And this is another six years

Gleb Pavlovsky, Roman Tsimbalyuk and Stanislav Kucher about the "Event of the Year"

Annual press conference of the President of the Russian Federation. Gleb Pavlovsky, Roman Tsimbalyuk and Stanislav Kucher about his impressions. Presenter Elena Rykovtseva.

Full video version of the program

Elena Rykovtseva: An exceptionally dreary event we are discussing today, everyone who saw will understand me-the press conference of Vladimir Putin. In our studio there will be Gleb Pavlovsky, let's see, maybe at least something revived or amused during this event. There will be Stanislav Kucher, who exactly found one human moment in all this. We will show you an episode that inspired Stanislav Kucher. Roman Tsimbalyuk will be with us. And let's start with one story that seems fun and under which we even prepared the survey, this is the very beginning of the press conference when Vladimir Putin saw the Putin Babai poster.

Your browser does not support HTML5

Putin about the poster

Elena Rykovtseva: That's what children in the republic call him, and he thought that they say goodbye to him. We asked passers-by on the street, which at that moment had not yet seen a press conference, what such a poster could mean.

Elena Rykovtseva: And now we are talking with a person, whose question we tried to cross, scream. Roman Tsimbalyuk is in touch with us. You have vast experience in visiting press conferences, you are trying to convey to the audience one simple idea that war was ongoing in the Donbass and that Russian citizens were attended in this war. After all, in fact, you don’t expect any answers from him, you just want to explain it as a widest circle of faces as possible?

Roman Tsimbalyuk: This is partly so. I want to tell you that today, when I asked a question, Vladimir Vladimirovich actually showed that he is throwing his Russians. Because the question was just asked those citizens of the Russian Federation who were captured and contained in Ukrainian prisons. I emphasize - citizens of the Russian Federation, regardless of their legal status, military or not. These people, according to various sources, are up to a hundred people, and some say, even more, they are not included in the negotiation complex, as Medvedchuk, Kum Vladimir Vladimirovich is talking about. And it is very surprising that the fate of these citizens in this country is not interested in. First of all, I am talking about Viktor Andreev, who is the most in hearing, there are a lot of these people. There is such a Denis Sidorov, about whom Russian media wrote. Of course, this is very surprising. Our task is very simple, everyone knows that we want to return our citizens who are in prisons. The only way, as it seemed to me, to offer such a scheme. You see, it does not work, because the position of the Russian state is understandable.

Elena Rykovtseva: This time the hall was very aggressive towards you, they simply did not want you to speak further, they were terribly bored to listen to it. Is this the first thing? This hall caught up with a great depression on me than the press conference itself, Putin's answers.

Roman Tsimbalyuk: You know, I have come across such a first time with Putin's press conferences. As I understand it, this regional press reacts like that, because the central channels, the Moscow federal party behave completely differently, if they ask questions, then it is necessary. But that is not the point. Note that for many years Vladimir Putin and his team say that Ukraine must fulfill the Minsk agreements, a bunch of different words, but in fact there is no information about what is happening in the territory of Donbass. One leader was changed and decided that there is no need to even talk about it. I understand that many Russian citizens are unpleasant when they say that your country is engaged in massacres in the literal sense of the word, against the closest, at least until 2014, for Russia - against Ukraine. First of all, citizens of Ukraine in Donetsk and Lugansk suffer, because what Russia has done is unbearable living conditions. Then Saakashvili is scared, and what is happening there is just horror. Step to the left, a step to the right, a person is declared a spy in the basement. Your publication Radio Liberty writes a lot about this. With human rights, if you can mention this phrase in this context, it is very bad there. Not to mention the fact that they simply kill for the Ukrainian flag.

Elena Rykovtseva: You mentioned Saakashvili, this is a very interesting story that twice in the entire press conference Vladimir Putin Putin Mikhail Saakashvili Russian citizens. At first, he generally said that how Ukrainians can endure it. You all regarded this, whether it will not help Saakashvili to fight off the reproaches in relations with the Kremlin, which he is now put forward in his new homeland?

Roman Tsimbalyuk: To be honest, it seems to me that these are two parallel processes, we have our own cinema, here is our own. It is clear that Vladimir Vladimirovich uses any options not just about Ukraine non-stop to tell for the fourth year: look, the main thing is not to be at a bastard, do not demand something, because there will be a Maidan, and then the Americans will come, take all the Russian oil. It is clear that all his statements, including Ksenia Sobchak, are on the internal Russian audience, which is made to understand that the entire non -systemic opposition, anyone who wants to fight for power, because no one except Putin for power is struggled in the presidential election, will be punished absolutely tough, they will accuse their agents.

Elena Rykovtseva: Gleb Pavlovsky in the studio. Tell me, longing or not? I immediately announced that all this event is green.

Gleb Pavlovsky: Why longing? Well, no need to look from beginning to end. Firstly, you can write down and scroll. If you cut, there are so funny minutes there, with a wonderful fish factory, with rows, the lines of provincial journalists who start with love for the president, then they can hardly move on to the issue. In general, there were practically no questions there, they asked stories, requests. One guy said that give money, we are doing a good thing - we interfere with abortion. Therefore, in principle, there is a lot of interesting things. And the stylistics is so peculiar, it should be liked by some people. I do not know really crazy people who are not strong Putinists who like it. It seems to them that a person who does not answer any question, probably in the topic, he knows answers, simply does not want to talk about them. The fact that he carries nonsense when they ask about cereals, a really serious topic, a really good harvest, the main thing is that the president reported for him in advance, said in the spring: we will have a good harvest, but we need to prepare for this. There are a lot of problems to bring it to the market. The crop is good, and now the grain is rotting. He is about indicators, he has a favorite word: we have indicators.

Elena Rykovtseva: It is very interesting that this press had not previously resembled a fartial -assault as terribly as now. As if each of them came to replace his governor, mayor. That is, he understands that the governor cannot break through to him, and I will go and ask the region this question. That is, people, clothed with some mission, came to Vladimir Putin from the regions.

Gleb Pavlovsky: Yes, of course. At the next press conference, I think, there will be overhead mustache, noses, crackers, firecrackers. But firecrackers will not miss the FSO. There will be yellow pantalones to dress to pay attention. There is a blue girl there, give her a word, she does not have a poster. No, it does not look absolutely like a party holder, it looks more like a group of a provincial theater, waiting for an stage, with some kind of plackets of an amazing nature. That is, of course, this is not a press conference.

Elena Rykovtseva: It is very curious there that they do not want to listen to the answer. As soon as a person finishes asking a question, a wild scream, posters, cries. He, poorly, even said once: or maybe I will answer all the same, why did I come here? This was no longer interested in anyone that he was talking there, we had to ask a question.

Gleb Pavlovsky: He does not hurt. Honestly admitted at the beginning, literally almost the first or second phrase, he said: I am very happy, there will be many questions, they will give me an occasion to say everything that I want. That is, he considered the issues simply as an occasion to talk. Here is the central question: a person in the topic of what is happening in the country or not? This is a very important question.

Elena Rykovtseva: As it seemed to you - in the subject?

Gleb Pavlovsky: I have not seen this. I saw, already observing some time, a noticeable fall in competence in domestic politics. Now I just do not see this competence. It seems that he converts things to different people who are not far. Sechin runs around the corridor: take it, do it or do it. The courts are on you. And the Middle East has helped you, and now, Ramzan Akhmatovich, help orphans.

Elena Rykovtseva: But there will be no Navalny at all, because I said so. Stanislav Kucher is in touch with us. Our audience was already listening to Tatyana Felgenhauer’s question, in which she gathered everything, she collected two different relations of the court to Oleg Navalny, to Kirill Serebrennikov, on the other side of Sichin, who is quite calm to the court, investigators who cannot interrogate the suspect in the Nemtsov case in Chechnya. But he fought back what usual, he says that the court himself would figure it out, what I have to do with it. You have already encountered this on the presidential council, you asked Serebrennikov the same question. It seems to you that it still makes sense to drip to this point? Or somehow you need to pose a question to respond differently?

Your browser does not support HTML5

Question Tatyana Felgenhauer Putin

Stanislav Kucher: It seems to me that if you recall my experience with Putin at the HRC and Tanya’s question, these are still different things simply because I did not ask Putin about anything. I can call Putin any verb, called, asked, demanded to do everything in his power to change the atmosphere in the country. And then I cited as examples of this very atmosphere in the country, including sensational, resonant affairs, including the story with Kirill Serebrennikov, an attack on Tatyana Felgenhauer. We all understand that there is a king in the country, there is an autocratic government in this particular political situation, in such a system of public administration, he really can quickly make some decisions to influence something. But in fact, we are now discussing not my speech, but this press conference. From this point of view, I believe that in this press conference there was, of course, the protagonist, this hero is not Putin, I did not respect Tatyana Felgenhauer very much, not Ksenia Sobchak, who raised the question of Navalny, not Tsimbalyuk, a Ukrainian correspondent, but of course, the main character, in my opinion, is the general director of the Murmansk fishing plant.

Your browser does not support HTML5

Question from Murmansk

It seems to me that his speech - I don’t know, gave Putin to himself, did not give himself, but this performance became at the same time a diagnosis and verdict of the entire manual control system, which Putin built in 18 years and in which, if we arrive and vote on March 18 next year, we have to live at least 6 years. This was the most vivid performance. And the "fisherman" himself, it turned out, he pretended to be a journalist, accredited as a journalist. That is, first, for two and a half hours, the president tells different numbers, tells how everything is good in our economy, how everything will be even better. If not for the strange behavior of our American partners, I quote Putin, then everything would be wonderful. From time to time, he pronounces all sorts of phrases, composes a new meme, gluing Saakashvili to Navalny, I think, from this meme to Navalny to wash for a long time. Sitting somewhere joking, somewhere sincerely seriously speaks. It seems that in fact everything is fine. Yes, there are separate problems, but everything is good with the management system in the country, everything is under control, the government works, the myth of manual management is greatly exaggerated and so on. And then a man gets up and begins quite emotionally, but at the same time convincingly, with numbers to talk about how hard the Murmansk region is. He pronounces the phrase: we have been chewing the earth for three years. He further talks about various difficulties in the fishing industry, it turns out that everything is not simple there, the government’s decree contradicts legislative acts and all this together contradicts the statements and promises of the president himself. No one listens to him, not to break through to power. He says, for a second, with tears in his eyes, if you look at this fragment. In the end, okay, if he only said this, he would simply say that everything was bad, in the end he said that he had to pass himself off with a journalist in order to get to this press conference and personally turn to Putin, because if he personally does not contact him, nothing will change. He says that this is the last hope. This, in my opinion, is the central moment of this whole press conference. It so happened that I was sick today, so there was time to look at the press conference, thanks to this moment I can say that I was not in vain left the computer on and distracted it on time.

Elena Rykovtseva: I propose to return to internal political history - elections. "Life" asked him the question: you have no opponents again, aren't you bored? And this is what Vladimir Putin answered.

Your browser does not support HTML5

Answer to the question of the correspondent Life

Elena Rykovtseva: This is an abbreviated answer. What we have reduced: 75% of GDP has grown over the years, people began to live better, richer, pensions, etc., unfortunately, others could not offer this, so we have what we have. I have no competitors. And it will not, probably?

Gleb Pavlovsky: Of course. There is such an argument as a time is simple, how much I am here. And what have you done these years? I am 12, 17, 25, 30 years old. What experience is a huge, tremendous experience accumulated. Only the experience of which is incomprehensible, in principle, accumulated? What can be discussed here? There is nothing to discuss, because a person does not protrude from himself, he has no position, he does not tell, does not set out his position, he says: the country is called Putin's Russia, and who am Putin. What to say next?

Elena Rykovtseva: But there is no second Putin.

Gleb Pavlovsky: If there were two Putins, then it could be conceived, but not. Therefore, this is such a purely Putin type of hypocrisy, politics is generally hypocritical - this is normal, but here it goes off scale. Because sometimes it is impossible to continuously do this, because sharpness is lost, sometimes you need to say something about the position. There is no position. A person has no position on any issue - this is very interesting. There is no desire to even have it. Therefore, he has no solutions, there will be no decisions for a single issue that have already been put into circulation, because we have already been discussing a rather free year for the year-the problem of elections, the problem of the competitiveness of candidates, their programs, and so on, launched once by Navalny, now it has gone far beyond the borders of Navalny itself. Ksenia Sobchak, in principle, participates from the same scene, I think this scene will continue to expand. By the way, it was interesting to watch how she freely moves from one format to another, from the channel of the official campaign, which is empty, which has nothing to offer, even the visibility of the elections can no longer be offered, and the public campaign, where life actually boils. Yes, I partly agree with Putin that I have to go into the format of conclusions, I would even say seats on the situation. Because the team leads the country really to the disaster, really does not understand this. Putin connected - this is his style. There, something does Sechin, Rotenbergs, he will concern this. He does not order, he does not demand, he does not send them to do something, but he does not interfere. The ring of friends gradually developed around, in this ring, steel, I would even say, he feels, apparently, comfortably, maybe sometimes not very. It probably gets tired. But in general, they take on the load more and more. I think it would be extremely interesting to know what Putin himself does, what decisions he himself makes, this list will fit half the page of paper or it is longer.

Elena Rykovtseva: Decisions absolutely make iron in Navalny. The only person he turned to personally and offered to ask a question is Ksenia Anatolyevna. It was very emphasized that I myself chose you to ask a question. It was clear what the question would be, there could not be Navalny.

Gleb Pavlovsky: I absolutely disagree. Because any candidate, of course, is an egoist. Navalny asked directly, you may not read it, he asked on his Twitter: I wonder if someone will speak out, will anyone ask Putin about me? And Ksenia Sobchak is straight. What does it mean?

Elena Rykovtseva: There is such a simple thing that if you do not ask about Navalny, you do not do what you declared initially, something here is not so.

Gleb Pavlovsky: optional. You can ask about Crimea, you can ask about Sentsov, you can ask about anything. Ksenia owns perfectly weapons of hypocrisy. In this case, she put it aside and raised the question straight, she played with open cards. And he answered her with a blank - it was completely visible. He would have answered any question of her. Как вы не понимаете, Путин не отвечает на вопрос, он достает из кармана ответ, как попугай, и зачитывает его вам. Саакашвили и Майдан присутствовали бы при любом вопросе, какой бы ни задала Собчак. Он таким образом, с его точки зрения, ставит ее на место.

Елена Рыковцева: Давайте посмотрим, как он ответил на этот вопрос. Это очень показательно, как он отвечает на вопрос, что будет дальше с Навальным, потому что определенность здесь есть, решение есть – Навального не будет.

Your browser does not support HTML5

Путин о Навальном

​ Елена Рыковцева: Два раза он сказал – не допустим. Речь идет о Навальном, которого он принципиально не называет по фамилии и имени. Он отвечает на вопрос Ксении Собчак, которая его впрямую называет, сам он фамилию не называет, но дважды говорит – не допустим, его не будет, я так решил.

Станислав Кучер: Почему Путин так решил, я не знаю. Видимо потому, что с самого начала считает Навального политическим провокатором. Путин всем своим спичем, не знаю, понимает он или нет, наверное, понимает, считает это нормальным, что он тем самым по сути отвечает на вопрос, что да, все зависит от меня, я могу этого человека допустить к выборам, могу не допустить. И я не допущу, потому что считаю это опасным для страны, потому что считаю, что это приведет к Майдану, к революции и прочим неприятным последствиям. Мне интересно другое, люди, которые находились в зале, и зрители по ту сторону экрана, они понимают, что они услышали? Потому что действительно, совершенно верно, он ни разу не употребил фамилию Навальный – это опять же его принципиальная позиция, уж не знаю, как давно она сформирована. Замечу только одно, что еще 7 лет назад в 2010 году, когда мы сделали интервью с Навальным, когда Навальный начал расследование "Даймер Моторс", одно из своих первых громких расследований коррупции в России, тогда я позвонил одному чиновнику высокопоставленному и предложил ему и его шефу прокомментировать это, поскольку, на мой взгляд, это было абсолютно актуально, в контексте объявленной Медведевым тогда борьбы с коррупцией. Так вот уже тогда я получил достаточно ясный ответ, мне сказали, что забудь этого человека – это политический провокатор, не обращай на него внимания, через год его уже нигде не будет. О том, насколько прозорлив оказался этот чиновник, можно судить по триумфальной политической карьере Алексея Навального. Эти люди, если бы хотели, выражаясь жаргонным языком, его закрыть, они бы это сделали, по каким-то причинам они этого не делают. Но тем не менее, он их ужасно раздражает. То, что ни Путин, ни Песков, ни Медведев, никто из них не называет его по имени и фамилии, говорит как раз о глубочайшем раздражении. Помимо этого раздражения решение давно принято. Даже если завтра они объявят о том, что разрешают ему участвовать в выборах, если вдруг такое произойдет, тем не менее, совершенно понятно, что он от этого не станет в их глазах, не превратится в более значительную или менее пугающую или раздражающую фигуру. Выводы сделаны, бумаги на стол положены в отношении Навального раз и навсегда. У Путина сейчас появилась такая возможность использовать мем "Навальный-Саакашвили", который ему невольно подбросила Ксения Собчак. Я думаю, довольно активно будут эту тему дальше раскручивать, делать все, чтобы представить Навального в самом невыгодном свете. А народ будет реагировать именно на это, а не на тот факт, что этим своим ответом Путин лишний раз показал, что в стране главное не закон, а его слова.

Елена Рыковцева: Он даже не боится, что найдутся люди, которые смотрят телевизор, которым покажется унизительным, что как это ты за меня решил. Он говорит: мы его не допустим. Он от лица народа говорит: мы его на выборы не допустим. Он даже не говорит про Центризбирком, он не говорит про его судебные дела, он говорит: мы не хотим, мы не допустим. И человек сидит и думает: а я бы его допустил. Но Путин считает, что настолько он укреплен подпорками в виде народной массы, что может это себе позволить.

Глеб Павловский: Речь идет об очень конкретной вещи – о возможности отправить наряд полиции, ОМОНа, кого угодно, хотя бы даже десантников в любую точку, уверенность держится на этом. Another thing is interesting. Перестаньте описывать политическую картину как сцену действий Путина. Если вы обратитесь назад, в историю, вы поймете, что ни одну ситуацию нельзя так описать. Даже, как известно, когда известный Джордж Кеннан, который написал свой текст об истоке советского поведения, он там два раза упомянул Сталина на большой текст, ему не нужно было обсуждать Сталина, чего он хочет, и его игру.

Елена Рыковцева: Не будем обсуждать вообще Путина, но при этом он будет принимать решения по Навальному.

Глеб Павловский: Решение по Навальному может принять любой мент, простите. Смотря какое.

Елена Рыковцева: Решение не допустить Навального к выборам принял один человек, и допустить тоже примет один человек.

Глеб Павловский: Интересным являются несколько моментов. Он впервые молчаливо признал, что дело Навального политическое. Это поразительно, между прочим. Это, конечно, симптом и одновременно самопоказание. Он признал, что он не спорит с тем, что это политическое: да, мы ему впаяли уголовное дело, чтобы не пускать его на выборы. Вот что он сказал. Саакашвили здесь вообще сбоку припеку. Просто он бегает, как у людей с белой горячкой чертики, тут маленькие Саакашвили бегают по нему, а он их стряхивает, стряхивает. Существенно, что он тот человек, что он когда-то, может быть, он пожалел много раз, но когда-то помешал посадить Навального, потому что никто другой не мог бы это сделать. Но он перестраховался. Мы помним, как это было: один суд, суд снял, потом второй суд по тем же самым данным сказал "виновен". У него на самом деле нет эмоций в отношении Навального, он рассматривает Навального как полезный для себя фактор, которым он может пугать сужающееся вокруг него на самом деле, и сегодня это было очень видно, кольцо его друзей. Кого он назвал сегодня? Он назвал Сечина и Кадырова, обоих в позитивном ключе. И правильно назвал, потому что это самая сильная сегодня связка в придворной команде, в команде фактически регентов, которые управляют страной и дальше будут выбирать преемника Путину. Если Путин будет вести себя правильно, то ему позволят участвовать в этом процессе. В Советском Союзе для начальников, министр уходит, было два сценария: если министр вел себя хорошо, его попросили, он уходит без конфликта, без дела, то он имеет право предложить своего преемника, часто это предложение принималось. Если министр уходит со скандалом или под угрозой уголовного дела, плохо уходит, его лишают этого права, преемника ему выбирают другие. Я думаю, у Путина та же развилка сейчас. Поэтому он не управляет, а правит. А править – значит принимать все как есть, отдавать только те приказы, которые, как он знает, будут выполнены его окружением, которых они ждут, которые им приятны, и не отдавать никаких других. Это было поведение пресс-конференции этого человека, посмотрите с этой точки зрения, вы поймете, что это пресс-конференция человека в таком положении, он может отдавать только те указания, которые выполняются. Он не может отдать указания без жестокого конфликта пустить Навального на выборы, потому что Навальный – это опасность не для него, а опасность для остальных. Он критикует коррупцию в высшем кругу, а высший круг – это организация с целью интенсификации коррупции.

Елена Рыковцева: Он же не знает, почему Навальный опасность. Ему объяснили, что Навальный – опасность.

Глеб Павловский: А кто ему объяснил, что Навального можно оставить на свободе? Вы просто пытаетесь представить своих противников дураками, тогда они будут вас всегда переигрывать.

Елена Рыковцева: Вы только что сказали, что Путин этим людям объясняет, что это опасность. А я считаю, что это ему объяснили, что Навальный опасность. Откуда он знает вообще что-то про Навального?

Глеб Павловский: Вы не понимаете. Майдан – это чистая пропаганда.

Елена Рыковцева: Я правильно вас поняла, что он пугает Навальным своих соратников?

Глеб Павловский: Майданом вы Кадырова не испугаете.

Елена Рыковцева: А кто его самого напугал Навальным?

Глеб Павловский: Он совершенно не напуган Навальным, не смейтесь. Он был бы уже в тюрьме, если бы Путин его боялся. Это реальное пугало. Если он берет и 30 декабря подписывает амнистию или помилование Навальному, Навальный идет на выборы, фактически он тем самым объявляет войну части своего окружения. Они начинают думать, кого из них он решил сдать. Поэтому он держит этот молоточек.

Елена Рыковцева: Сейчас вы еще скажете, что он сам создал этот молоточек.

Глеб Павловский: Навального? No.

Елена Рыковцева: То есть уже созданный молоточек использовал для себя, сам его не боится.

Глеб Павловский: Любой политик, если он в политике, значит, его используют. Его тоже другие используют, враги, конечно.

Елена Рыковцева: Станислав, что вы думаете по поводу того, что сам Путин хоть завтра пустил бы Навального на выборы, но поскольку ему надо держать в узде свое окружение, попугивать, вот он его придерживает?

Станислав Кучер: Здесь вариантов, версий может быть какое угодно количество. Ровно до тех пор, пока у меня не будет возможности или у Глеба Олеговича сесть рядом с Путиным в Кремле и побеседовать на тему мотиваций его решений, до тех пор абсолютной правды я знать не буду. Все остальное будут предположения и версии. Мое предположение заключается в том, что Путин в курсе, с кем он имеет дело, почему он предпринимает решения в отношении того же Навального. Совершенно понятно, что решение об участии в выборах мэра Москвы тоже принималось не без санкций того же Путина, по крайней мере, он был поставлен в известность, а соответственно дал санкцию. Навальный же враг для них, правильно, а с врагом надо бороться, на борьбу с врагом нужны деньги, а это бюджеты. Поэтому тут может быть какая угодно схема, на которой зарабатывают и политические очки, и звездочки, и конкретные деньги совершенно конкретные люди. То есть здесь, я считаю, политические игры – это та история, где могут соприкасаться, пересекаться и параллельно существовать совершенно разные интересы. С Алексеем Навальным, безусловно, история, которая иллюстрирует именно это.

Elena Rykovtseva: Alexander from Moscow, hello.

Слушатель: Отмечу три момента. На мой взгляд, первый момент, что на таких шоу задавать вопросы Путину можно только в стиле Бори Немцова, а именно с конкретными цифрами, фактами, которые были приведены Немцовым в докладах "Путин.Война", "Путин.Коррупция", "Путин.Олимпиада". Любая другая риторика вне этого контекста с ним бесполезна абсолютно. Второй момент: очень интересно то, как Путин и его почти родственница Собчак разыграли сценку, в которой Собчак лишь помогла ему в очередной раз вылить ушат помоев на якобы оппозицию и представить ее в неприглядном виде. И третий момент: мы еще раз убедились, что на такие мероприятия настоящих журналистов в прямом понимании этого слова никогда не допустят. Это были школьники, ученики, которые могут без запинки прочитать заученный заранее текст.

Елена Рыковцева: Я не согласна. Там Татьяна Фельгенгауэр, настоящий журналист. Но нет такого вопроса, который поставил бы его в тупик.

Глеб Павловский: Вы можете зачитать любой ряд цифр, зритель проверять не будет. Он может вообще никакие цифры не приводить, а сказать, что вы хотите, чтобы по площадям бегали Саакашвили. Информацией его совершенно нельзя осадить. Использовать это время для какой-то пропаганды, не имея ясной политической цели, тоже смысла нет.

Елена Рыковцева: С этими же политическими заключенными. Говорит ему Татьяна – Олег Навальный, Европейский суд считает дело "Ив Роше" сфабрикованным. А он говорит: а наш суд независимый, он так решил, при чем здесь я.

Глеб Павловский: Это его любимый ответ про суд, сколько я помню, он всегда это говорил. Я не думаю как раз, что Татьяна хотела кого-то пропагандировать. Она действительно зачитала список – это определенная повестка либеральная. Он не хотел на это никак на самом деле реагировать. Когда ты задаешь несколько вопросов, это такая тактическая ошибка, ты даешь ему возможность выбрать, на что отвечать, на что нет. Заметили особенность этой пресс-конференции, что все вообще стали объединять вопросы. Человек спрашивает: где этот экономический рост, о котором вы говорите? К нему присоединили экологию, и ответом является то, что у нас восстановительные посадки на высоте. При чем тут восстановительные посадки и экономический рост? Так они и поговорили.

Елена Рыковцева: Так блистательно из вопроса Татьяны была выкинута Чечня. Почему следователь не может поехать, допросить Геремеева? Потому что я этого не слышал. Я про Сечина услышал, а про Геремеева не услышал. Потом Кадыров всплывает совсем в другом уже облике. Стас, есть такой вопрос, который может его поставить в тупик или нет?

Станислав Кучер: Я уверен, что есть вопросы, которые могут заставить его стать абсолютно настоящим и выдать себя в той или иной степени. Абсолютно уверен, что такие вопросы, конечно же, есть.

Елена Рыковцева: Мы подождем таких вопросов еще год до следующей пресс-конференции.