does it mean - "devote Russia"? The angel, who at first is the children, says: "I am the guardian angel of Portugal." В Апокалпсисе упоминается, что у каждого города и у каждой Церкви есть ангел-хранитель. Насколько я знаю, когда папа Иоанн Павел II, узнав об этой третьей тайне, о том, что нужно посвятить Россию, произносит это, но будущий папа Бенедикт хвать его за рукав, и папа не произнес слово "Россия".

Что значит – "посвятить"? Грузия – удел Богоматери, Россия посвящена Богоматери, Афон посвящен Богоматери, Шотландия посвящена Андрею Первозванному, Англия посвящена Святому Георгию…

Для меня самым ярким было объяснение одного священника: "Если я освящу тебе машину, - сказал он прихожанину, - то машина теперь не твоя, а Божия, так что води, как Бога везешь". И тот страшно перепугался. То есть это теперь Божия вещь, она теперь для меня святая. Я не могу, скажем, грешить на этой машине. А если посвятить Россию или Италию, там можно грешить? Что значит – "посвящение", о чем просит Божия Матерь?

Сергей Брюн: Наверное, здесь главная проблема любой идеи освящения, ведь в освящении есть невероятная по своей наглости заявка к Богу: я освятил, и я жду чуда. Я освятил дом – значит, здесь не должно происходить ничего плохого. Я освятил наши отношения венчанным браком, значит, у нас не должно быть уже никаких проблем. Я причастился, значит, я освящен, и ничто не может вывести меня из состояния благодати. Естественно, это разбивается. И чем сильнее момент восторга от кажущегося или действенного восприятия благодати, тем потом глубже и страшнее отчаяние. Это встречается и в жизни, и на пасторском, приходском уровне.

Христос состоит из божественной и человеческой природы

Инна Карезина: Народное благочестие.

Сергей Брюн: В чем соблазн? Если Богородица говорит о том, чтобы Россию посвятили ее сердцу, как это воспринимать? Провести большую церемонию – и все будет хорошо? А как же тогда аварии, изнасилования, аборты, убийства, коррупция, голодающие и умирающие старики и дети? Где же ты, Богоматерь, что же ты ничего не делаешь? Или Ее призыв означает, что надо каждодневно стараться улучшить мир? Это прямо перекликается с деятельного святого Сергия Радонежского, который устраивает и преобразует вокруг себя пространство, со служением Серафима Саровского, который говорит: "Спасись сам, и тысячи спасутся вокруг тебя". Это попытка ежедневного преобразования тяжелым трудом.

Это посвящение, к которому мы каждый день должны устремлять свои помыслы в неравной, тяжелейшей борьбе со своей природой и с грешной природой мира. И то же самое, когда речь идет о павших, о том, что Господь посылает испытания за отступление: не за то, что число прихожан сократилось, а за то, что творит человечество все в больших и больших масштабах вопреки жертве и любви Божией.

Инна Карезина: Получающие это наставление – посвятить Россию непорочному сердцу Божией Матери – тоже начинают интерпретировать это в каких-то своих аспектах, со своими вывихами мозга. Католики начинают говорить, что это свидетельство того, что Россия должна обратиться в католичество, а православные говорят: не трогайте нашу каноническую территорию!

Сергей Брюн: И говорят, что это был демон и соблазн.

Инна Карезина: С обеих сторон множество недоразумений, и все это, может быть, от нашей неготовности принять слово Божие.

Сергей Брюн: Сейчас было очень интересный опрос преимущественно в православных странах от Прибалтики до Армении: Россия, Греция, Грузия, Румыния, - кто за восстановление евхаристического общения с католиками? Неожиданно первенство с колоссальным перевесом оказалось у румын. Казалось бы, в Румынии были те же проблемы подавления Греко-католической церкви, возрождения греко-католиков, которые насильно забирали храмы. 62% православных там за восстановление общения. А самый маленький процент все ждали от Греции, от Грузии, но Грузия оказалась на предпоследнем месте, а на последнем оказались православные респонденты из России.

Инна Карезина: Почему-то меня это не удивляет.

Яков Кротов: Вот 19 августа, очередное видение, и Матерь Божия говорит: "Много молитесь и приносите жертвы за грешников, потому что много душ попадает в ад, так как никто за них не молится и не приносит жертвы". Матерь Божия выражается, как проповедник XVIII столетия, когда были ордены, пугавшие вечными муками: в храмах помещали такие резные языки раззолоченного адского пламени - смотри, будешь гореть!

Инна Карезина: Так там и видение было – море огня.

Сергей Брюн: Самое, наверное, противоречивое и тяжелое из всех фатимских видений.

Многие православные убеждены, что католики вообще уже забыли про ад

Яков Кротов: Это к вопросу о фундаменталистском католичестве: ведь вот у этого торжественного настроения есть обратная, депрессивная сторона – вечная боязнь ада. То есть это двухтактный двигатель: наказание – поощрение, наказание – поощрение, но сегодня люди так уже не живут. Многие православные убеждены, что католики вообще уже забыли про ад.

Инна Карезина: Конечно, ад существует как возможность туда загреметь, и мы это принимаем как учение Церкви, хотя это трактуется уже не как сковородки или море огня, а именно как максимальная удаленность от Бога.

Сергей Брюн: Не уже, а снова. У Иоанна Златоуста сказано: "Странный суд получается: ни обвинителя, ни свидетелей, ни стражей, а лишь мы перед Христом". Вот это ощущение Страшного суда: никаких блужданий по физическим мытарствам, взятых, скорее, из Книги мертвых, чем из какого-то раннего святоотеческого текста, ощущение ада как Геенны огненной, горения души в ненависти к любви и к присутствию Божию. Вот эта подмена – одно из самых страшных внутренних предательств Церкви, когда учение об аде подменяется учением о мучениях искореженной души, которая чувствует любовь и присутствие Божие и ненавидит этот свет, превращением христианского Господа в Аллаха, который обещает сдирать кожу с мучеников, но не сам лично, а передает эту почетную обязанность бесам, которые тоже будут при этом мучиться.

Инна Карезина: Если говорить о видении ада в контексте фатимского явления, то какая разница, какой образ использовать, чтобы впечатлить получатели откровения?

Яков Кротов: Но здесь ведь не про видения ада, здесь уже – "приносите жертвы".

Инна Карезина: Здесь важна традиция. Мы же знаем, что в народном благочестии существует такое наивное представление, что о грешниках молиться опасно: и на тебя тоже падут всякие тяготы.

Яков Кротов: В русской православной традиции даже не литургия, как писал один богослов, а панихида оказывается главной частью воскресного богослужения. А это молитва об усопших.

Сергей Брюн: Здесь не только об умерших: здесь и о живых, обо всех! И вопрос жертвы здесь - не вопрос материального сбора или покупки индульгенции для облегчения чьей-то участи. Богоматерь прямо говорит: "Все, что можете, превратите в жертву", то есть каждый талант, каждый отпущенный день, каждую возможность сделать добро, но направленно… Это идет абсолютно вразрез с узким, заскорузлым, встречающимся и в католичестве, и в православии тем более "я спасаюсь для себя". Здесь идет полное восстановление соборности, о чем в свое время говорил Федор Михайлович, - когда "все за всех в ответе". Это как раз абсолютный слом традиционного приходского благочестия.

Ад трактуется уже не как сковородки или море огня, а именно как максимальная удаленность от Бога

Инна Карезина: И эта прекрасная фатимская молитва: "Приведи на небо все души, особенно те, которые более всего нуждаются в Твоем милосердии", - это новое слово. Ведь было представление, что нельзя молиться за грешников.

Яков Кротов: Богоматерь сказала: "Они не должны больше оскорблять Господа, который уже так ими оскорблен" (видимо, имеются в виду, прежде всего, солдаты: они не совсем правильные католики, потому что в окопе не до католичества). Но образ оскорбляющегося Бога…

Инна Карезина: Там говорилось не о солдатах в окопах, а о том, что "кого-то исцелю, кого-то - нет". Это о людях, которые отпали по собственной воле.

Яков Кротов: А что, Бог такой обидчивый?

Инна Карезина: Бог более всего на свете уважает человеческую свободу. Беда в том, что Он готов страдать, но не остановить Иуду, готов пойти на смерть, но Иуде Он говорит: "Делай, что хочешь". Вот эта свобода – это и есть тот физраствор, в котором живет любовь, и без него она жить не может.

Сергей Брюн: Он говорит: "Делай, что должен", и это очень важно.

Инна Карезина: И "что делаешь, делай быстрее".

Сергей Брюн: Мы помним из Послания к коринфянам, что "любовь не ищет своего", но это не значит, что любящему не больно от поступка. Если тебе абсолютно все равно от того, что делает тот человек, кого ты любишь, если тебе абсолютно все равно, что происходит с той землей, которую ты любишь, то это уже не любовь. Ты не ищешь своего, не оскорбляешься в плане разъярения и гнева, но это не значит, что Господу не больно от того, что творят люди в том мире, который Он создал и омыл своей кровью.

Инна Карезина: Это оскорбление отвергнутой любви.

Сергей Брюн: Да, и это знак присутствия искренней Божией любви и привязанности к этой части Его творения.

Яков Кротов: А нельзя по Пушкину: "Мне грустно и светло"? Мало того, что атеисты нас упрекают, что Бог любит, когда ему воспевают и кадят, а теперь еще оказывается, что Его так легко оскорбить. Человек не пошел в Церковь – Он уже оскорбился?

Сергей Брюн: Речь не об этом. Там говорится об отступлении. Спаситель говорит о том, что люди в последний день будут спрашивать: "А где мы Тебя не накормили? Где Тебя не напоили? Где же Ты был? Мы же ждали Тебя!"

Яков Кротов: И Он говорит им: "Я был в храме и ждал, когда вы придете исповедаться".

Сергей Брюн: Нет, Он говорил: "Я голодал, я хотел пить, мне было негде…" То есть преступление против Бога – это не преступление против статистики РПЦ, Римской церкви или любой другой христианской конфессии…

Свобода – это и есть тот физраствор, в котором живет любовь

Инна Карезина: А это Первая мировая война!

Сергей Брюн: Это преступление против голодных, обездоленных. Ведь фатимское явление приходит в тот момент, когда сожжен университет, прошел геноцид армян, айсоров и понтийских греков, прошли газовые атаки. Уже к ранней осени 1917 года в русской армии доходили до того, что русский солдат распинал офицера, были случаи распятия, а не только изнасилований и побоев. Отступающая русская пехота устраивала в городах массовые еврейские погромы, грабежи.

Яков Кротов: То есть мы получаем совет свыше – ежедневно читать Розарий ?

Сергей Брюн: Сказано читать Розарий, но не в плане того, что прочел – и все будет хорошо, а молиться, вкладывать в это смысл. Молиться о мире и жертвовать всем, что есть, ради спасения грешников.

Яков Кротов: Инна, а чем вы могли бы пожертвовать?

Инна Карезина: Я могу пожертвовать тем, что присоединяюсь к практике чтения Розария, хотя частное откровение направлено только непосредственным получателям этого откровения.

Яков Кротов: А вы числите себя получателем фатимского откровения?

Инна Карезина: Да. Из любви Божией я присоединяюсь к этому. Но я присоединяюсь не потому, что Церковь меня к этому обязывает, это исключительно мой свободный выбор из любви! Если кто-то не примыкает к этой практике и не читает Розарий, это никак не сказывается на его посмертной участи. Это свободно.

• 

  Yakov Krotov

  Historian and priest, leading Radio Freedom Radio "Between Vera and Belief"

  ykrotov@yahoo.com