«Я всегда выгляжу эпатажнее, чем мои девушки»

Люди, считающие себя и мужчинами, и женщинами, рассказывают, как им живется в России

Современные социологи говорят о том, что бинарная гендерная система устарела, а гендерный спектр включает в себя больше вариаций, чем только «мужчина» и «женщина». Людей, которые не хотят выбирать для себя один пол, называют «гендерквирами» или людьми с небинарной (или текучей) гендерной идентичностью. Категорию «небинарный» еще в 2016 году ввели в Tinder, менее чем за год в приложении совпало больше 13 миллионов небинарных пар. «Медуза» поговорила с тремя молодыми россиянами, которые живут и как мужчина, и как женщина одновременно.

Заки

24 года, инженер-технолог

Я родился в Уфе и с детства был на сцене: участвовал в конкурсе чтецов, был ведущим, потом начал петь. Я всегда ощущал, что я какой-то другой. Играл в куклы Барби, мне нравилось их одевать. Я комплексовал, поэтому старался слиться со сверстниками, но все равно всегда выделялся.

По образованию я инженер-технолог, но не общался с одногруппниками: у нас были абсолютно разные интересы. Изменения начались на втором-третьем курсе. Я еще не был похож на девушку — просто становился красивее. Отрастил волосы, изменил стиль, но все равно одевался только в мужскую одежду. Дома часто стоял перед зеркалом и внушал себе, что я красивый. Это помогло мне избавиться от комплексов.

Какого-то переломного момента не было — я переехал в Москву, выглядя все еще так же, как в Уфе. Минимум косметики: пудра, румяна. Я просто скрывал несовершенства своей кожи. Стал танцевать гоу-гоу в клубе «Рай». На работе меня красили визажисты, делали прически, подчеркивали некоторые черты лица. Я видел, в чем мои плюсы и минусы, запоминал и повторял это дома. Я становился более женственным.

Я был мальчиком, который танцует в бикини, на каблуках и накрашенный, и этот эпатажный образ привлекал к себе внимание. Как раз в это время стали популярны модели-андрогины, но я не стремился встроиться в какую-то тенденцию — просто подстроил внешность под свои внутренние ощущения. Сейчас я покупаю и мужскую, и женскую одежду. Придумываю образы в голове и ищу те вещи, которые мне нужны.

Я участвовал в нескольких коммерческих съемках, в основном, для интернет-магазинов, и думал о карьере модели. Но с такой внешностью в России не умеют работать. Безусловно, в этом бизнесе ищут то, что будет лучше продаваться, а в нашей стране сотрудничать с такими моделями — это риск.

У меня очень понимающие родители. Они видели, как я развиваюсь и расту, что у всего, что я делаю, есть веские причины. Скандалов по этому поводу в нашем доме не было никогда. Бывает, что родственники высказывают недовольство, но моя мама быстро пресекает подобные разговоры.

У меня есть младшая сестра, и она очень рада, что у нее такой брат. Когда я приезжаю, я крашу ей волосы, вожу по салонам, привожу кучу одежды. Я с детства занимался ее воспитанием и развивал в ней качества, которых не хватало мне. Поэтому она выросла сильной и спортивной девочкой.

Женоподобные мальчики всегда сталкиваются с агрессией, но из-за того, что я сейчас максимально похож на девушку, у меня не возникает проблем. Правда, в общественных местах или с незнакомыми людьми я стараюсь избегать глаголов, выдающих мой пол (я говорю о себе в мужском роде). Когда молодые люди со мной знакомятся, я общаюсь с ними, даю привыкнуть к себе. К концу дня я признаюсь, что мужчина. Конечно, сначала это ступор, потом переосмысление, анализ. Чаще мы продолжаем общение — либо остаемся друзьями, либо это переходит во что-то большее.

Отношения с девушками у меня были в школе, и у меня не было никаких сомнений в своей ориентации, пока я не встретил своего первого парня. Но и тогда я себя считал бисексуалом. Последние мои отношения закончились полгода назад. Он познакомился со мной как с девушкой, и уже позже ему сказали, что я мальчик. Но он продолжил общение, и это переросло в отношения. Вообще, все мои молодые люди — натуралы. Я всегда был у них первым и, думаю, последним.

Я не знаю, каким я буду через пять лет. Мне немного страшно, и я не хочу об этом думать. Пока что я могу себе позволить выглядеть так. Если я захочу жениться и завести семью, мне важно, чтобы у моих детей были полноценные мама и папа. Для этого я должен встретить женщину, которая вызовет у меня чувства. Однополую семью для себя я не приемлю, потому что на усыновление не готов. Ребенок должен быть моим родным. Кроме того, в нашей стране пойти по другому пути и создать однополую семью сейчас невозможно. Я не хочу, чтобы над моим ребенком издевались одноклассники и тыкали в него пальцем. Но пока я не чувствую, что готов измениться настолько, чтобы меня называли папой.

Мысли о том, чтобы сменить пол, у меня тоже не было. Мне предлагали сделать маммопластику, операцию по смене пола, даже все это мне оплатить. Но это буду уже не я, и потом назад пути не будет. Я осознаю, что родился мальчиком, и сколько бы операций ни делать, я не стану полноценной девочкой. Моя индивидуальность в том, что, будучи мужчиной, я выгляжу лучше некоторых женщин.

Олег

26 лет, программист, визажист

Все началось в 2006 году, когда в России появилось движение «эмо». Меня вдохновляли картинки в интернете, фотографии парней с челкой и в зауженных джинсах. Изменения происходили очень медленно. Сначала я начал использовать тональный крем, потом румяна. И только потом уже женскую одежду. Сейчас для меня не принципиально, мужскую одежду покупать или женскую. Если мне нравится вещь и на мне она будет выглядеть эпатажно — я обязательно ее куплю.

Но тогда от меня все отвернулись. Давило отношение знакомых, одноклассников, родителей. В школе у меня каждый день были стычки не только со сверстниками, но и с учителями. За 11 лет в школе за руку со мной не поздоровался ни один парень. Когда мы заходили в класс, сначала заходили девочки, потом я, а потом парни. То есть я был переходным звеном между двумя полами. Это было очень важно для парней — они со скандалами отказывались переступать порог класса, если я еще не зашел. «Че ты вырядился», «Че за розовые сумки», «Че за челка» — это были ежедневные вопросы. Учителя обсуждали мой внешний вид на родительских собраниях.

С тех пор прошло много лет, и я даже не помню, когда последний раз сталкивался с такой реакцией. В России народ становится толерантнее. На последнюю встречу выпускников я пришел в леггинсах, на каблуках и с укладкой. Ко мне подходили люди со словами: «Олег, мне было так неприятно, что тебя унижали, но я ничего не мог сделать».

Родители тоже совершенно не поддерживали мой образ жизни. Мой отец не жил с нами, и мы виделись только по праздникам. Однажды на дне рождения бабушки он отказался сидеть со мной за одним столом, кинул столовые приборы и вышел из квартиры. С того момента мы не виделись семь лет. Последний раз я видел его на улице, и он даже не поздоровался со мной. Я живу с бабушкой и дедушкой. Они уже привыкли, что я выгляжу так.

У людей есть стереотип: если ты выглядишь нестандартно, у тебя что-то не так с ориентацией. Но я натурал. Просто я всегда выгляжу эпатажнее, чем мои девушки. Например, я учился на программиста, где в группе были в основном парни, лишь пара девочек. Естественно, меня тянуло к девочкам. Я вообще в основном общаюсь с девушками; кроме них у меня есть только несколько друзей-геев. С мужчинами-натуралами я просто не иду на контакт. На улице ко мне тоже не подходят, так что я мало обращаю внимание на окружающих. Мне все равно, что они обо мне думают.

Первая девушка постоянно пыталась меня изменить. Она видела мою трансформацию из эмо во фрика-транса и не могла с этим смириться. Я ходил на каблуках, в платье, с длинными волосами и накладными ресницами. Она не хотела знакомить меня со своими родителями из-за моего внешнего вида. Но человек, с которым я буду встречаться, должен принимать меня таким, какой я есть. Поэтому я один уже несколько лет, мне так комфортнее. Хотя у меня обязательно будет семья и ребенок. Но меняться для этого я, безусловно, не буду. Зачем? Наоборот, придумаю что-нибудь новое. Я не боюсь давления со стороны окружающих, и мой ребенок не будет этого бояться.

Два года назад я спонтанно уехал из России и с одним рюкзаком отправился в кругосветное путешествие. За два года я посетил 98 государств. Доверял незнакомым людям, ни разу не жил в отеле и не летал на самолете. В месяц тратил около двухсот долларов. Через приложение искал людей, у кого можно переночевать — и нигде не столкнулся с жестокостью, кроме стран СНГ. Так получалось, что я всегда притягивал нестандартных людей. Например, даже в Таджикистане, где совершенно консервативные люди, я ночевал у двух лесбиянок.

Сейчас я работаю визажистом, в том числе в стрип-клубах и на соревнованиях по бальным танцам. Коплю на второе кругосветное путешествие — я еще не побывал в Новой Зеландии, Австралии, части Африки. Да, я мог бы работать в офисе два через два, но пошел по другому пути. И выгляжу ровно так, как себя ощущаю.

Женя

19 лет, студентка

Я часто слышу, что мой образ жизни — это подростковая дурость, и я непременно это перерасту. Но эта «дурость» началась у меня в пять лет — так что никакого резкого перехода от «типичной девочки» с длинными волосами и в платье к моему нынешнему внешнему виду у меня не было. Я с детства ношу свободную одежду и постепенно стала находить такую только в мужских отделах. Одеться женственнее мне нетрудно, но, когда мои бедра обтянуты, я жутко себя чувствую.

Недавно я ходила на собеседование в японскую фирму и оделась, как девушка. А оказалось, там как раз ценится, если девушка может выглядеть как парень — и наоборот.

Гормоны мне не нужны, мое тело меня устраивает. У меня широкие плечи и грудная клетка, узкие бедра. Сама фигура позволяет мне выглядеть так, как я хочу. То, что не устраивает, я с 13 лет компенсирую утяжкой. Правда, мама долго не могла смириться с появлением этой вещи у меня в гардеробе и не раз старалась ее выбросить.

В этом же возрасте я впервые задумалась о смене пола. Но по российским правилам до совершеннолетия это возможно только с разрешения родителей. А мне даже волосы стричь до выпускного не разрешали. Поэтому я со временем пришла к тому, что мне удобно в этом теле. В нем мое преимущество — я могу выглядеть и как парень, и как девушка.

Своего отца я никогда не видела, поэтому с детства в нашем доме не хватало мужской руки. Мне приходилось прибивать полки, чинить электронику, прикручивать, сверлить, паять. Готовить я не люблю и не умею. Мой молодой человек не подпускает меня к кухне. Я могу выполнить практически любую мужскую работу, но иногда хочется и расслабиться. И мой парень — первый человек, с кем я почувствовала себя слабой и женственной.

Я интроверт, мне трудно общаться с людьми. Друзей среди девушек у меня вообще нет, а парней я могу пересчитать по пальцам. Я очень люблю психологию, и часто любые контакты с окружающими обусловлены тем, что мне интересно наблюдать за ними. В школе я ни с кем не общалась. Я просто рано или поздно понимала, что окружающие не разделяют моих интересов. А в институте с непониманием не сталкивалась. Среди одногруппников у меня есть два гея и лесбиянка. Ко всем относятся толерантно. С агрессией сталкиваюсь только в интернете. Недавно получила сообщение: «Родила царица в ночь не то Женю, не то дочь».

Однажды мне позвонила знакомая в панике — к ней пристали двое мужчин недалеко от моего дома. Я очень люблю холодное оружие, у меня дома много ножей. Хватаю несколько метательных за пояс, выбегаю из дома, естественно, одевшись, как парень. Моего внушительного роста и ножей хватило, чтобы мужчины быстро ретировались. Теперь мы часто шутим, что с «парнем» моей знакомой шутки плохи.

Мои родители, конечно, хотят однажды увидеть свою дочь в свадебном платье, воспитывать своих внуков. Но из-за нескольких болезней рожать мне нельзя: я могу ослепнуть. Поэтому я скорее предпочту взять ребенка из детдома. А если меня позовут замуж, я обязательно приду в ЗАГС в смокинге.

Записала Ангелина Мусаелян