Caution, religion!

How to talk about religion without insulting the feelings of believers?

• In Russia, you can find adherents of almost all existing religions and faiths. The allocation of any of them inevitably leads to a violation of the rights of the rest
• The country's constitution says that Russia is a secular state, and representatives of all religions are equal to each other
• At the same time, the preamble of the Federal Law "On the Freedom of Conscience and Religious Associations" speaks of the special role of Orthodoxy and respect for religions that make up an integral part of the historical heritage of the peoples of Russia
• The problem of Russian legislation is in the absence of clear notes: it is not clear what a “secular state” is, what exactly is “insulting the feelings of believers”?
• According to experts, the Pussy Ryot case put an end to the religious revival in the 90s
• The state uses religious ideas to fill the ideological niche, since there is nothing more to fill in

Maryana Torocheshnikova: According to the Constitution, Russia is a secular state. No religion can be mandatory, and all religious associations are separated from the state and are equal. But Muslims are forbidden to wear hijabs in schools, Jehovah's Witnesses and completely recognized as extremists, but the Russian Orthodox Church successfully introduces the “Moral Foundations of Family Life” in the school program and offended by each Pokemon. So is there equality? Representatives of three denominations - Christianity, Islam and Judaism reason.

Equality does not mean the same privileges

Archpriest Vsevolod Chaplin: Equality does not mean the same privileges, just as human equality before the law does not mean that he will have different relations with the state, being convicted by the criminal or hero. The degree of state support can be different.

In general, I believe that we too hastily adopted in the Constitution this provision on the equality of religious associations before the law. This provision is not in most constitutions of the countries of the world, including Western countries. Religions can be good and bad, can be known in society and introduced from outside with unkind intentions. And the complete neutrality of the state in relation to all religious teachings and religious communities is a utopian idea that is refuted by life. A person cannot externally express his faith - this is not secularism, but totalitarianism.

This or that clothing associated with religion, at least, does not cause the slightest rejection. It causes rejection of those who would already like, probably, so that the believers are again driven into some ghetto and do not show anywhere from their houses or religious buildings.

Vsevolod Chaplin

Imam Ildar Alyautdinov: If somewhere in something we stay behind, then the reason is in ourselves, and not in the privileges that the state provides. Although, of course, we understand that there is no equality as such. If a person paints his head in a gray-brown-raspberry color, everyone will perceive it normal, but when the representative of Islam, who is part of this society, represents a quarter of the population, puts on a scarf, it becomes abnormal. If there were a hundred or a thousand people, and we would be a kind of enduring nation ... But this is not so!

If somewhere in something we are left behind, then the reason is in ourselves, and not in the privileges that the state provides

How many squares are allocated for a particular activity for the Russian Orthodox Church are tens of thousands of square meters! In Moscow, for example, we were allocated a room with an area of about two thousand square meters, and this is the only platform in the whole of the Russian Federation where a certain cultural and educational activity is being conducted. But even when it is conducted, we have difficulties: prosecutorial checks come, ask why and why ...

You try to do something, enlighten people, but not everyone needs it. Many officials, representatives of different structures do not need this absolutely. And they do not understand that thereby creating an imbalance in society, which sooner or later will make itself felt.

Rabbi Zinovy Kogan: There can be no equality. They are equidistant in the sense that the law prohibits to make any of the religions of the state, mandatory. You can live in Chechnya today and not be a Muslim, but to be a Jew. But this is the fact that Orthodox Easter unites Russia from Kamchatka to Kaliningrad. There are religious groups where many young people go, where it is interesting, but they are not allowed into the ranks of religious organizations, they give them nicknames - “sect” and so on. Is it true or not? This is life!

We have such a wonderful organization - the inter -religious council of Russia (it is headed by Patriarch Kirill). If representatives of at least one religion say no, then we are withdrawing a question from the agenda - well, this is like a veto right in the UN Security Council.

Maryana Torocheshnikova: In Russia, you can find adherents of almost all existing religions and faiths. The allocation of any of them inevitably leads to a violation of the rights of the rest. Nevertheless, the preamble of the Federal Law "On Freedom of Conscience and Religious Associations" directly speaks of the special role of Orthodoxy and respect for religions that make up an integral part of the historical heritage of the peoples of Russia. Does this mean that believers need to be divided into varieties? But what about atheists? We will ask the guests of the program - Andrei Desnitsky and Ksenia Sergey .

Announcer: Andrei Desnitsky - philologist, doctor of sciences, professor of the Russian Academy of Sciences, leading researcher at the Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences , consultant to the Institute of Bible Translation in Moscow . The author of more than ten books and about a hundred articles. Bible specialist.

Ksenia Sergey Strand is an expert on religion of the Owl information and analytical center . Candidate of Historical Sciences, Associate Professor of the educational and scientific center for the study of religions of the Russian State Humanitarian University. Research interests - religion in secular society, folk Orthodoxy, Russian Orthodox Church in the public sphere, new religious movements in Russia.

In Russia, you can find adherents of almost all existing religions and faiths

Maryana Torocheshnikova: Russia is a secular state: like this is spelled out in the 14th article of the Constitution?

Andrei Desnitsky: The word "secular state" can be called very different things. The atheistic state can be called. Here is the Soviet Union - of course, a secular state. You can call it, for example, modern France, in which secularism, as the French joke, is the only shrine that is. There may be secularism, as somewhere in the UK, where the head of state is both the head of the church: the queen or king in position is the head of the Anglican Church, and the state church.

In a sense, Russia is a secular state. It is clear that this is not Saudi Arabia, where Sharia is the legislation of the country. But in everything else, it seems to me that Russia, as in very many other relationships, did not find its understanding of secularism. She is painfully looking for him, and everyone pulls the blanket over himself.

Maryana Torocheshnikova: Do you mean representatives of different faiths?

Andrey Desnitsky: No, not only. Now the dispute between clericals and anticlericals is very clearly visible. At the same time, the clericals can be different, and the Orthodox in Russia in this sense is ahead of the planet, but among the Muslims there are also a lot of wanting to say: no, this is our land, we establish our own rules with the respect of our traditions on it. And on the other hand, "since our religion is separated from the state, then be kind, believe at home, behind a closed door, but so that we do not see this."

These are two extremes, and between them in the public field is now very clearly struggle. And no one disputes, no one says: no, Russia should become an Orthodox caliphate. Everyone says: we are a secular state, but secularism is ... and then completely opposite, incompatible models of this secularity are offered.

Ksenia Sergey Strand: In my opinion, since the Constitution says that Russia is a secular state, we have no reason to say that it is not a secular state, until the constitution is changed.

Maryana Torocheshnikova: There are a lot of good provisions in the Constitution, but this does not mean that it is in life. The same 14th article says not only about the secularism of the state, but also that representatives of all religions are equal to each other, that there are no first and second grades there.

Now the dispute between clericals and anticlericans is very clearly visible

Andrei Desnitsky: But in practice, this is quite obvious. The position of the Orthodox and Muslims, on the one hand, Lutheran and Baptists, on the other, and now Jehovah's Witnesses, from the third, are completely different.

Ksenia Sergey Strand: And Baptists, perhaps, now need to be considered closer to Jehovah's witnesses, because they also have a difficult situation.

Andrei Desnitsky: I think the Adventists are next in line, because strangers are suspicious. They cut off those “who are very different from us”, and, of course, Jehovah's witnesses are dissimilar themselves. Then there may be adventists, some other small Protestant groups. And there are too many Baptists.

Maryana Torocheshnikova: Recently, a round table on religious security was held in Nizhnevartovsk, and there they talked about the danger of sects. And according to the results of this round table, residents of the region were recommended to inform law enforcement agencies about the activities of pseudo-religious organizations, in particular, to inform if people come to Jehovah's Witnesses and begin to preach something. Well, here it is clear - they legally recognized the organization of extremist, respectively, they cannot, from the point of view of the law, spread their ideas. But who are these "pseudo -religious organizations"? Is there a legal definition of these words?

Ksenia Sergey Strand: Of course, there is no and cannot be. The law has only two concepts - “religious organizations” and “religious groups”.

There are a lot of good provisions in the Constitution, but this does not mean that it is in life

Maryana Torocheshnikova: And who then decides that this is a sect, and this is not a sect?

Andrei Desnitsky: And who decides who we have a “foreign agent”, what is a foreign agent? Immediately a very clear goal: this is the maximum vague definition under which you can bring a person or organization, but you can not fail. Who decides? Boss. There are some definitions in the air: "Fifth Column" - what is it? Or what is the "enemy of the people"? Here is the "sect" from the same area.

If you try to determine from the point of view of religious studies what a sect is, then this is a kind of closed group of people, inside of which its own morality acts, and which at all costs defends its group interests. But then it turns out that some traditional denominations directly perfectly fall under this definition. Therefore, of course, there will be no definitions, otherwise it turns out that those who do not need to be touched are ideal sects, and those who want to touch are not a sect.

Maryana Torocheshnikova: Thus, there is no equality of faiths in Russia. And representatives of small religious groups in the current situation generally go along the blade of a knife.

Ksenia Sergey Strand: Even for Muslims, who seem to be considered a traditional religion, persecution is now taking place. For some reason, everyone is silent about this, but you need to say directly that there are raids in mosques every Friday, there are passport checks ...

Maryana Torocheshnikova: But this is not in all Muslims: they were also divided into “right” and “wrong”.

Ksenia Sergey Strand: And this is impossible to check, they themselves really cannot say ...

Andrei Desnitsky: In addition, Islam, unlike Christianity, does not divide so clearly into different groups. Of course, there are Mazhabs , but a Christian, as a rule, can say about himself that he is a Lutherin, Calvinist, Orthodox or Catholic: “I am Orthodox because” ... - and a whole set of signs. And “I am a Hanafit or someone else” is a personal matter for every Muslim, he is not obliged to report, sign a certain amount of religious provisions and say: “No, I am this one, not that.”

There is no equality of faiths in Russia

Maryana Torocheshnikova: It is probably concluded that if some representatives of one direction behave more radically, then they are all radicals, and just in case we must be safe.

Ksenia Sergey Strand: This is more complicated. In Crimea, for example, they come to Muslims, conduct searches and then arrest everyone. After all, there is no choice from the very beginning, they believe correctly or wrong, but simply say that they are all representatives of the extremist terrorist movement. And then prove your views in prison.

Andrei Desnitsky: In general, any believer is an extremist, because he believes that some people, relatively speaking, will be saved, while others do not, that there is absolute good and absolute evil. After all, we have no definitions of what extremism is. Extremism is to go and kill someone? Of course, this is a crime. Or extremism is to say such things that any sincerely believer will say? There are some commandments, some good things that you must accept, and then you are with God, and if not, then you are with the devil, and you will die. These are extremist statements.

Ksenia Sergey Strand: If you forcefully drag it into paradise, then this is extremism.

Maryana Torocheshnikova: In 2013, a situation in the Criminal Code appeared in Russia, providing for responsibility for insulting the feelings of believers. Actually, this is the new edition of the 148th article of the Criminal Code of the Russian Federation, which has changed beyond recognition, and this formulation appeared there - "insulting the feelings of believers." What believers, what their feelings - in general, is not entirely clear, and this is such a trap for representatives of law enforcement agencies who need to report, and, accordingly, for people who unwittingly become the very persons who insult these feelings. And what kind of necessity was in this law? Why does it exist and how does it work?

Ksenia Sergey Strand: This was a consequence of the Pussy Rait case, when the girls had to somehow be punished, and for what to punish - no one could come up with. The case fell under an article on insulting the feelings of believers, at that time it was Article 5.26 of the Administrative Code, and no more than a thousand rubles of a fine were supposed to be on it. It seemed to the church that this was not enough.

Maryana Torocheshnikova: Church, which is separated from the state ...

Andrey Desnitsky: I'm not sure that the church. The Pussy Rait case is generally a very interesting, iconic business. It was clearly not to the benefit of the Church, but to the benefit of the party in power, which, with the help of this process, split the opposition: "Ah, you are against our shrines, you are for obscurantism and against secularism." And people began to quietly hate each other.

If you forcefully drag it into paradise, then this is extremism

Ksenia Sergey Strand: And it seems to me that this case partly set the line that began in the 90s religious revival.

Maryana Torocheshnikova: Nevertheless, they were judged by a completely different article, but then people appeared, who were already judged under the 148th article of the Criminal Code.

Ksenia Sergey Strand: there is a girlfriend of a girl who was photographed against the background of a Buddhist drum, and this was considered an insult. There is a girl in a photograph in the temple. There is a church worker who was not paid for his work: he burst into the church during the worship, decided to deal with the priest and received 15 thousand fines under the 148th article.

Ksenia Sergey Strand

Andrei Desnitsky: By the way, the legislation of the Russian Empire very clearly prescribed these things. There, some of the articles of the Criminal Code said: the obstruction of the worship, the blasphemy of the icons, something else, that is, these were specific actions, and not at all “insulting feelings”. You perform some action that is determined in the code, and receive the appropriate punishment.

Ksenia Sergey Strand: And it is also important where you are doing. Now the deputy Oleg Smolin proposed amendments to the 148th article, saying that it is necessary to limit the application of this law only by liturgical places: if something is committed in the church, then we condemn, and if not ... this, however, is also a half-timer, because the concept of “feelings” is still not spelled out, and he does not propose to determine it legally.

Andrey Desnitsky: But there will be at least clarity here. If there is a worship in the church, in the mosque, in the synagogue, and a person bursts, begins to swear, lay the sacred objects - yes, this cannot be done, it is worth punishing it.

Ksenia Sergey Strand: But, on the other hand, the police very often burst into worship: for example, Jehovah often comes to the same witnesses, and the meeting is interrupted ...

Andrey Desnitsky: And they insult feelings!

Maryana Torocheshnikova: Well, Jehovah's Witnesses are extremists that Russian law enforcement agencies have already recorded ...

The extremist does not leave the legal field, he does not cease to be a citizen with his rights

Andrei Desnitsky: But they have feelings, and they are believers, which means that the law is theoretically applicable to them, although it is clear that no one will do this ... The extremist does not leave the legal field, he does not cease to be a citizen with his rights.

Ksenia Sergey Strand: And from the fact that the Russian authorities recognized Jehovah's Witnesses extremists, they did not become extremists.

Марьяна Торочешникова: Они не стали по сути своей, но для большинства представителей правоохранительных органов именно такими и стали (как и для людей, которые не вдавались в подробности, узнав об этом из новостей).

А можно ли оскорбить чувства атеистов? Тогда уж все на свете оскорбляют их чувства, начиная с выходного на Рождество Христово и заканчивая демонстрацией по телевидению хаджей или того, как привозят Благодатный Огонь. Совсем недавно в Краснодаре было возбуждено уголовное дело в отношении поэта, который разместил в сети стихотворение, и там, в частности, были такие слова: "Людей нет хуже мерзких атеистов. Мы все же инквизицию вернем".

Андрей Десницкий: Это скользкая дорога, по которой можно прийти к ситуации, когда любое высказывание будет кого-то оскорблять и будет подсудно. Если бы я писал законы, я бы предложил следующий принцип: прямые призывы к незаконной деятельности. Вот фраза "давайте пойдем и убьем всех таких-то" или "всех таких-то можно убивать" - это однозначно должно наказываться.

Марьяна Торочешникова: Но это уже экстремизм, а никакое не оскорбление.

Андрей Десницкий: Это прямой и конкретный призыв к противоправным действиям. А вот фразы типа "я ненавижу таких-то", "такие-то - плохие люди", на мой взгляд, вообще не должны наказываться. Это должно вызывать другую реакцию: человеку перестают подавать руку, его перестают приглашать в приличные места.

Ксения Сергазина: Или оскорбленный может подать заявление в прокуратуру, а дальше надо разбираться уже на уровне Административного кодекса.

Должны наказываться только прямые призывы к незаконной деятельности

Андрей Десницкий: Мне не очень нравится сама идея - судить людей за высказывания. Вот мы – православные: давайте посмотрим, что мы читаем в храмах в Страстную Седмицу? Мы очень сильно оскорбляем чувства иудеев: в богослужениях Страстной Седмицы полно инвектив против них. А если вы почитаете какие-нибудь средневековые иудейские тексты, вроде Шулхан Арух , вы там найдете много неприятного про христиан. И это нормально для средневековья: общество не понимает, что такое религиозная толерантность, еще нет самой этой идеи, и представители каждой религии периодически говорят: мы хорошие, а все остальные - гады, сволочи и мерзавцы.

Марьяна Торочешникова: Да, но мы живем в XXI веке, и все же суды ссылаются в своих решениях на постановления каких-то соборов. В деле блогера Соколовского , который ловил в храме покемонов, тоже ссылались на документ, который вообще априори не может иметь никакой юридической силы в России.

Андрей Десницкий: Поэтому мне кажется, что такие вещи должны быть ограничены узким кругом очень конкретных действий. Грубо говоря, нельзя мешать верующим делать то, что они делают в рамках своей религиозной идентичности, оскорблять их в это время, пытаться каким-то образом выставить их в некрасивом свете - это должно наказываться и всячески предотвращаться. А наказывать человека за выражение своего отношения к этому просто бессмысленно. Мы так дойдем до того, что если я на кухне скажу: "Не нравится мне такое-то событие, не люблю я этого человека", - за это меня накажут, потому что я оскорбил чьи-то чувства.

Марьяна Торочешникова: Первое в России уголовное дело об оскорблении чувств верующих рассматривали в Екатеринбурге в 2016 году. Судили эпатажного уральца Антона Симакова, который практикует в Екатеринбурге магию вуду. Следственный комитет обвинил Симакова по статье 148, часть 1-я, после публикации в интернете видео колдовского обряда. Маг в присутствии журналистов зарезал петуха на покрывале с православными символами, чтобы остановить войну на территории Украины. В итоге суд признал Симакова невменяемым, и он провел несколько месяцев на принудительном лечении в психиатрическом стационаре.

Оскорбить чувства верующих может каждый человек

Антон Симаков, магистр магии вуду: Был первый в России такой суд и первый приговор. Ритуал был на то, чтобы закончилась война гражданская на Украине, чтобы повлиять на вот эти дурацкие силы, которые пришли к власти. Потом ко мне пришли комитетчики, слава богу, без "черного воронка", вызвали на допрос. Я пришел, вообще не понимая, в чем дело. В итоге я решил, что все улеглось, все хорошо, а потом прочитал в каком-то из информагентств, что дело об оскорблении чувств верующих уже в Следственном комитете.

Было просто использовано покрывало на покойника, где изображены православные символы: я лил на них кровь, стоял ногами. Правда, у меня не было цели кого-то оскорблять.

Оскорбить чувства верующих может каждый человек. Если мы знаем, что человек украл кошелек или убил кого-то, если есть конкретный поступок, то есть определенное конкретное наказание.

Следствие шло больше года, а суд за три часа решил все это дело. И главное, что эксперты, которые там были, даже представитель Православной церкви, не увидели моего намерения оскорбить чувства верующих. А в законе есть простая формулировка: умышленно оскорбил чувства верующих. То есть умысла никто доказать не мог, доказательств не было. И как только пришло заключение от экспертов, меня тут же вызвали, и следователь сказал: "Завтра срочно в психиатрическую больницу, там будет обследование!" Я так думаю, статья новая, по ней же тоже надо отчитываться, и они уцепились за это. А поскольку я - самый известный маг в Екатеринбурге, было намного легче зацепиться за это, ярко и красочно все это продемонстрировать.

Марьяна Торочешникова: Тут, наверное, ключевой была мысль о том, что нужно доказать умысел человека оскорбить чьи-то чувства: то есть нужно доказать, что когда человек резал петуха на покрывале, прикуривал в храме от свечки или ловил покемонов, он именно хотел кого-то оскорбить.

Ксения Сергазина: Он это делал у себя дома как обряд своей религии. И он вполне может проводить какой угодно обряд своей религии, используя какие угодно атрибуты.

Андрей Десницкий: Доказать невозможно. Допустим, при краже очень легко доказать умысел: если человек подошел и вытащил из кармана кошелек, то это, конечно, умышленная кража. А если, допустим, ему его подкинули, то это не кража, умысла не было. А поскольку оскорбление чувств - действие не конкретное, то не может быть и какого-то доказуемого умысла.

Марьяна Торочешникова: То есть во всей этой истории с оскорблением чувств верующих сейчас все-таки, наверное, нужно ждать вмешательства депутатов, которые отмотают назад.

Ксения Сергазина: Было бы идеально, если бы совсем отменили эту статью!

Рано или поздно отменят эти странные законы, по которым практически любой человек может быть признан виновным

Андрей Десницкий: Я думаю, рано или поздно настанет время, когда отменят эти странные законы, по которым практически любой человек может быть признан виновным, но это сделает явно не нынешний депутатский корпус.

Марьяна Торочешникова: В последнее время все чаще и чаще обсуждаются вопросы, связанные с преподаванием религии в школе и попытками вмешательства тех или иных религиозных конфессий в работу образовательных учреждений - не только школ, но и высших учебных заведений. С одной стороны, спорят мусульмане, которые хотят, чтобы им разрешили ходить на занятия в головных уборах. С другой стороны, есть православные, которые тоже предъявляют свои требования. И здесь государство никак не может найти баланс. Why is this happening?

Андрей Десницкий: Тут много разных вопросов: что происходит с образованием, что происходит с государственно-церковными, государственно-религиозными отношениями? Я бы обратил внимание на одну простую деталь. Мы живем в обществе, оторванном от любых корней, кроме советских, просто потому что никто из ныне живущих граждан России не помнит никакого другого прошлого, кроме советского или постсоветского. И нам катастрофически не хватает идентичности. Должно быть что-то такое, что нас объединяет, и мы хватаемся буквально за все подряд.

Andrey Desnitsky

Есть такая вещь, как реконструкторство: кто-то играет в средневековые сражения, делает доспехи, кольчуги, мечи, кто-то - в вымышленные миры, говоря "я - эльф" или "я - хоббит". К сожалению, все наши религиозные идентичности тоже реконструированы. Весь наш традиционализм - это не настоящий традиционализм: я делаю так, как делал отец, дед, мама, бабушка, прабабушка...

Ксения Сергазина: Бывает и такое.

Андрей Десницкий: Но очень редко, это исключительный случай. В основном это: «я был комсомольцем, я был коммунистом, потом уверовал в бога, прочитал в одной книжке, как оно было в Российской империи, и теперь давайте мы сделаем так, и это будет наша традиция».

Ксения Сергазина: Если бы это было снизу: например, собрались бы школьники и сказали: "Хотим изучать Евангелие", - почему нет?

Андрей Десницкий: Да, школьники любят что-то интересное, и в одном месте можно изучать Евангелие, а в другом - Толкина. Но когда это спускается сверху, это колоссальная утопия. С самого верха РПЦ сейчас говорят, что надо вводить уроки религии, уроки нравственности с первого класса по одиннадцатый, а кто будет преподавать?

Ксения Сергазина: Митрополит Илларион сказал: только теологи с соответствующим образованием.

Андрей Десницкий: И где их столько напекут - в провинциальных епархиальных училищах? Сейчас большая проблема - кому преподавать "Основы православной культуры" так, чтобы не отвратить от этой культуры. Моя знакомая, школьная учительница из Подмосковья рассказывала, как это было. Ее вызвали и сказали: "У тебя мало часов, иди на курсы переподготовки, будешь преподавать ОПК". Она отказалась - она неверующая. Но у нее независимое положение, у нее муж хорошо зарабатывает, и если ее уволят, семья прокормится. А те, у кого нет такой возможности, пошли, как миленькие, и преподают предмет, от которого их самих тошнит. И какие впечатления вынесут дети с этих уроков?

Монахиня Нина уверена, что знает рецепт долгой и счастливой семейной жизни, и готова поделиться им со школьниками

Марьяна Торочешникова: Но это же факультативный предмет...

Ксения Сергазина: Нет, обязательный!

Андрей Десницкий: Выбор только между разными модулями, да, но предмет обязательный. Ну, хорошо, в четвертом классе точно не вредно познакомить детей с разными религиозными традициями, но когда сейчас говорят - с первого по одиннадцатый, по-моему, люди, которые это предлагают, просто не дают себе труда соотнести свои фантазии с реальностью. Вот я заканчивал еще догорбачевскую советскую школу, и у нас этого коммунизма было вот столько в каждом классе, тоннами! Но разве мы выросли коммунистами?

Ксения Сергазина: Научились спать на партсобраниях. (laughs)

Андрей Десницкий: Да. Все просто прекрасно знали, что есть некоторые фразы, которые надо время от времени воспроизводить, и все рассказывали друг другу анекдоты про Леонида Ильича.

Марьяна Торочешникова: Минобрнауки России рассматривает возможность включения в обязательную школьную программу учебного курса "Нравственные основы семейной жизни". Этот курс разработали екатеринбургский священник Дмитрий Моисеев и монахиня Среднеуральского женского монастыря Нина Крыгина . Монахиня Нина уверена, что знает рецепт долгой и счастливой семейной жизни, и готова поделиться им со школьниками. Мы собрали ключевые цитаты матушки Нины.

Нина Крыгина: Глава семьи - мужчина. Предназначение женщины - православие.

Вот формулировочка - "пролетарский гражданский брак с любовью" - что это означает? А это означает, что если любишь, имеешь право жить, а не любишь - до свидания. Все очень просто - красивая, мягкая мина замедленного действия.

Полное равенство личных, имущественных прав мужа и жены. Раньше глава был муж, и с него был весь спрос, а сейчас установка на равенство, все равны. Сыграть на гордыне – «все равны»… В дореволюционной России внебрачные дети не были на равных в правах с теми детьми, которые рождены в браке, и это был один из способов притормозить развод.

Глава семьи - мужчина. Предназначение женщины - православие

1918 год - введение равной оплаты за равный труд женщины и мужчины. Была задача - построить общество всеобщего равенства и братства. Why was this done? Лозунг был такой: мы не можем добиться свободы пролетариата, не добившись полной свободы женщины, женщину нужно раскрепостить. Как ее стали раскрепощать? Дали такую зарплату, чтобы она зарабатывала наравне с мужем. Это очень тонкий ход. Чем больше женщина зарабатывает, тем большей властью в семье она начинает обладать.

Убийство царской семьи - это был сатанинский, масонский переворот. Когда царскую семью убили, на стене были написаны масонские надписи, и было сказано, что это ритуальное убийство, что здесь приносится жертва для разрушения государства, да знают об этом все народы. Вся революционная символика - сатанинская и масонская.

Андрей Десницкий: Это же и есть чистой воды реконструкторство! Это вообще не имеет никакого отношения ни к какой реальности. Нужно воспроизводить некую мантру, некоторый белый шум о великолепной Российской империи, о том, как масоны убили государя, потому что это успокаивает, отвлекает от насущных проблем: почему у нас стагнирует экономика, почему у молодежи нет никаких перспектив для роста, где найти свое место в жизни? Это все не важно, ведь масоны убили царя батюшку! И вот человек погружается в это, живет в этом, и ему хорошо.

Марьяна Торочешникова: Тем не менее, если предположить, что Минобрнауки решит взять за основу этот курс "Нравственных основ семейной жизни", как себя будут чувствовать в этой ситуации люди, исповедующие другие религии или атеисты?

Андрей Десницкий: Мусульмане найдут свою нишу и сделают такой же курс.

Марьяна Торочешникова: А почему школы не отбиваются от этого?

Андрей Десницкий: Отбиваются. Знаете, у нас светское общество. Давайте посмотрим на любой соцопрос: сколько людей активно и сознательно практикуют какую бы то ни было религию? Я думаю, сильно меньше 10%.

Марьяна Торочешникова: Общество светское, а государство стремится к тому, чтобы всех увлечь реконструкцией?

Андрей Десницкий: И государство светское.

Государство использует религиозные идеи, чтобы заполнить идеологическую нишу

Ксения Сергазина: Государство просто использует некоторые религиозные идеи в том числе, чтобы заполнить идеологическую нишу, которая утеряна после советского времени. There is nothing else.

На вопросы по теме программы отвечает адвокат Алексей Бушмаков

- Я написал в соцсетях "Бога нет" - меня могут посадить?

Алексей Бушмаков, адвокат : Если вы скажете "Бога нет", вас за это никто не посадит, как не посадили Познера, когда он в своей передаче на Первом канале на весь мир заявил, что он атеист и Бога нет. Единственное, высказывание не должно носить неприличную форму. Если вы в утвердительной форме говорите "Бога нет", то и ничего страшного не будет, хотя Соколовскому в его уголовном деле вменяли как раз эту его фразу как один из эпизодов совершения преступления.

- В моем фильме Иисус курит - это законно?

Алексей Бушмаков: Я бы не рекомендовал изображать Христа пьющим и курящим, потому что это не соответствует как католическим, так и православным канонам, соответственно, может оскорблять всех, кто верит в Христа. Здесь, возможно, есть какие-то предметы уголовного разбирательства.

- У меня громко зазвонил телефон во время службы в церкви - мне конец?

Алексей Бушмаков: В этом нет ничего криминального, но, безусловно, это помешает службе. Однако состава преступления, как он указан в статье 148-ой, конечно, нет. Вы помешаете, но неприличной формы или какого-то оскорбительного содержания я в этом не вижу.

- Если я не отвечу в день Пасхи "воистину воскресе", я рискую?

Главное - не безобразничать, не пакостить и не пытаться неприлично отзываться о верующих и религиях

Алексей Бушмаков: Вы можете не отвечать на эту фразу "воистину воскресе", можете просто поздороваться, но ничего криминального в этом нет, и перспектив для уголовного преследования я тут не вижу.

- Если я отмечаю все праздники, хожу в храмы всех конфессий и везде молюсь, это может кого-то оскорбить?

Алексей Бушмаков: Пожалуйста, празднуйте все праздники, веселитесь вместе с верующими и по католическим, и по православным праздникам, разделяйте с ними радость этих праздников, участвуйте в карнавалах, крестных ходах и шествиях, ходите и в мечеть, и в синагогу. Главное - не безобразничать, не пакостить и не пытаться неприлично отзываться об этих верующих и религиях.