Лицо в толпе

В пятницу, 22 декабря, в московском кинотеатре «Факел» состоится предпремьерный показ фильма Леонор Серай «Молодая женщина», признанного лучшим дебютом последнего Каннского фестиваля. Максим Семенов — о том, как на месте героини может оказаться любой зритель.

Молодая женщина бьется головой о дверь чьей-то квартиры. Ее зовут Пола. Ей 31 год, у нее нет денег, друзей и крыши над головой, она ненавидит Париж и вообще Францию. Только что закончились ее многолетние отношения с претенциозным фотографом, снимающим унылые деревни на постсоветском пространстве, и теперь, получив внезапную свободу, Пола должна понять, как именно она хочет ей распорядиться.

Последующие полтора часа эта красивая, но немного нелепая женщина в оранжевом пальто будет ходить по городу, сталкиваться с разными людьми, устраиваться на работу и иногда, в моменты вечерней тоски, звонить бывшему. Череда смешных и грустных сценок. Вереница случайных встреч, декорациями для которых служат улицы, переходы метро или залы огромного торгового центра.

В легкости, с которой Леонор Серай ведет повествование, чувствуется что-то от европейского кино 60-х, а смена скорее шутливых и скорее серьезных эпизодов заставляет вспомнить об Аньес Варда и ее «Клео с пяти до семи». Благо там героиня пыталась жить в ожидании онкологического диагноза, а здесь… здесь Пола знает, что смертна, ведь ей уже 31, а где 31 — там и 40, и это уже достаточный повод для того, чтобы не откладывать свои дела на завтра.

Однако «Молодая женщина» — это вовсе не старомодный калейдоскоп, собранный из эпизодов городской жизни. На экране все выстраивается в очень точную и логичную историю взросления. Иногда подыгрывая своей героине, Серай отказывается от всякого рода сказочных поворотов, которые так любят создатели историй о женской судьбе. Ни внезапных наследств, ни влюбленных миллионеров, ни доходного бизнеса.

Путь Полы к свободе — вовсе не путь к успеху в привычном понимании, со стороны он может показаться, скорее, движением вниз по социальной лестнице. Мир богемных квартир, художественных галерей и эмансипированных буржуа очень быстро исчезает из кадра. Им на смену приходит торговый центр, в который Пола устраивается продавщицей, а единственный представитель верхних этажей общества, оставшийся в фильме, — состоятельная дама, нанявшая Полу в качестве няни для своей дочери, — смотрит на героиню с неприязнью и непониманием.

Но что нам до непонимания состоятельных дам? Встреча с ними — отклонение в череде будней, событие хотя и не совсем невероятное, но редкое и случайное. Тем более что мир вокруг Полы подчеркнуто повседневен, да и сама она в полном смысле этих слов — совершенно «нормальная» героиня. Не идеал вроде шагающих по городским переулкам ренессансных мадонн, как это могло бы быть во времена «Июльского дождя». Не остроумный фланер, извечный герой авторского кино, рассматривающий бесконечные пассажи и предающийся безостановочным интеллектуальным размышлениям. В ее передвижениях есть что-то, до боли узнаваемое... Больше всего она напоминает людей, которые заполняют вагоны и платформы; это оранжевое пальто вполне могло бы оказаться в паблике «Мода московского метро». «Не такая умная, зато честная» — как она сама о себе говорит. Еще один случайный попутчик, лицо в уличной толпе, обычный человек (и тем замечательнее, что бывший Полы когда-то построил карьеру, удачно ее сфотографировав, — его снимок принадлежит вечности, а вот Пола живет здесь и сейчас). Одна из нас, ходящих где-то на обочине мировой истории, постоянно меняющихся, но стремящихся остаться собой, проживающих едва заметные взлеты и падения, таких одинаковых — и таких разных, если только присмотреться.

В этом вечном передвижении от станции к станции счастье никак не связано с социальной лестницей, а о чудесах и великих деяниях обычно узнают из газетных сообщений. Иногда тебе везет и можно что-то выиграть, купив коробку хлопьев, иногда в вагоне вдруг мелькнет знакомое лицо, но ты движешься дальше, надеясь, что твои решения приведут тебя к счастью. И какое тебе дело до неодобрения людей, с которыми ты и так не стал бы общаться? Мысли крутятся в голове, но поезд подъезжает к станции, и кто-нибудь обязательно потрогает за плечо, чтобы спросить: «На следующей выходите?»