Unisef and Blood Gold

Kolta continues a joint project with the Swiss Culture Culture Council about Helvetius and the famous Swiss magazine “Reported”, which publishes investigation longrids made at a high literary level. The project is called Best of Reportagen , we will print the 12 best texts from the magazine over six years of its existence. The first was the report of Sandro Mattioli from the life of the ex-boss of the Calabrian mafia.

Next in line is the text awarded last year the Zurich journalistic prize - UNICEF and Blood Gold. Three authors - Federico Frankini, Hannes Gracegger and Daniel Puntas Bernet - united to investigate the weight and purity of gold in the Swiss affinant industry and gold miles of the Congo, where children under the muzzles of other children - guards - during one of the most bloody wars of the last two centuries.

In addition, with the support of the Swiss Culture Culture Culture and Embassies of Switzerland, the editor -in -chief “Reported” Daniel Puntas Bernet arrives in Moscow at the Non / Fiction fair with how to write Longrids. The lecture is called: " Like us, journalists, touch the hearts of readers and how to conduct investigations for our texts." It will take place on December 3 at 14:00 at the Central House of Artists, in the author’s hall (hall 15).

And finally, we remind you that Daniel Puntas Bernet is looking for Russian authors for Reportagen magazine . On the evening of December 4, he will hold a closed master class for 10 journalists who have sent his applications for Longrid until November 27. Here you can find out how to get to a master class.

Is it possible to measure guilt?

As possible.

Weight - 160 thousand tons. The material is pure gold. Beautifully shine. Form - a cube with a side of a little more than 20 meters. Such is the mass of all the gold, produced by mankind over the centuries of history. In this mass, everything is not only love, your engagement ring, a medallion with the name of your child, a gold watch with a bracelet. It has the Holocaust, the Inquisition, the Crusades. This does not go anywhere, because gold almost does not disappear - it is too precious. It is unlikely that something else in our world is just as carefully documented. Each gram and every centimeter of the path of its movements. Gold is an eternal storage of information that fixes its own history. From the golden penny - in the hands, on the neck, into the oral cavity, from there again in the hands, and so further and further. “Bloody”-that’s what they call him when something with gold is out of order, when for his sake they killed, robbed, tortured people. The epithet is incorrect. The gold itself is not covered with blood - the hands of criminals are lined with it. Gold is washed, gold is rafted with other metals. Finally, the gold is affiliate.

Affinage is the process of gold purification. The matter is hot, hot: everything goes to hot furnaces, starting with poorly purified “dirty” gold, on which there are traces of DNA, indicating its origin, and to old jewelry. Eucks of unknown gold come out of the furnace. The largest number of these ingots of the best quality comes from the Golden Triangle in the southern part of the Swiss canton of Ticino, where there are three largest affinating plants in the world. Together they control the third of the world market of pure 24-karatic gold. Sample 999.99 - Consider, not a drop of dirt. Everything is clean, now nothing will tell about the history of this gold. In order for the gold to be suitable for storage in banks, for investment and production of jewelry, it should not have any story and bear any guilt. The affinage plant is a gate to the market. Dirty impurities that could shed light on the origin of the metal after affinage disappear. But not a memory.

Berlin, Cafe "Einstein", November 2015

In the series “Game of Thrones”, this person could play Lord Taiwin Lannister, fascinated by gray hair, a calm, strategically thinking patriarch of one of the most powerful families of the empire. But today it is covered by doubts. "Are not all of us to blame for the misfortunes of this world?" - Jurgen Heres fades in his hands a small brown bag of sugar. Global climate change and car ride. We are all participating in this, right? We eat meat! Shampoos with palm oil, for the sake of plantations of these palm trees and oil production, cut down the jungle of Indonesia. The cause and investigation are not always directly connected, whether he does not know this. One of his acquaintances recently visited Singapore; So, there the air there is even worse than in Beijing! The air poisons smoke that the wind brings from Indonesia. Mr. Heres’s gaze wanders along the white tablecloth on the table, behind which we are sitting in the back of the cafe. He tapps sugar with a bag of sugar. A photograph in a beautiful frame hangs on the wall behind him: Bono hugs the child. Is there any such thing as innocence? If there is no innocence, where then does the wine begin?

Soon after the end of World War II, the winning power asked this question in the crushed Nazi Germany. The people of criminals appeared to them, who almost jointly took part in crimes and allowed them. The number of victims of the war reaches 70 million. Were not all Germans guilty? However, the allies understood that it still exists-personal, personal wine. Even if the situation is difficult and orders were transmitted along a long chain to a direct performer. All the same, the winners began to look for who is responsible. On the Nuremberg processes.

Our story begins with a terrible crime and with two phone calls. We analyze the case of a gold ingot with a side of 53 centimeters, which is a tiny piece of the giant gold cube mentioned above. The crime scene is a mountain valley in the Swiss "golden triangle". And Congo.

We are not able to convey all the details of this crime, or rather, a whole series of crimes against humanity. Because tears are strangling when you need to describe this: the mother is trying to save herself and her tiny child, but the troops are already here, a shot, a woman is wounded in her leg, she, falling to the ground, crawls, because her child is with her! - And here the soldiers rush to her and knit machete knocings onto the parts of the child, then kill the mother, shoot people sitting in huts who were crumbling in fear - these are entire families; The commander, passing through the town, yells: “No one will come to your aid!”; The doors of the houses are knocked out, it is firing with automatic bursts-some of the criminals themselves have not yet come out of childhood, they are less than 15 years old. Two hundred killed. According to minimal estimates. Each house has a lot of corpses. Defed bodies. The old people tortured to death. The war of destruction. Mass killings. Bogo, kilo, Sonelo.

Similar things were happening again and again in 2002-2004 in the province of Ituri (East Congo), when the rebels of the FNI-the front of nationalists and integrationalists-captured Mongbval and roads, which led from the places of gold mining in the vicinity of Monbval, from the so-called concession-40, southeast, to the border, to the Alberta Lake and in Uganda. Roads are extremely important for the police, which in these beggars, in order to somehow hold on, must produce weapons and ammunition, in the jungle, where there is nothing. Almost nothing. Except for gold.

Oh, what a massacre ... In Europe, they shake their head indignantly. Filled white gentlemen, flooding the pages of Wikipedia, declare an authoritative tone observing neutrality: “ethnic conflict”. The International Tribunal is conducting after the investigation year after year. Only Africans cause testimony for testimony, during the commission of the crime they were young people, commanders in field uniforms, called “General Bosos” or “Katanya”, then they had “Kalashi”, today, in the European court, they had translators and a tie on their neck. They go to jail - or not. The war continues without them - or not. They are only the visible last link in the order chain, while its beginning is lost in darkness. Where their leaders, no one knows.

At the beginning of our history, there were two phone calls that surprised those to whom they were intended.

The first is a hunter on the phone. In March 2004, the call is distributed by Katya Lynn Austin. At the other end of the wire is a representative of the UN Security Council. Austin hunts criminals. She is a connoisseur, she thoroughly knows global illegal weapons trading networks. Once, Kofi Annan personally expressed gratitude to her for the help of capturing the largest weapon of weapons of all time, the “death merchant” Viktor Buta. By that time, Austin had been working in Africa for 15 years. In the mid-90s, she revealed the secret supplies of weapons to the participants of the Civil War in Rwanda. Austin usually works at his own peril and risk, however, the call of an employee of the greatest world organization makes the heart of a 44-year-old woman hide more often. She is asked to find out why military operations in the East Congo do not stop. She, a radical outsider in a community investigating conflicts, should find out who the Congolese chain leads to. Austin does not hesitate for a second. Without suspecting this, she takes at that moment a trace in the investigation of our case.

The second call is the doctor of sciences Jurgen Heresu. In early 2008, an old friend called him. Hereus is an unsyted figure. The embodied pure conscience of the German industry. An entrepreneur with a reputation is so impeccable that Frankfurter Allgemeine Zeitung honored it with the epithet "above any doubt." The UN also plays a role here. More precisely, UNICEF, the UN Children's Fund. Request: He, an industrial tycoon of an old school, a patriarch of a family company with an annual working capital of 15.5 billion euros, must save a non -profit organization, namely the German branch of UNICEF, who fell under suspicion of embezzlement. The German Unisef is experiencing an existential crisis. Financial revenues have run out, 37 thousand members are gone. Hereus asks for advice from his mother, at that time a 96-year-old lady. “Look at both,” she says to her son. “Your good name is at stake.” Heres still agrees.

Biographies are infinitely diverse, often the life of two people begins in completely different places, and, it seems, their paths will never intersect, it is simply excluded. However, there are forces that suddenly change the trajectories so abruptly that two lives rush to each other like missiles. And so steadily that the clashes, it seems, cannot be avoided.

New York, October 2015

Katya Lynn Austin sometimes cannot say where she is. “It's not about my forgetfulness,” she says, shaking her head. “It's just not my apartment.” In the table box, she is looking for an address to inform his courier. "I don't have my apartment." In search, she looks around the room. The windows are open. The wind breaks through the white blinds. Apartments on the 17th floor, an ar-deco chair, wooden, with thick pillows. Near the chest of drawers - family photos of people whom Katya does not know. They gave her an apartment in order of help, in case she was entered in these lands. She changes countries almost every week. “In general, I have nothing,” says Katya, straightening long brown hair. Neither children nor at home. “Recently I had to release my beloved assistant. He wanted to stay, but I cannot ensure his safety. I have no idea what awaits me tomorrow. Yes, and we don’t get younger, right? " She is 55 years old, she is small, slightly hollow. She has a glorious round face. It has jeans, a leather jacket, a silk scarf on her neck. She fits completely into the circle of young lady dressing ladies here, in West Villij, on Manhattan. Or maybe her bow accidentally turned out to be fashionable. Cowboy boots, her always-time shoes, obviously from some other world. She explains: "I am a girl from the southern states." Father was a worker on Philip Morris , i.e. The chief employer of Virginia. Mother is a housewife, she gave birth to a daughter when she herself was 18. “I grew up in the yard. In our family, I am the first to receive higher education. But all this was not provided. ” She is looking for an address.

Berlin, November 2015

Jurgen Hereus invites us to come to a favorite place of meetings of the capital's elite. If you look from the side of Germany, which goes to Unter-de-linden, the Elisean fields, then Einstein’s cafe is more like Starbax. But in the depths there are two more halls with walls lined with wood and hung with mirrors, with white tablecloths on tables, and the audience here is exclusively VIP : politicians, media people, actors. Heres is a gentleman of respectable years, he has a high forehead, combed back with her hair, he is in a checkered blue-white shirt. His life path, born in 1936 in a wealthy family, is the exact opposite of the path that Katya Austin passed. His face is familiar by television shows on the topics of the economy, by Christmas charitable actions for the UNISEF Foundation. Since 2014, he has also been known for the fact that he was called upon to save from wild corruption the favorite brainchild of the Germans - ADAC , a universal German automobile club. The history of the Khereus clan begins in 1660, when one of them became the owner of the pharmacy. The rise began in 1851, when Grandfather Hereus headed the Platinum affinage enterprise. Today, Heraeus is one of the ten largest family companies in Germany. Dr. Jurgen Hereus does not work alone, he is the highest, last instance, president of the Holding Supervisory Board. Under it is more than 190 chapters of companies, steering a world empire, in which again a hundred companies where 12,500 employees work. The main executive director is his son -in -law. Forecasts are compiled, the future of the technological concern is analyzed in detail. This person knows that tomorrow is preparing him. But he also does not break with traditions either. The main office of the company, as before, is located in the glorious city of Hanau. “Sometimes, coming to our main building, customers or representatives of other companies joke. Every ten years they can build new, modern, glass and steel, ”Heres speaks with a soft Hessian reprimand. “And I reply that our old house from glazed brick is quite enough for me.” He grins. When asked what he is proud of, Heres, who managed to form a conglomerate with billions of turnover from scattered firms, answers after some thought: “The fact that all five of my children have not lost modesty. In our house, no one washed in our souls longer than half an hour. ” During the collections of companions, he sometimes examines cars in the parking lot. “I have never seen Ferrari there. Unless “Porsche Kayenn”. This is still tolerable, isn't it? "

Nairobi, June 2004

In the summer of 2004, a group of UN experts under the leadership of Austin began working on the case. “Time was running out,” she recalls. But the task attracted her. There is, she says, something that pulls her to the dark side of life, after her investigation in 1989, in Angola she “sat down on war”. In the Congo after 1995, she has been more than once and knows the country. Three wars in the Eastern Congo belong to the most prolonged and most tragic conflicts throughout the African continent. When in 1998 the battles resumed, the UN published a number of reports on the causes of what was happening. During the years that preceded the arrival of Austin in the Congo, in the press, including the Financial Times , there were many messages about the rebels who are non -stoply doing robbery and murders in the province of Ituri, around the Mongbval, where the fighting, despite the recovery officially declared in mid -2003. According to UNICEF, at that time more than 18 thousand children were put under the gun in the Eastern Congo. The media reported that the rebels receive financing with gold and Koltan, which actually violated the current embargo adopted by the UN. The embargo applies not only to the supply of weapons, but also to any kind of transactions that can serve for financing the rebels. The UN embargo is required to execute in all UN members. No company and not a single state entering the UN have the right to violate them.

But in the Eastern Congo anarchy and confusion reign. The start of work was difficult. “First of all, we had to make a complete picture of what was happening.” Austin and her group set itself the task of identifying the "leaks" in the embargo for weapons. They fly to Uganda, in Dubai, to Kinshasa, the capital of the Democratic Republic of the Congo. In the east of the country, in the province of Ituri, the group learns about the island of constancy in the middle of the chaos rushing in the eye. Namely, about the trading network, which over the years has stably conducts its affairs, regardless of whose hands the power in the country.

“I cannot deal with all the problems of the world,” says Austin. - The cases that I investigate must meet three criteria. They must create a legal precedent, have truly important consequences, and after my work it should change something fundamentally. ” At the initial stage, it is difficult to predict this. But in the Congo, Austin suspected that we were talking about something much more serious. About the disease, the symptoms of which are changing all the time, but the pathogen remains the same. When Katya Lynn Austin wakes up a hunting instinct, she does not give up. It took almost twenty years to attract Viktor Buta to the court. “As soon as I start the investigation, here, inside,” she points to her forehead, “there are networks in which hundreds of surnames. Investigating the case, I first go in breadth, only then I turn to my criteria and accurately determine the goal. ” Взяв карандаш, она рисует пирамиду. «Вот, например. Картель по рогам носорогов. На нижнем уровне — браконьеры. Заменяемые, как уличные дилеры. Выше — уровень местных гангстеров. Они получают вертолеты и оружие, а также логистику от лиц уровнем повыше. Над ними остаются еще два уровня — коррумпированные политики в той или иной стране и, наконец, “чистая личность”. Глава фирмы, находящейся где-нибудь, например, в Европе. Фирмы, которая зарабатывает совсем другими вещами». Остин делает паузу, затем продолжает: «Если и есть что-то общее между всеми этими нелегальными сетями и трафиками, — она постукивает карандашом по вершине пирамиды, — это то, что непременно есть некий чистый игрок». Он-то и является ее целью.

Человек вершины

При своем вступлении в ЮНИСЕФ Хереус вскоре потребовал своего назначения президентом этой организации. «Если я беру на себя ответственность, то по-настоящему. ЮНИСЕФ находилась в кризисе, и я знал, что гроза не умчится дальше через пару дней». Хереус взялся снова поставить на ноги организацию с 110 сотрудниками. И преуспел. «Когда я приступил к работе, мне сказали: вы — человек экономики, а у нас тут этическая организация. ЮНИСЕФ свободно вела свою деятельность, руководствуясь девизом: “Поскольку мы делаем добрые дела, мы не обязаны быть организованными”. Я это положение изменил». В своей родной стране Юрген Хереус воплощает стародавнюю мечту о добром владельце фирмы, который благожелательно приглядывает за работягами, занятыми сборкой на его конвейерах. В 1983 году он взял в свои руки судьбы семейной империи. Хереус — человек дела, из конгломерата слабо связанных между собой фирм он создал гордость немецкой индустрии, предприятие, входящее в десятку крупнейших семейных предприятий Германии, мощный концерн. Тон в нем задает холдинг Heraeus GmbH , он и обеспечивает такую деятельность, при которой бизнес отдельных фирм, находящихся в собственности семьи, служит их взаимной выгоде. Наибольшую активность холдинг развивает в таких отраслях, как технология и драгметаллы. И патриарх в курсе всего: сотрудники по вопросам комплаенса есть в каждой фирме, и они докладывают обо всем шефу комплаенса в центральном офисе, который, в свою очередь, подчинен прямо патриарху. В 2000 году Юрген Хереус становится президентом наблюдательного совета холдинга. Насколько он держит в руках нити управления, видно из того, что он сделал директором фирмы своего зятя Яна Риннерта. То, что в фирме действует ее собственный корпоративный и семейный этический кодекс, не удивляет. Не удивляет и четкое определение, данное Юргеном Хереусом ответственности предпринимателя: «Мы скорее откажемся от возможной прибыли, чем пойдем на грязную сделку». Тем не менее на Хереуса произвел впечатление установленный в ЮНИСЕФ порядок, а именно: фирмы, желающие делать пожертвования и использовать логотип ЮНИСЕФ, проходят детальнейшую проверку. «Часто это более серьезные проверки, чем те, которые проводим мы на своих предприятиях, когда, выясняя источники финансирования, на какие-то вещи мы смотрим сквозь пальцы». Штаб-квартира ЮНИСЕФ в Нью-Йорке сразу закрыла два своих комитета в Восточной Европе из-за подозрений в коррупции. «Логотип ЮНИСЕФ разрешается использовать только строжайше проверенным и перепроверенным благотворительным организациям». Вот и швейцарский концерн Nestle попал в черный список: «Агрессивная реклама сухих молочных смесей для детского питания отчасти не соответствует юнисефовской рекомендации матерям всех стран мира как можно дольше кормить детей грудью». Чем дольше он работал в ЮНИСЕФ, тем больше осознавал: «Мои ошибки касаются теперь не только лично меня, но и всей организации».

Следы на бумаге. Итури, 2004—2005 гг.

Кати Линн Остин любит идти по следу. «Когда я установила свою цель, я ищу ее следы в бумагах. Я стараюсь воссоздать полную документацию того, как шла сделка. Этому я научилась в Вашингтоне в 80-е годы, когда работала ассистентом по расследованиям в Архиве Национальной службы безопасности (National Security Archive) — это такая сеть журналистов, занимающихся расследованиями, своего рода предшественница WikiLeaks ». Остин вообще-то собиралась стать журналисткой, автором разоблачительных материалов. Вместо этого ее выучили на охотника, расставляющего капканы в джунглях документации. Юную недоучившуюся студентку направили заниматься секретными поставками оружия США в Иран — делом Iran - contra . Спецслужбы США в то время действовали под прикрытием фиктивных фирм вроде тех, что показаны в классическом шпионском триллере «Три дня Кондора». От многих расследователей из других НКО Остин отличает сосредоточенность, главным образом, на деятельности предприятий. Многие избегают таких щекотливых тем. Остин встает из-за стола и закрывает окна. «Они опасаются судебных исков и больших штрафов. Поэтому я в основном работаю одна или на отдельных этапах нахожу партнерские организации».

В этот раз она связана с крупнейшей из всех организаций мира — с ООН. Так что ей есть где развернуться. Экспертная группа Остин опубликовала свой первый доклад в июле 2004 года, второй — в январе 2005-го. В нем появляется имя некоего доктора Кисони, бывшего ветеринара, который нашел себе более прибыльное занятие на войне, то и дело снова разгоравшейся в Восточном Конго.

Второй доклад еще только начинают распространять, а Остин уже снова в пути, с ней теперь швейцарский эксперт по финансам, которого она нашла. Остин наметила цель. Она идет по следу д-ра Кисони. Взяв в лизинг маленький транспортный Ан, он ведет процветающую торговлю, курсируя между повстанцами и посредниками, которые сидят неподалеку от границы с Угандой, в городе Бутембо. Почти все золото этого занятого ФНИ города золотодобытчиков проходит через руки Кисони, поскольку, согласно докладу, часто ему одному разрешают использовать местный аэропорт Монгбвалу. Это разрешение Кисони получил прямо от находящегося тут же командующего ФНИ Флориберта Нджабу. Когда самолет Кисони приземляется, на его борту — товары разного рода для повстанцев. А улетает он чаще всего с грузом золота. Взрослые мужчины заняты в основном боевыми действиями, поэтому золото для повстанцев должны добывать из ям в глинистой почве дети. Под охраной детей-солдат. Вознаграждение за труд — то, что их не расстреливают. Кисони почти ежедневно летает в южное Бутембо, где под его началом золото переплавляют и потом с проверенными людьми перевозят в столицу Уганды Кампалу. Там принадлежащий Кисони благородный металл продают преимущественно фирме Uganda Commercial Impex , или UCI . Это крупнейшее предприятие Уганды по торговле золотом.

«Это золото нелегально по целому ряду параметров, — объясняет Остин. — Во-первых, по законодательству Конго без государственной лицензии золото не может быть предметом как добычи, так и торговли». Но до лицензий тогда в охваченной войной области дела никому не было. «Во-вторых, торговля золотом нарушает эмбарго ООН о торговле оружием, потому что это финансирование повстанцев. То есть военное преступление». Группа Остин идет по следу дальше, беседует с представителями UCI , с таможенниками, запрашивает доказательный материал в Национальном банке Уганды.

За годы войны, которая идет у западного соседа, Уганда превратилась в важнейший пункт по приемке золота из Конго. Природные богатства Восточного Конго были важной причиной вступления войск Уганды в Конго и их нахождения там вплоть до 2003 года. В 2000—2005 гг. были опубликованы сотни статей в местной, франкоязычной и англоязычной прессе о взаимосвязи между военными действиями и торговлей сырьем. А также в прессе Швейцарии. Явление, о котором идет речь, хорошо известно в глобальной добывающей промышленности и подробно обсуждалось в специальных изданиях.

Вывозу золота способствовал принятый в Конго в середине 90-х закон, по которому торговцам из Уганды разрешалось официально не запрашивать у поставщиков документы о происхождении золота. С момента покупки угандийским коммерсантом золото становилось легальным товаром, чисто отмытым для мирового рынка. Дело в том, что на Уганду никакого эмбарго наложено не было, отсюда золото может купить каждый. Угандийская «либерализация торговли золотом» стала причиной любопытного статистического феномена. С конца 1990 года Уганда вывозила значительно больше золота, чем импортировала или производила у себя. Страна стала шлюзом для золота, которое текло будто из пустоты. Бум огромен, золото на третьем месте в импорте страны, где золотодобычи нет. Кати Линн Остин находит статистические данные Национального банка Уганды, отражающие экспорт из страны. Официально в 2004 году экспортировано почти 7,3 тонн золота, а импортировано лишь 1,4 т. Остин сравнивает эти цифры с теми, что значатся в отчетах UCI , крупнейшей фирмы по торговле золотом, — по этим данным 90 процентов ее золота поступает из провинции Итури. Этот товар — кровавое золото. В одном только 2004 году Остин обнаруживает его без малого 4 тонны. Как считает ее швейцарский эксперт по финансам, в сумме с другими продавцами от 6 до 7 тонн угандийского золота на самом деле было привезено из Конго.

Из Уганды золото течет дальше, прежде всего, в одну страну — в Швейцарию. Торговля золотом идет в эти годы так крупно, что Швейцария становится на время главным торговым партнером Уганды. А потом разрывается бомба: в мае 2005 г. Human Rights Watch публикует материал, озаглавленный «The Cour s e of Gold» , о разграблении Конго. Торговые пути, которыми занималась Остин, документально подтверждены, ее экспертов цитируют. СМИ всего мира освещают эту тему. Human Rights Watch называет импортера кровавого золота: Metalor , один из крупнейших швейцарских аффинажных заводов. В Швейцарии разверзается ад. Представители Metalo r клянутся, что чисты и не знали об истинном происхождении золота. Но Остин уже идет по второму следу. Ей осталось найти лишь одно недостающее звено. Но публикация отчетов НКО, как назло, спугивает крупную дичь. Ей нужно торопиться.

В золоте он разбирается лучше всего

Когда д-ра Юргена Хереуса спрашивают, какую область своего глобального концерна он со своей вершины изучил лучше всего, ответ такой: сырье, а именно платину, палладий, золото. Одно время он был даже президентом Немецкого общества материаловедения. В 1986 году у него, лишь недавно возглавившего холдинг, появился шанс занять более прочные позиции в золотом бизнесе. Швейцарский банк UBS хочет продать большую долю акций своего аффинажного завода в Тичино. Хереус использует благоприятный момент и вступает в дело. С тех пор предприятие даже носит имя — доброе имя — его семьи: Argor-Heraeus . Главный офис находится в Мендризио, маленьком городке в Тичино близ границы с Италией. Бизнес деликатного свойства. У Хереуса уже есть опыт в решении непростых этических вопросов в рамках своего холдинга: «Мы вели дела с режимом апартеида, но какая была альтернатива? Выбирать приходилось между СССР и Южной Африкой. Советский Союз — нет, это тоже было исключено. Отказаться — это привело бы к сокращению нескольких тысяч рабочих мест». Это показывает и пример с предприятиями по переработке колтановой руды, поощряющими сырье из Конго. «Если бы они щепетильничали, у нас не было бы ни конденсаторов, ни мобильных телефонов», — считает Хереус.

Демократическая Республика Конго, июль 2005 г.

В третьем докладе экспертной группы Остин наконец может предъявить полный путь для одной поставки. Теперь существует прецедент — в вопросах нарушения эмбарго. «На вершине пирамиды стояла британская фирма Hussar Limited с юридическим адресом в Джерси, этом налоговом оазисе, являющемся собственностью и владением королевского дома. Но за отмывку отвечала не Hussar », — говорит Остин. Документы свидетельствуют, что золото общей стоимостью 1,3 млн долларов из провинции Итури продавалось в Кампалу фирме UCI , у UCI его покупала Hussar Ltd. Руководит Hussar Ltd. Джонатан Граф, бизнесмен, который в 1997 году, вскоре после начала первого вооруженного конфликта в Конго, отправляется в район военных действий по поручению сырьевого барона Марка Рича, чтобы на месте прозондировать возможности прибыльных сделок. Но Рич вскоре узнает, что Граф пытается действовать в своих интересах за его спиной. В Англии Рич подает в суд на Графа. Граф проигрывает. После чего порывает с Ричем и начинает действовать самостоятельно. Он скупает золото в Уганде и отправляет на аффинажные заводы, где их превращают в обычные для бизнеса очищенные слитки. Золото остается собственностью Графа, но теперь, после очистки, оно может быть продано банкам, инвесторам, частным лицам по гораздо более высокой цене. Граф — уроженец Южной Африки. Год за годом он поставляет золото на южноафриканский аффинажный завод Rand Refinery . Однако в середине 2004 года деловое партнерство неожиданно прекращается. «Мы связались с Rand , и они рассказали, что Граф не желает придерживаться новых, более строгих, правил по установлению происхождения золота. Rand утверждает, что поэтому разорвали контракт».

А у Графа уже новый партнер. «Еще в апреле 2004 года, —говорит Остин, — Граф обратился на аффинажный завод, услугами которого пользовался в 1999 году: это Argor-Heraeus ». Следуя своему порядку все тщательно разузнавать, на Argor-Heraeus собрали информацию о потенциальном заказчике и о происхождении сырья. За информацией обратились в Hussar . Там им сообщили, что золото, которое Граф собирается привезти в Мендризио, он купил у UCI , «весьма заметной государственной компании, которая много лет занимается торговлей золотом на легальных основаниях». Argor-Heraeus принимает предложение. Это подтверждают собранные Остин документы: Argor-Heraeus получила от Графа предполагаемое «кровавое золото» для переработки. Причем поставок было несколько. Так написано в отчете Остин для ООН, никем не опровергнутом. Лишь 3 июня 2005 г. аффинажный завод прекращает сотрудничество с Hussar Limited — якобы после того, как «из прессы стало известно о беспорядках в регионе, имеющих последствия для торговли золотом».

Почему Граф обратился к компании, чьи услуги считают самыми дорогостоящими? «Незамаранные швейцарцы взяли на себя грязную работу. А это стоит дорого. На этом делают деньги. “Чистая личность” в этой отрасли — это аффинажные заводы», — говорит Остин. В мире золота они занимают решающую позицию со всеми властными полномочиями. Только они могут превратить золото самого разного качества, полученное из различных источников, в пригодный для торговли продукт. Без них все встанет. Если аффинажники не принимают золото, оно остается дешевым и «грязным». То есть решение аффинажников определяет, какое золото вообще начнут добывать. А Швейцария — это игольное ушко. Ни в одной стране не перерабатывается столько золота — от 40 до 70 процентов всей мировой добычи. Швейцария — всемирное предприятие по отмывке золота.

Представлением доклада в июле 2005 года миссия Кати Линн Остин завершена. Ее последняя рекомендация — санкционный список. В нем значатся Кисони, UCI , Hussar Limited и инстанция по отмывке — Argor-Heraeus .

Он держит руку на слитке

В 1996 году д-р Юрген Хереус берет на себя руководство в Тичино, став президентом административного совета от лица Argor-Heraeus . В Швейцарии президенты административных советов — активные стратеги в сфере оперативного управления. Насколько важен для Хереуса аффинажный завод, обнаруживается скоро. В 1999 году он становится собственником всей фирмы. Затем он подключает к делу немецкий Commerzbank , позднее — Австрийский национальный банк вместе с дочкой, фирмой Münze Österreich . Таким образом, он контролирует Argor на нескольких уровнях: как совладелец, как президент и через центральный офис в Ханау. Когда в 2000 году 64-летний Юрген Хереус отходит от оперативного управления, он тем самым отнюдь не сматывает удочки, напротив, теперь он — председатель наблюдательного совета холдинга Heraeus Holding Group . 2000-й — его счастливый год. Юргена Хереуса награждают крестом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германией», страна официально признает его достижения. Его аффинажный завод входит в число лучших в мире, каждый год перерабатывает сотни и сотни тонн золота, и часть этого объема перетекает в сейфы Commerzbank . Фамилия Хереус — доказательство чистоты. У других фамилия написана на дверной табличке, а его — стоит на тысячах золотых слитков, выходящих с аффинажного завода в Тичино: «Хереус 999,9». Чистота, практически близкая к абсолюту.

Виват, Гельвеция!

Совет безопасности ООН по рекомендации Остин начинает дискутировать по поводу санкций. Представители Argor-Heraeus настаивают, что ничего не знали о первоначальном происхождении золота. Кати Линн Остин вспоминает: «Особенность этого дела — я почувствовала, как на Совбез оказывают давление. Там были влиятельные партии, между которыми шла борьба». Такие обсуждения проходят за закрытыми дверями. Один из документов Wiki L eaks подтверждает спор между Англией и Францией по вопросу санкций. Французы поддерживают предложение о санкциях, англичане пытаются вывести Hussar и Argor-Heraeus из-под удара. Подключается и Швейцария. Производство почти всех предметов роскоши — а оно составляет третий по величине сектор экономики Швейцарии — не обходится без золота. Это наши обручальные кольца, серьги, часы. Представитель Швейцарии в ООН Петер Маурер — сегодня он возглавляет Международный Красный Крест — встает на сторону Argor-Heraeus . И, как велит случай, особый советник ООН по вопросам спорта на службе развития и мира, бывший член Федерального совета Швейцарской Конфедерации Адольф Оги оказывается членом наблюдательного совета фирмы Argor-Heraeus . Информация о том, вступился ли он за свое предприятие, отсутствует, однако Оги — человек, о чьем дипломатическом потенциале бывший Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан заметил когда-то, что Оги сумел бы одним телефонным звонком урегулировать кризис в отношениях между Германией и США. Результат: в 2007 году под санкциями оказываются только африканцы, в том числе вожди повстанцев и д-р Кисони Камбале. Которого вскоре обнаруживают убитым. Похоже, Кати Линн Остин потерпела поражение.

Берлин, 2015 г.

Хереус вспоминает: «Какая-то дама в ООН была вне себя от досады, что с Argor-Heraeus сняли обвинения». Он с ней так и не познакомился. «Эти обвинения в 2005 году касались двух мелких заказов ценой 38 тысяч франков». Хереус становится лаконичнее: «Два мини-заказа, которые проскочили случайно. Золото, не совсем чистое, да, потому что оно, вероятно, было добыто из жилы, находившейся в руках повстанцев». Он смотрит в свою чашку с кофе. До того как через Уганду потекло золото из Конго, Уганда была безобидным кофейным государством где-то в Африке. «Если бы мы догадывались о последствиях, сделка не состоялась бы». Он качает головой. Как бы то ни было, этот опыт он берет на вооружение на своем гуманитарном посту. Представляя отчет о деятельности ЮНИСЕФ за 2008 год, Юрген Хереус отмечает, что страдания детей в Конго всеми забыты. «С 2005 года Argor-Heraeus не импортирует из Африки». Но почему же никто не опровергает новые публикации швейцарской газеты Wochenzeitung , в которых говорится, что Argor-Heraeus до 2008 года импортировала золото из месторождений в Мали, печально известных бессовестным использованием детского труда? Хереус вдруг кажется очень усталым. Он ничего такого не помнит.

После поражения в 2007 году Кати Линн Остин в течение нескольких лет работает в одиночку. «Я не собиралась вот так просто успокаиваться. Речь идет о международной преступности. Если ООН не наложила санкции — значит, все простить? Я считала, что расследовать эти уголовно наказуемые деяния — юридическая обязанность Швейцарии и Великобритании, — заявляет она. — Поэтому я снова и снова встречалась в Кампале с UCI . Раз двадцать, наверное, в те годы». И UCI начала предоставлять Остин все больше и больше документов. Остин собрала 140 договоров о поставках. И поняла: цифры в ее докладе для ООН были крохотной вершиной айсберга. В UCI ей заявили, что на каждую поставку выписывалась чартерная накладная. В которой указывалось подлинное место происхождения товара, как того требуют правовые нормы. В каждой накладной, которую изучила Остин, значилось: страна происхождения — Демократическая Республика Конго. И Остин все более убеждалась: она сможет доказать, что сотрудникам Argor-Heraeus истинное происхождение золота прекрасно было известно.

Вообще-то 2013 год начался для д-ра Юргена Хереуса прямо-таки блестяще. Его фирма Argor-Heraeus удостоилась звания «Производитель слитков года», учрежденного видным объединением компаний отрасли. Затем он, президент административного совета швейцарского акционерного общества, сам себе, лично, оказывает честь торжеством по поводу значительного продвижения в развитии бизнеса, который растет как на дрожжах. 25 мая 2013 года Хереус перерезает золотую ленточку на открытии своего нового аффинажного завода. И вскоре покидает пост в административном совете, чтобы сконцентрироваться на своих обязанностях в наблюдательном, в Ханау. В прошлом он ведь не раз говорил, что для главы семейного предприятия было бы величайшей ошибкой не понять, в какой момент надо соскочить. Юрген Хереус снова показал, что он владеет ситуацией. И тут удар. 31 октября 2013 года Кати Линн Остин вместе с двумя НКО подает иск. В нем утверждается, что с июля 2004-го по май 2005-го Argor-Heraeus получила от Hussar Limited 2950 кг золота для переработки, по тогдашнему курсу стоимость его была равна 48 млн долларов США. Для сравнения: стоимость всех благородных металлов, которыми торговал холдинг Хереуса в 2014 году, равна 12,2 млрд евро. Включая и золото. Остин задокументировала все без единого пробела. От приисков в Африке до Швейцарии. Обвинение: пособничество военным преступлениям путем грабежа и отмывания денег. Прокуратура относится к иску так серьезно, что 4 ноября полиция проводит в Мендризио обыск в помещениях фирмы Argor-Heraeus .

Хереус об этом же: «То, что прокуратора Швейцарии вообще начала следствие, объясняется, наверно, тем, что в ситуации растущего давления на Швейцарию как на место торговли финансами и сырьем правительство хотело показать, что оно что-то делает». Объяснения Хереуса становятся все более расплывчатыми. Импортировал ли он в те годы золото из Дубая, города в Объединенных Арабских Эмиратах, который развился в своего рода оазис для торговли сомнительным золотом? Ответ: «Не помню». Но: «В этой отрасли нет возможности получать для аффинажа чистое золото. Часовая фирма Rolex несколько раз обращалась к нам и говорила, что согласна платить больше, если Argor-Heraeus даст соответствующие гарантии. Но это невозможно. Всегда есть торговый посредник, отмывающий золото сомнительного происхождения. Кроме того, фирма работает с золотом центральных банков, а это старое золото, его происхождение уже не установить».

На столике кафе «Эйнштейн» перед Юргеном Хереусом лежит ответ из прокуратуры, датированный мартом 2015 г. С его фирмы снято подозрение в легализации преступно нажитых денег и в пособничестве военным преступлениям. Дело прекращено. Прокуратура констатирует, что Argor-Heraeus действительно получила 2950 кг неочищенного золота из Уганды. Прокурор пишет: «Таким образом, Argor-Heraeus оказала помощь совершавшимся в Итури военным преступлениям». Предприятие «из одних только отчетов НКО и ООН, представленных еще в 2004 году, имело возможность знать, что поставляемое из Уганды неочищенное золото с большой степенью вероятности было незаконно добыто в Восточном Конго и служило в качестве средства финансирования конфликта». Во всяком случае, Hussar еще в январе 2005 г. в докладе Остин была указана как нарушитель эмбарго. Далее: «Предоставленные компаниями UCI и Hussar данные о происхождении золота <…> должны были вызвать сомнения у сотрудников Argor-Heraeus . В частности, ответственные лица должны были на основании конкретных указаний, что золото добыто не в самой Уганде, выяснить его происхождение и при этом удостовериться, что оно не получено преступным путем <…> Она (фирма) не провела расследования происхождения золота, несмотря на то что в сомнительных случаях происхождения подлежащих плавке материалов <…> этого требовал внутренний порядок ведения дел фирмы…» Дело закрыли лишь потому, что невозможно доказать, что у кого-то из сотрудников фирмы имелись сомнения насчет происхождения угандийского золота.

Этот документ на столе, похоже, удивляет Хереуса. Он же сам не читал его, он подумал, что это просто оправдательный приговор. Однако, как показывают заключение суда и многочисленные сообщения о все новых сделках по «кровавому золоту» в Швейцарии, отмывание золота приводит к большим бедам. Не пора ли председателю ЮНИСЕФ решиться на гуманитарный шаг также и в своей функции председателя наблюдательного совета Argor-Heraeus ?.. Не видит ли он возможности для себя применить власть на рынке, которой он обладает, чтобы направить отрасль на путь честности и моральной чистоты? Он мягко качает головой: «Тогда у вас не будет заказов, потому что технически невозможно заниматься аффинажем, имея абсолютно чистое золото, его количества мизерны». Хереус снова ускользает, переходя к обобщениям. Мы все — соучастники и совиновники. И вдруг строптиво: «Нужно следить за тем, чтобы мы не превращались в донкихотов. Я скептически отношусь к людям во всем белом».

Ввиду все новых и новых разоблачений он, Хереус, пожалуй, готов решиться на радикальный шаг, пока «что-нибудь не навесили». «Если тех, кто занимается переработкой золота, постоянно обвиняют в совершении нечистоплотных сделок, если репутационные потери слишком велики, стоит подумать об уходе из этого бизнеса».

Кати Линн Остин в Нью-Йорке растерянно перебирает свои бумаги. «Я и не знала, что этот человек, стоящий за швейцарской фирмой, является главой ЮНИСЕФ в Германии. Это… как-то неэтично». Она задумывается. «Можно подать новый иск». И она говорит о доказательной базе. «Но у меня как раз теперь масса работы. Большой картель по контрабанде рогов носорогов, дело на Маврикии… Надо подумать, когда я смогу снова заняться этой историей». Юргену Хереусу опять повезло. Остин не может выступить в роли Дон Кихота. Пока не может.


Перевод Галины Снежинской

Afterword

Эта статья была опубликована в Reportagen в декабре 2015 года. Вскоре после публикации главный редактор издания Даниэль Пунтас Бернет получил 17-страничный факс от известного берлинского юриста. Его клиент требовал отозвать публикацию и выплатить компенсацию в сумме полмиллиона долларов — в противном случае Даниэль мог быть обвинен и рассчитывать на два года тюрьмы. Журналистам пришлось также нанять высококлассного юриста, и в конечном итоге их баталия с Хереусом завершилась тем, что он дал свое разрешение на распространение этого материала. А спустя год авторы публикации получили за него Цюрихскую журналистскую премию.

Юрген Хереус был признан судом невиновным, он остается главой ЮНИСЕФ в Германии. Авторы материала подозревают, что он смог избежать наказания благодаря поддержке политического лобби.

Кати Линн Остин продолжает свои расследования. Несмотря на то что дело Хереуса закрыто, в Африке остается множество проблем, связанных с незаконной добычей драгоценных металлов, нарушением прав человека и губительным отношением к окружающей среде. Кати специализируется на расследовании связей африканских поставщиков с европейскими бизнесменами. Она путешествует по странам типа Уганды и Кении, где продолжает свою работу.

Сегодня Даниэль не думает, что Хереус стремился вести бизнес вопреки санкциям ООН, по его мнению, скорее всего, действительно произошла ошибка — но ответственность за эту ошибку должен был понести глава компании.

О дальнейшей судьбе героев этого текста узнавал Петр Торкановский.