Оппозиция запуталась в своем протесте

Мундепы, Гудков и Навальный поспорили, где выходить на улицу

Две недели назад глава Красносельского муниципального округа Илья Яшин объявил о проведении «Дня свободных выборов» 24 декабря. Предполагалось, что это будет районный праздник, на котором бы жителей просвещали об избирательных правах, наблюдению на выборах и рассказывали бы о кандидатах. Когда агитировать прийти туда стали другие политики, не из Красносельского района, например, Дмитрий Гудков и Алексей Навальный, районное мероприятие в глазах властей стало напоминать политический митинг. Полиция предупредила о возможных задержаниях, а мэрия — о незаконности акции.

Чтобы помочь своим соратникам, Гудков отправил в мэрию заявку на проведение митинга на проспекте Сахарова взамен Лермонтовского сквера, где планировался праздник. Когда от мэрии было получено добро, Гудкова обвинили в том, что он спойлерит протест. Навальный даже сказал, что заявка экс-депутата Госдумы была подана «по намеку из мэрии». На стороне Гудкова выступила кандидат в президенты Ксения Собчак, она заявила, что «всем демократическим силам нужно принять участие в санкционированном митинге». Так или иначе, Яшин попросил Гудкова заявку отозвать — тот выполнил просьбу. Мосгорсуд постановил, что праздник в Лермонтовском сквере будет незаконным. Но Яшин все равно говорит, что мероприятие состоится и принципиально, чтобы оно прошло там, где решат мундепы.

Наблюдатели констатируют, что в демократической оппозиции наметился очередной раскол — на этот раз по достаточно техническому вроде бы поводу.

Началось все 11 декабря, когда движение «Протестная Москва» подало заявку на проведение митинга за честные выборы. Митинг хотели провести на проспекте Академика Сахарова 24 декабря. Через пару дней из мэрии пришел отказ с предложением альтернативного варианта — Сокольники. Параллельно с этим Яшин планирует свой районный праздник.

— Это будет праздничное мероприятие с установкой сцены, звукоусилением, выступлением жителей района, общественных деятелей, депутатов и музыкальных коллективов, — рассказал «Новой» Илья Яшин. — Думаем развернуть полевую кухню, для того чтобы людям предлагать чай. Также установим тематические стенды, в рамках которых будем людей о выборах информировать, то есть заниматься просветительской деятельностью, а также рекрутировать людей для участия в наблюдении за выборами.

Политик получает от прокуратуры предупреждение, что за его несогласованный митинг «под видом районного праздника» он будет нести ответственность. Дмитрий Гудков предлагает Яшину от своего лица подать в мэрию заявку на митинг на проспекте Сахарова, раз праздник в Лермонтовском сквере власти называют «митингом»:

— Понимая, что в сквере никто не поместится, мы [с Яшиным] решили, что будет лучше додавить мэрию к проведению митинга, — поясняет Гудков. — Во-первых, чтобы больше людей собрать, во-вторых, чтобы обезопасить этих людей (чтобы никого под Новый год за решетку не бросили). И чтобы не подставлять Навального — его посадят, а ему документы в ЦИК идти подавать, подписи собирать.

Яшин рассказывает, что «очевидно, произошло недопонимание», так как он хотел, чтобы мероприятие в любом случае прошло в формате праздника, инициированного депутатами, а Гудков подал заявку на митинг. Яшин просит Гудкова заявку отозвать — он ее отзывает.

Правда, перед этим высказался и кандидат в президенты, планировавший принять участие в «празднике», Алексей Навальный:

— «Протестная Москва» подает заявку на митинг 24 декабря на Сахарова еще десять дней назад, в установленные сроки. Им отказывают. Отправляют в Сокольники. Сегодня Дмитрий Гудков подает такую же заявку, но с нарушением сроков. Как пишет Яшин, сделано это «по намеку из мэрии». Согласование заявки формально невозможно. Яшин просит Гудкова заявку отозвать, ведь она придумана, чтобы сорвать ему «День свободных выборов» — местный праздник, устраиваемый по решению местных депутатов. Дмитрий заявку отзывать не хочет.

Гудков, напротив, рассказал «Новой», что сразу же согласился отозвать заявку: «У Навального всегда был мой телефон, он мог мне позвонить, спросить, если ему что-то непонятно. То, что мэрия в такие сроки согласовала митинг, — это не вопрос исполнения закона. Такие прецеденты были, например, когда нам за один день согласовывали марш памяти Немцова. Есть закон, а есть форс-мажорные обстоятельства. Если мэрия готова была согласовать митинг, я был готов отказаться в организации, передать все совету. Я выполнил все договоренности, а в итоге никому это оказалось не надо».

Пресс-секретарь Навального Кира Ярмыш сказала «Новой», что Алексей не будет комментировать ситуацию вокруг акции, потому что «занят проведением собственных мероприятий» (в воскресенье у Навального состоится серия собраний инициативной группы по его выдвижению в президенты. — Ред.). Однако, как ранее оппозиционер писал в соцсетях, он все-таки примет участие в празднике в Лермонтовском сквере.

Гудков говорит, что пока не решил, будет ли участвовать: «Акция не должна быть разогнана, я все равно здесь на стороне депутатов и их полномочий. Но скажу честно, после того, что произошло, настроение совсем не праздничное».

По словам Яшина, «путаница» с местом проведения и отзывом заявки возникла из-за принципиального решения провести праздник (который не требует согласования от мэрии) там, где планировали муниципальные депутаты:

— Дело не в Лермонтовском сквере. Мы настаиваем, что у нас есть это право, закрепленное Конституцией и законом города Москвы об организации местного самоуправления. Фактически что от меня требуют сейчас? Совет депутатов должен свое решение отменить, то есть добровольно ограничить себя в своих полномочиях. Нам предлагают «косточку» в виде согласованного в течение пяти часов митинга Гудкова. Это такая сделка с дьяволом, которая для меня абсолютно неприемлема. Мы получим согласованный небольшой митинг на Сахарова, но ценой этого будет добровольный отказ от полномочий, создание очень опасного прецедента, и фактически мы, таким образом, поддадимся давлению.

В сложившейся ситуации внутреннего недопонимания оппозиции выигрывают власти — так считает политолог Аббас Галлямов.

Аббас Галямов

политолог

— Власти очень грамотно научились пользоваться противоречиями в среде оппозиционеров. Они дергают за ниточки и с удовольствием наблюдают, как они между собой ругаются. Естественно, в результате всех этих скандалов у их сторонников опускаются руки. Протестный электорат разочаровывается в своих вождях и в итоге не выходит ни на ту, ни на другую акцию. Ничто так не демобилизует сторонников оппозиции, как внутренний раздрай в ее рядах. Конечно, несанкционированное мероприятие порождает больше эмоций, так как для некоторых митингующих аресты и посадки — это более интересно и драматично, чем простой митинг. Но подавляющее большинство людей такие вещи пугают и не столько притягивают к протесту, сколько отпугивают от него.

Политолог Дмитрий Орешкин считает, что этого словесного конфликта между оппозиционерами стоило ожидать, но в первую очередь полагает это ошибкой со стороны кандидата в президенты Алексея Навального.

Дмитрий Орешкин

политолог

— Набрать значимое число голосов на выборах можно, когда у тебя есть ядерный электорат (это условно один процент, который за тобой в огонь и в воду), но побеждаешь ты только в том случае, если притягиваешь людей, которые тебе в принципе симпатизируют, но пока не определились. Когда Навальный говорит, что «нет, мы пойдем только сюда» — это означает, что он проверяет своих людей на «ядерность». Ядерный верный электорат пойдет с ним, конечно. Это будут жесткие проверенные навальнисты. А его шлейфовый электорат подумает примерно так: «Мне близка программа и Гудкова, и Навального, и Яшина, да даже Ксении Собчак. Но, ребят, определитесь, сделайте какого-нибудь одного лидера». Вспомним явление протестов 2011–2012 годов: тогда выходили десятки тысяч, и это был шлейфовый электорат, рассчитанный не на одного лидера. Тогда оскорбленные люди боролись за честные выборы — это были и правые, и либералы, и со стороны «Яблока» — все они выходили на улицу с негодованием. Гудков тоже, как и Навальный, не сможет один этих людей вывести. Потому что кто-то будет воспринимать его как ставленника властей, так как он пытается договариваться, как и Собчак, то есть работать по этим правилам. Навальный эти правила отрицает с ходу. В технологическом смысле он как революционер считает, что лучше иметь управляемую, мобильную структуру, которая ему подчиняется, чем широкую социальную поддержку. Мне этот вариант кажется контрпродуктивным.