Почему нельзя путать ингерманландских финнов и «Свободную Ингрию»?

Ингерманландские флаги часто видны на шествиях 1 мая и политических акциях. Однако выходят с ними вовсе не представители ингерманландско-финского сообщества, а регионалисты Петербурга и Ленобласти. В движении, которое агитирует за создание автономии и переименования региона в Ингрию, объясняют, что его участники могут быть любой национальности. В то же время этнические финны говорят: из-за того, что регионалисты используют их флаг и называют себя ингерманландцами, их самих порой «обвиняют в сепаратизме».

«Бумага» узнала, как возникло противоречие между финнами и регионалистами из-за символики и наименования и почему активисты, выступающие за автономию Петербурга, выходят на акции именно под флагом Ингерманландии.

В чем разница между «ингерманландцами»-регионалистами и ингерманландскими финнами

— Мы только вздохнули свободно в 1990-е годы, только люди стали к нам более или менее нормально относиться — на нас опять поставили клеймо, назвав сепаратистами. Потому что какие-то сумасшедшие люди бегают с нашим флагом и агитируют за независимость Ингерманландии, при этом перетягивая одеяло на себя и говоря, что это они настоящие ингерманландцы, — Сусанна Парккинен раздраженно отодвигает в сторону книги об Ингерманландии и фотографии своей семьи, историю которой она проследила вплоть до середины XVIII века.

Она выросла в семье ингерманландских финнов и активно участвует в жизни национального сообщества. Например, помогает организовывать выставки и праздники церкви и «Инкерин Лиитто» — союза ингерманландских финнов, созданного в конце 1980-х годов и занимающегося возрождением народной культуры.

Этническую группу ингерманландских финнов порой ассоциируют с регионалистским движением, участники которого называют себя ингерманландцами, говорят респонденты отдела исследований «Бумаги». Активисты регионалистского движения регулярно попадают в медиа с характеристикой «ингерманландцы», используют тот же флаг, что и ингерманландские финны, а в своих соцсетях публикуют записи, связанные с историей финно-угорских народов на территории Петербурга и Ленобласти.

В мае 2016 года сотрудники ФСБ задержали Артема Чеботарева — администратора паблика «Свободная Ингрия». Ему предъявили обвинения по уголовной статье 282 за комментарий во «ВКонтакте» «экстремистского содержания». В ноябре 2017 года полиция остановила машину, в которой обнаружила пистолет, гранаты и «коктейли Молотова». Среди задержанных был активист регионалистского движения Михаил Войтенков. В движении затем заявляли, что оружие активистам подбросили.

И в том, и в другом случае СМИ неоднократно называли задержанных активистов «ингерманландцами» (в основном — в кавычках), имея в виду движение регионалистов.

— Мне лично приходилось слышать обвинения в ингерманландском сепаратизме на форуме в Смольном [институте], — вспоминает Парккинен. — С лекторской трибуны дважды сказали: «Существует проблема ингерманландского сепаратизма» — и все дружно поворачивали головы в наши стороны. Я потом подходила к лектору, спрашивала: «А почему вы нас обвиняете? Вы ведь знаете, что это не мы, не этнические ингерманландцы». Но в нас опять пытаются видеть врагов.

Как появилось регионалистское движение и кто в него входит

Как рассказывает Сусанна Парккинен, о движении она впервые услышала примерно в 2010 году. Она предполагает, что первоначально в него хотели вовлечь и ингерманландских финнов, но, рассказывает девушка, те к нему присоединяться так и не стали.

— Ингерманландских финнов вообще очень трудно во что-либо вовлечь. Мы не можем раскрутить людей даже на то, чтобы они своей культурой занимались, тем более вряд ли кто-то пойдет на баррикады за некие идеи. Нам хватило за глаза революций в России, насмотрелись, прочувствовали, уже не хотим лишний раз связываться с какими-либо переворотами. В целом могу сказать, что сама по себе идея революции не в традициях финского восприятия мира. Мы как-то больше тяготеем к медленному, планомерному эволюционированию, природа такая. Резкие движения — это не про нас.

Идеи петербургской автономии существовали еще в 1990-е годы. Например, в 1996 году было создано «Санкт-Петербург — движение за автономию», к которому присоединился в том числе историк Виталий Старцев. За создание республики Санкт-Петербург выступал также журналист и историк Даниил Коцюбинский, из-за чего в 2012 году «Профсоюз граждан России» требовал его уволить из университета.

Как рассказал «Бумаге» координатор нынешнего движения регионалистов Петербурга Дмитрий Витушкин, сейчас это «сетевое сообщество», в котором нет руководителей и формальной структуры. По его словам, движение больше напоминает субкультуру, чем политическую организацию, поэтому конкретного названия у него нет. Однако, уточняет он, некоторые активисты для удобства пишут клуб «Ингрия» или движение «Свободная Ингрия», но сам он эти наименования не использует.

Движение представлено двумя группами во «ВКонтакте» — «Ингерманландия» с 13,6 тысячи подписчиков и «Свободная Ингрия» с 4 тысячами. Последняя существует больше 10 лет, уточняет Витушкин. До недавнего времени был и сайт «Свободная Ингрия», однако с лета 2017 года он заблокирован по решению Генпрокуратуры России. Как говорит Витушкин, доступ к ресурсу закрыли из-за «призывов к массовым беспорядкам и осуществлению экстремистской деятельности» и «участию в массовых (публичных) мероприятиях, проводимых с нарушением установленного порядка».

Сторонники «Свободной Ингрии» придерживаются регионалистских взглядов и выступают за создание автономии на территории Петербурга и Ленобласти, а также за «возвращение региону исторического названия „Ингрия“». «Это люди, с одной стороны, политизированные, с другой, не желающие отождествлять себя с федеральной оппозицией», — описывает Витушкин сторонников движения.

По словам Витушкина, члены движения занимаются разной деятельностью — от исторических выставок и экскурсий до спортивных соревнований. Но некоторые участвуют и в политических акциях — под флагом Ингерманландии. Сторонники движения регулярно выходят на 1 мая, а в октябре, например, активисты пикетировали в поддержку Каталонии.

При этом Витушкин подчеркивает, что регионалисты — это гражданское движение, а не этническое и «конкретно к финнам отношения не имеет».

— У нас есть люди разных национальностей, мы объединяемся по принципу региона. То есть выступаем как регионалисты, как патриоты нашего края. А таковым может быть человек хоть славянского происхождения, хоть финно-угорского.

В комментариях администраторы паблика «Ингерманландия» пишут, например, что регион имеет право на возвращение исторического названия, потому что «финно-угорские» корни есть у большинства. «В Новгородской республике финно-угры составляли большинство. Читайте внимательнее — финно-угры, а не финны. Это и вожане с ижорами, фамилии которых такие же „русские“, так как они уже девять веков назад приняли православие».

— Среди вас много финнов?

— Я не считал, но, во-первых, есть люди с финскими фамилиями, а во-вторых, если мы судим о жителях Петербурга и Ленобласти, то так или иначе финно-угорские корни есть у всех. Просто, может быть, не все об этом знают, — рассуждает Витушкин.

— Сколько в движении активных участников?

— Смотря как считать активных. Если посмотреть сообщества в соцсетях, то в паблике во «ВКонтакте» почти 14 тысяч человек. Если считать, сколько людей может выйти на митинг под флагами Ингрии 1 мая, наверное, человек 50. Отдельных акций мы не проводим, но при желании сотню, может, наберем.

Некоторые опрошенные «Бумагой» ингерманландские финны относятся к движению регионалистов как к «маргинальной группе» и не придают движению особого значения. Некоторые при этом отмечают, что горожане, не разбирающиеся в ситуации, могут приписать финнам регионалистские настроения.

Как к «Свободной Ингрии» относятся ингерманландские финны

В регионалистской группе «Ингерманландия», как правило, пишут об исторических датах или личностях Ингерманландии, сообщают о праздниках и ингерманландских выставках, лекциях и встречах. Иногда репостят и записи «Инкерин Лиитто», Центра коренных народов Ленобласти и других организаций, занимающихся изучением и возрождением культуры ингерманландских финнов.

Там же можно увидеть репосты со страницы Сусанны Парккинен, хотя, по ее словам, ее и некоторых других финнов, пытавшихся спорить с авторами паблика, заблокировали администраторы. «Периодически они ссылаются на нас, публикуют наши новости, создают видимость, что мы вместе хорошо общаемся, что мы одна команда», — говорит она.

На вопрос, почему в сообществе гражданского движения появляются посты о финнах, ижорах и других этносах, Витушкин отвечает, что «в регионалистском ингерманландском движении есть много людей, которые увлекаются историей, культурой».

— Мы сами часто проводим мероприятия: выставки, экскурсии. Если нам помогают люди из финской общины — отлично. Если из какой-нибудь другой — тоже отлично. Если можем справиться своими силами — вообще без проблем, — резко произносит координатор движения. — Я бы разделил людей, которые сконцентрированы на своем происхождении, и людей, которые являются регионалистами и занимаются более широкими вещами.

Как говорит Витушкин, движение поддерживает сохранение культуры коренных народов, но уточняет, что «это дело специалистов». Активисты же занимаются «более понятными для обывателя вещами» вроде выставок. Раньше, например, движение выставляло экспозицию «Твердыни Ингрии» в Анненкирхе — основном приходе Церкви Ингрии в Петербурге.

— Был период, когда они проводили свои мероприятия в церкви Святой Анны, — рассказывает ректор теологического института Церкви Ингрии Иван Лаптев из деревни Колбино. — Мы пришли познакомиться, узнать, что за люди, какие у них цели. Целей особенно никаких нет. У них исторический уклон, но никаких артефактов, кроме пары щитов, я не увидел.

По словам Лаптева, движение ни к коренным ингерманландцам, ни к церкви отношения не имеет и просто «взяло исторически интересную тему».

— Потом в интернете увидел, что это ребята со странными призывами. Мне кажется, это больше баловство, чем какое-то движение или течение. Пиар-хулиганы, — улыбаясь, произносит Лаптев. На вопрос о том, сильно ли мешают регионалисты финнам, он пожимает плечами: для «лютеранской церкви в православной стране уже ничего не страшно».

Один из основателей «Инкерин Лиитто» и вице-спикер Парламента зарубежных финнов Владимир Кокко говорит, что как такового конфликта у общества с регионалистами не было, потому что они «не пересекаются и существуют в параллельных измерениях». По словам Кокко, лично со сторонниками «Свободной Ингрии» он не знаком, хотя и видел их на ингерманландских праздниках.

— Они туда приезжают с флагами, какими-то сувенирами и где-то в уголке тусуются. Никому сильно не мешают, поэтому их тоже никто не трогает. Больше мы с ними никак не пересекаемся. Потому что наша работа — финская. А то, чем они занимаются, не знаю, какой-то независимой Ингерманландией. Что тут сказать: есть люди, которые играют в солдатиков, рядятся в гусарские мундиры. Ну а эти играют в Ингерманландию — пусть играют.

Почему регионалисты используют ингерманландский флаг и как это мешает этническим ингерманландским финнам

Среди основных признаков, по которым регионалистское движение могут ассоциировать с ингерманландскими финнами, — флаг и использование самих слов «Ингерманландия» или «Ингрия».

Владимир Кокко говорит, что в «Инкерин Лиитто» слово «ингерманландский» используют только тогда, когда говорят об ингерманландских финнах и их истории. В другом же контексте там будут использовать традиционные топонимы.

— Для них, [активистов «Свободной Ингрии»], Ингерманландия не означает никакой «финскости», — рассказывает Кокко. — Мы же слово «Инкери» или «Ингерманландия» употребяем только в том случае, если имеем в виду ее финский компонент. Во всех остальных случаях мы скажем: «на территории Ленинградской области», «в Санкт-Петербурге», «по берегам Ладоги, Финского залива» и так далее.

По словам Дмитрия Витушкина, регионалисты, наоборот, фокусируются на Ингрии как на территории, где живут как финны, так и другие народы, без привязки к какому-либо этносу.

— Это скорее ингерманландские финны используют название «Ингерманландия» для обозначения своего этноса. Когда Швеция получила эту землю, она стала заселять сюда финнов, а конкретно — савакотов и эвремейсов. Вплоть до ХХ века они себя так и называли, пока не стали осознавать себя одним народом и пока по названию места, где они жили три века, их не стали называть ингерманландскими финнами, — возражает он. — Можно точно так же сказать, что есть ингерманландские русские, евреи или украинцы.

Как считает историк Михаил Питателев, если Церковь Ингрии и «Инкерин Лиитто» отстаивают интересы «реально существующего малого народа», то «Свободная Ингрия» — это скорее «виртуальное государство».

— Участники подобных движений могут использовать исторические сюжеты для легитимации своих притязаний; в данном случае — для создания автономной республики. В том числе и старые названия местности. Некоторым «виртуальным государствам» даже удается взять под свой контроль небольшую территорию, выпустить свои почтовые марки, сувениры, выдуманные денежные знаки.

В качестве примера такого виртуального государства Питателев приводит провозглашенное британским отставным майором княжество Силенд, которое захватило заброшенную нефтяную платформу у берегов Британии.

Другой спорный вопрос: ингерманландский флаг, который используют как финны, так и регионалисты.

— Они размахивают нашими флагами и думают, что это флаги Ингерманландии. Нет, это флаг ингерманландских финнов, — спокойно объясняет Кокко. — Конечно, у питерского прохожего, наверное, от флагов рябит, и он уже не понимает, где кто. Может быть, они, [активисты «Свободной Ингрии»], такой сумбур в головах создают. Но я думаю, что мы этот сумбур каждый раз «поправляем», потому что тоже сложа руки не сидим.

По словам некоторых ингерманландцев, из-за использования флага регионалистами проблемы с властями в итоге возникают у финнов. «Представители власти не раз упрекали финнов в том, что общество использует якобы сепаратистский флаг, а иногда даже советовали создать какой-нибудь новый вариант флага», — писал редактор газеты «Инкери» Александр Пюккенен.

Витушкин же настаивает, что флаг «к этническим финнам отношения не имеет».

— Мне известно это мнение, и я сочувствую, если кого-то из них это [использование регионалистами флага] огорчает. Флаг создан на основе цветов герба Ингерманландии, который был создан в 1581 году как герб Ивангородского герцогства, когда Ингрия отошла к Швеции после Ливонской войны. Ингерманландские финны стали появляться [на этой территории] только в XVII веке, то есть спустя лет 50.

Ингерманландский флаг действительно был создан по образцу герба, история которого восходит еще к шведскому Ивангородскому герцогству, рассказывает историк Вадим Мусаев. Сам флаг появился лишь в 1919 году как знамя Западно-Ингерманландского батальона, который был сформирован в Эстонии из беженцев — ингерманландских финнов. Под этим флагом бойцы отряда совершали рейды на территорию через границу, пытаясь поднять восстание местных финнов, рассказывает Мусаев.

Затем на приграничных с Финляндией территориях под флагом сражался Северо-Ингерманландский полк, а впоследствии знамя взяла созданная на территории Карельского перешейка республика Северная Ингрия, которая просуществовала только полтора года. После этого, пишет Пюккенен и Андрей Сыров в книге «Что такое Ингерманландия?», флаг долгое время оставался «национальным символом народа, разбросанного по разным странам».

— Флаг все-таки имеет отношение именно к финнам, — считает Вадим Мусаев. — Тут сочетание этноса и территории, но это был флаг именно местных финнов. На мой взгляд, эти борцы за свободную Ингрию не вполне законно его используют. У них, конечно, есть право иметь символику, но пусть тогда придумывают свою. Потому что таким образом они просто компрометируют ингерманландское движение.

Несмотря на противоречия из-за флага, опрошенные «Бумагой» представители сообщества ингерманландских финнов говорят, что в данный момент не пытаются бороться с регионалистским движением и фактически с ним не взаимодействуют. «Мы существуем в разных галактиках», — подытоживает Владимир Кокко. В «Свободной Ингрии» в свою очередь тоже не собираются идти на компромисс — зато считают, что именно благодаря им Ингрия стала городским брендом.

Все материалы проекта об ингерманландцах «Кто жил в Петербурге до Петербурга» читайте по ссылке