Burned at work

What compensation can be counted on after an accident in production, and how to get them?

Key points of the program:

• According to official figures, over the year, employers in Russia submitted almost 13 thousand notices about industrial accidents, in which 27 thousand people were injured;
• Not all accidents are recorded, often unscrupulous employers, under various pretexts, convince employees to sign papers that injury is not related to production;
• Labor protection is the preservation of the health and life of the employee in the process of his key work. This applies not only to workers in production, but also to office workers, and remote employees, and couriers;
• A prerequisite for labor protection is the availability of an employment contract between an employee and an employer;
• Even if the employee completely violated the safety and labor protection, then he will be to blame only about 30%, the employer is still found guilty, since it is he who is responsible for labor protection.

The official statistics of production injuries in Russia do not reflect the real picture

Maryana Torocheshnikova: According to the Federal Service for Labor and Employment, over the year, employers in Russia submitted almost 13 thousand notifications about industrial accidents in which 27 thousand people were injured. However, according to lawyers who protect the labor rights of citizens, the official statistics of industrial injuries in Russia do not reflect the real picture. Not all accidents are recorded, often unscrupulous employers, under various pretexts, convince employees to sign papers that injury is not related to production. It happens that an employee who has become disabled is in a hurry to dismiss in the shortest possible time, or even do not make out at all at work. In this case, it becomes almost impossible to obtain any compensation from the social insurance fund or the employer.

Full video version of the program

Irakli Garibov from Petrozavodsk, who lost two fingers during the production shift, had to prove through the court that he really worked at the factory when an accident occurred.

Irakli Garibov: I don’t know how it happened. Using the winch (there are only two buttons), I began to tighten the stone, but at the moment when the cable has not yet reached the stretch, it turned out to be a click. I saw my hand in a rubber glove and practically did not feel pain, but I realized that something was terrible.

Correspondent: Everything happened in one of the workshops of the Petrozavodsk stone -processing plant in February this year. Irakli Garibov settled down here with a policeman, but did not receive any employment documents.

Irakli Garibov: We loaded the whole stones on the cart, a cart on the rails, and then - a winch into the workshop.

Correspondent: Doctors could not keep the worker cut fingers chopped with a cable. And the employer after an emergency at the production pretended that Irakli did not know. There were no papers confirming Garibov’s right to compensation, he worked illegally. The injured employee was written off.

Irakli Garibov: We turned to the prosecutor’s office, the labor inspectorate - zero reactions. The check was carried out - they did not find anything. The employer dipped all the workers for such a position as if I were not there, and no one knows me.

The employer after an emergency at production pretended not to know the employee

Correspondent: Then Garibov went to court to prove: the injury was received precisely in the workplace.

Natalya Worker, Lawyer: We managed to prove the fact of labor relations only thanks to the testimony, video, photographs, photographs. I had to collect everything bit by bit, and only in conjunction this gave the court a reason to establish that it was still a fact of labor relations.

Correspondent: in particular, several pictures that Garibov made at the workplace were evidence in court.

Natalya Worker: My principal is a young man, now everyone loves a selfie, and he was photographed at the workplace. These photos also formed the basis of evidence that could be used by the court.

Correspondent: As a result, Garibov won the court, the decision in his favor has already entered into legal force. However, this victory in court is only the first step. The issue of compensation for non -pecuniary damage remains unresolved. Irakli claims: after the injury, his life has changed noticeably.

Irakli Garibov: For some reason - it seems to me, due to the protracted stress, the pressure and bursts of adrenaline appeared. All this is psychologically difficult to worry. Every day on the nerves, this constant stress! You are in limbo, you don’t know how you will live on: you are a young man, you are 31 years old, but you cannot write and perform some other functions.

The worker claims: after the injury, his life has changed noticeably

Correspondent: Protection of Irakli Garibov will seek payment of non -pecuniary damage. In addition, the employee is ready not to work, the former employer takes part in financing the operation to prosthetics of the phalanges of the fingers. If the company refuses voluntary compensation, Garibov has another court ahead.

Maryana Torocheshnikova: Who is responsible for labor safety at enterprises? How to protect rights after an accident in work? What compensation can be counted on, and how to get them? We will ask the experts of today's program - Ksenia Mikhailichenko and Evgenia Kudryavtseva .

Announcer: Ksenia Mikhailichenko is a practicing lawyer in the field of labor law and social security law. The author of scientific and practical articles on various issues of labor law. Member of the Professional Association "Lawyers for Labor Rights" .

Evgeny Kudryavtsev - General Director of the "Intersectoral Center for Labor Protection" , specializes in the investigation of accidents in the production, assessing risks for Russian and international companies and representing their interests when checking by inspection bodies.

Maryana Torocheshnikova: Eugene, who is responsible for organizing labor protection at the enterprise? And what should you mean by labor protection?

Evgeny Kudryavtsev: The employer, the general director, director, is responsible for everything - no matter how it is spelled out in the charter. But, in accordance with the Labor Code of the Russian Federation, the employer has the right to delegate these powers, that is, he can assign part of the labor protection, monitoring the safety of labor processes to the direct managers of structural units: master of the workshop, production manager and so on. And the last step is already an employee, that is, he himself is also responsible for labor protection.

Maryana Torocheshnikova: What is meant by labor protection?

The production should be understood not only machines, machines and mechanisms

Evgeny Kudryavtsev: This is the preservation of the health and life of the employee in the process of his key work, that is, labor activity in the conclusion of an employment contract. Moreover, the production should be understood not only machines, machines and mechanisms. This applies to office workers, and remote workers, and couriers.

Maryana Torocheshnikova: And can be considered a production trauma, for example, a heart attack that happened to the employee because there was poor ventilation, and the employer did not keep track of this?

Evgeny Kudryavtsev: In principle, this can be considered an accident in production. But whether this accident itself was - this is already being established by the commission to investigate accidents.

Maryana Torocheshnikova: That is, it will be difficult to prove it.

Evgeny Kudryavtsev: In my own practice, I can say that we are very easily looking for guilty ones. But what to do - here the question remains open. Here, let's say, the guys who are here, went out for a lunch break, ride a skate, and someone was injured - will this be considered an accident? No, it will be a household injury that is in no way related to production. Often employers hide - for example, they say that there was a heart attack, and in fact a person worked on existing electrical installations, and he was shocked. But all this quickly turns out to be a forensic examination.

Evgeny Kudryavtsev

Maryana Torocheshnikova: And under what circumstances should a misfortune at work occur so that this was recognized as a production injury?

Ksenia Mikhailichenko: We are not talking about the protection of services or about the protection of work, we have clearly formulated: labor protection, that is, a person must first be in labor relations with the organization, with the employer.

Labor relations is a concluded employment contract, where it is explicitly indicated - the employer and employee

“Labor Protection” is a concept that is provided for in the Labor Code, and the Labor Code regulates only labor relations. Labor relations are a concluded employment contract, where it is directly indicated - the employer and employee. If there is no employment contract, then it is presumed that there is no labor relationship, which means that there can be no labor protection, there is either civil law relations, and then you yourself are responsible for what you do because you provide some kind of service. That is, it is important for a specific organization that you simply provide a service, and how you will provide it, and what, in fact, will happen to you, does not have any special significance for this organization.

Now we very often see situations when there are no documents at all: neither a civil law nor an employment contract. The prosecutor’s office is very rarely investigated, she sends this by jurisdiction. The labor inspection says: I do not consider individual labor disputes (if the dispute arises about whether a person worked or did not work), because in our TC it is directly written that the inspection does not have the right to consider individual labor disputes. Therefore, the best option is to immediately go to court.

If we look at the practice of the city of Moscow in terms of establishing the fact of labor relations, then in the last five years we will see very bad dynamics. The situation in the regions is a little better. In regions where there are many enterprises, and there are many such cases, the judges are focused on consideration by these disputes, and they have already developed a certain strategy. Where there are few such disputes, and there is little production, the situation is completely different.

Maryana Torocheshnikova: Evgeny, what is the point of hiding the fact of labor relations with the employee or agree that he said that it was a household injury if the employer still transfer all the necessary contributions for this employee to the Federal Social Insurance Fund?

Evgeny Kudryavtsev: If there is no employment contract, then the employer does not transfer anything (if, for example, there is a civil law contract). The most profitable position is when the employer and the injured employee agree.

You can violate safety precautions yourself, but the law will make the employer to blame for this

I will tell you how our state machine operates, and as a result, both the employer and the employee suffer. There is an accident in production: light, heavy, fatal, group. A light accident is investigated by the internal commission at the enterprise, including there may be a representative from the victim. A difficult accident is no longer investigated by the internal commission of the enterprise, there is a social insurance fund, the labor inspectorate, the territorial body of local self -government, the trade union organization, the commission consisting of about ten people is recruited. And all data on a difficult occasion are transferred to the prosecutor’s office, which decides whether to start or not to start a criminal case and to whom. The guilty is found quickly, and this is either an employer, or ...

Maryana Torocheshnikova: The employee himself?

Evgeny Kudryavtsev: No, we do not make the employee guilty. You can violate safety precautions yourself, but the law will make the employer to blame for this. The fine of the labor inspection during an unscheduled audit of the labor protection system at the enterprise can be more than a million rubles.

But the labor inspectorate is flowers: the most interesting thing comes in the prosecutor's office. There, nothing will work out for money there, and there the employer can start a criminal case under the 143rd article. They cannot start an employee. This article provides for criminal liability for non -compliance with labor protection requirements by the person who is assigned to these functions. After this accident, the commission gathers and decides who is to blame and what to do, and the employee cannot be completely guilty, even if he has violated all safety requirements.

Maryana Torocheshnikova: He was drunk, fell into a concrete mixer ...

Evgeny Kudryavtsev: No, if he was drunk or under psychotropic drugs, then this will not be an accident in production. But this already determines the examination. If the employee was sober, in a conscious state, but completely violated safety, labor protection, all requirements and norms, then he will be guilty by about 30%, and the Social Insurance Fund will pay him insurance minus 30%. The employer is still found guilty. According to the law, the employer must constantly be near the employee and make sure that he does not violate the safety and labor protection requirements.

Maryana Torocheshnikova: Is it true that if the employee violated the safety regulations, but at the same time he was familiar with these rules, in this case, his chances of receiving compensation for the unfortunate case strive for zero?

The best option is to go to court right away

Ksenia Mikhailichenko: No, there is a chance in any situation. The investigation act indicates the percentage of the guilt of the employee and the employer, and, based on two indicators, is the percentage of disability loss, which is set by doctors, and who is more to blame: the employee or the employer, the social insurance fund calculates the payment.

There are two main types of payments. This is a one -time insurance payment - now its maximum size is 92 thousand with a penny. If you have one hundred percent loss of performance, and you are completely innocent, that is, the act states that all the fault is only on the employer, then you get 92 thousand at a time. And if not, then they look: firstly, how much you have loss of performance: 30% - means 30% of the amount (40, 50 and so on); And secondly, what percentage of your guilt is set, and what is the percentage of the guilty of the employer. And I really did not see a single act in which it would be indicated that one hundred percent fault on the employee.

Evgeny Kudryavtsev: Here the key moment is not the payment of the social insurance fund, but the institution of the criminal case! If this is a difficult accident, the criminal case will be opened by 80%.

Maryana Torocheshnikova: Raisa Tygina from a small closed city in the Krasnoyarsk Territory is trying to find out the circumstances of her husband’s death at work for two years, to hold the perpetrators accountable and get compensation from the employer, but so far all her attempts to win in a dispute with the leadership of the regime enterprise, on which her husband worked, is unsuccessful.

Raisa Tygina: I told him to abandon this work that there would be nothing good, that they would deceive. And they deceived and ruined!

Correspondent: Raisa Tygina moved to the closed city of Zheleznogorsk with her husband in 2015 to be closer to the children. So far, Raisa Yuryevna helped the families of sons, her husband, Boris Sergeyevich, found work at a regime object - "Information satellite systems" named after Academician Reshetnev. They proposed to conclude a contract, and a little later to issue it on an ongoing basis. Raisa Yuryevna saw this treaty only a few months after the death of her husband, and only in investigative materials.

Raisa Taigina: Son calls: "Mom, where are you? I will come now." He came to my cottage and said that there was no father, he died. (crying) He began to work in a cold warehouse. The day before, in order to accelerate the work, the foreman Morozov gave him the Parma electric saw, which was not tried under load, was examined in working condition, and it is not known whether it was serviceable. My husband began to work, and saw him inflicted a fatal wound to him.

Correspondent: Nobody suffered the responsibility for what happened, and Raisa Yuryevna was offered to compensate for the compensation, because Boris Taigin was not an ISS officer, but a contractor, and therefore, was not in labor relations with the organization.

My husband began to work, and saw him inflicted his wounds in the neck with fatal

Raisa Tygina: How was there no labor relationship if my spouse came to work at eight o’clock and left work at seventeen o'clock, dressed in the place of RSU-905, where he had his own booth?

Correspondent: Since 2015, Raisa Taygin has been trying to prove that her husband actually worked at the enterprise. She repeatedly sued, wrote complaints to the supervisory authorities, to the prosecutor’s office, to the Investigative Committee, even reached the Supreme Court, but she was denied everywhere.

Raisa Tygina: I will seek! I believe that maybe justice will triumph, and the guilty of the death of my husband will be punished.

Евгений Кудрявцев: Представляете, мы говорим уже о неком полугосударственном предприятии – это закрытый режимный объект, где человек по факту исполняет свои трудовые функции, а ему предлагают подписать ГПД! В принципе, мы все выбираем соглашательскую позицию, то есть работодатель предложил, работник согласился. Это происходит и под Петрозаводском, где десять человек и один работодатель, и на предприятиях на три-пять тысяч человек. А мы говорим о некой справедливости и законности… Это масштабная ситуация, она происходит повсеместно. Если такое бывает на крупном предприятии, что же говорить о маленьких?

Марьяна Торочешникова: Согласно данным Росстата, ежегодно на мероприятия по охране труда в России расходуются миллиарды рублей, в среднем – по 11,5 тысяч рублей на одного работающего. 238 858 407 000 было потрачено на мероприятия по охране труда, и 20% от этих миллиардов работодатели могут вернуть.

Евгений Кудрявцев: Да, и останется еще 80%. Представляете, сколько денег тратится только на страхование от несчастных случаев на производстве, то есть сколько компании платят денег в Фонд социального страхования? 20% можно вернуть, если ты провел специальную оценку условий труда: это выявление опасных, вредных производственных факторов; если у работника есть вредность, чтобы было досрочное начисление трудовой пенсии; опять же, за обучение по охране труда, за спецодежду, но при одном условии – если это будет одежда российского производителя.

Марьяна Торочешникова: Но работодателю или государству разве не нужно, чтобы его работник был защищен, и у него снижался бы уровень профессиональных заболеваний? За это тоже платит Фонд социального страхования?

Нужно смотреть, насколько эффективен будет твой сотрудник через пять, десять лет

Ксения Михайличенко: Так это Фонд социального страхования в итоге и платит, а не работодатель!

Евгений Кудрявцев: Да, возвращает, то есть платит в случае несчастного случая либо на улучшение этих мер – не более 20%. А почему не 40%?

Ксения Михайличенко: Есть работодатели, которые очень сильно заморачиваются по поводу внедрения всяких вещей, связанных с охраной труда. Это в основном западные компании. Российский работодатель больше считает деньги. Хотя, в самом деле, нужно смотреть, насколько эффективен будет твой сотрудник через пять, десять лет. У него будет больше опыта, значит, по идее, он должен быть более эффективен, но у него будет меньше здоровья. И ты должен соотносить свои издержки: возможно, тебе сейчас нужно потратить больше денег на то, чтобы сохранить его здоровье, но в будущем он принесет тебе больше.

Ksenia Mikhailichenko

Евгений Кудрявцев: Ни один здравомыслящий работодатель не хочет, чтобы у него были проблемы, связанные с несчастным случаем, и задача специалиста по охране труда – минимизировать риски, в том числе, доказать эффективных тех или иных методов, чтобы работодатель купил какие-то средства защиты и так далее. А у нас специалист по охране труда обычно говорит: "Работодатель меня не слушает, я ни за что не отвечаю, ну, и все, и ладно…"

Если бы специалист по охране труда приходил к работодателю и говорил: "Смотрите, мы сейчас потратим на эти мероприятия 200 тысяч рублей, давайте разобьем это на 12 месяцев, получается в районе 8-9 тысяч рублей. У вас за это время офис больше выпивает чая". Но никто этим не занимается! Специалист по охране труда никакой ответственности не несет, и при проверках, при несчастных случаях он просто самоустраняется.

Жизнь на лавочке или в коробке под снегом и дождем стала привычной для матери шахтера, получившего производственную травму

Марьяна Торочешникова: Жизнь на лавочке или в коробке под снегом и дождем стала привычной для Веры Шиховой , матери шахтера, получившего производственную травму на шахте "Зиминка". Александр не может работать, с годами из-за полученных травм утрачивает способность ходить, а чиновники уже пять лет не исполняют решение Верховного суда России, обязавшего их присвоить сыну Шиховой первую группу инвалидности и назначить социальные льготы. И Вера вновь и вновь приезжает на пикеты в Москву, чтобы отстоять права своего сына.

Вера Шихова: В тот раз я не довела дело до конца. Здоровье не позволит мне в третий раз приезжать в Москву. Акция будет продолжаться до тех пор, пока не будет восстановлен в правах мой сын. Я делаю выводы, что президент очень плохо относится к своему народу.

Корреспондент: Одиночный пикет длиной в пять лет: жительница Прокопьевска Вера Шихова стоит на улице не за себя, а за своего сына. Александру было 24 года, когда производственная травма на шахте "Зиминка" сделала его инвалидом. Канат оторвался от лебедки, захлестнул Сашу за ногу и поднял в воздух на высоту 24 метра, оттуда молодой человек рухнул.

У меня девять переломов позвоночника, разрывы связок, черепно-мозговая травма

Александр Шихов: У меня девять переломов позвоночника, разрывы связок в подколенной ямке, поясничный перелом, шесть грудных, шейный подвывих и черепно-мозговая травма. Ухудшения по здоровью очень серьезные, и руки отказывают. В этом году кисть у меня уже висит. Ноги тоже отказывают. Боли в позвоночнике: ни сидеть, ни стоять, ни лежать на спине я не могу. Лежу на животе.

Корреспондент: Медицинская экспертная комиссия в Прокопьевске установила, что Александр был инвалидом с детства, а авария на шахте здесь не при чем: якобы он работал уже со сломанным позвоночником. Тогда Шихов подал в суд, где оспорил решение комиссии. Но власти не спешили исполнять решение.

Вера Шихова: В 2013 году, когда я стояла в Ильинском сквере, на улице, жила на лавочке, дали гарантийное письмо в представительство Кемеровской области, что они исполнят первое решение суда по квартире и исполнят решение суда от 2011 года, где сыну установлена полная утрата профессиональной трудоспособности, и они установят ему группу инвалидности. Но когда 24 декабря 2013 года нас привезли на МСЭ, сыну установили 20% утраты профессиональной трудоспособности и третью группу инвалидности по общему заболеванию, то есть издевательства продолжались. Но квартиру они выдали в феврале месяце по первому решению, от 2011 года.

Корреспондент: Сейчас Шиховы живут на пенсию Веры. Когда она на пикете в Москве, Александру в Прокопьевске помогают родственники. Но содержать двоих детей у него просто нет возможности.

Вера Шихова: У меня внуки, им без меня очень трудно. Нас лишили всего, и еще бабушки у них нет. И сыночке никак не могу помочь, только вот по телефону даю ему указания, что попить…

Корреспондент: Пикеты Шиховой не остаются без внимания властей. Но женщина добивается не такой реакции.

Они планомерно, целенаправленно убивают нашу семью

Вера Шихова: Они организовали ряд моих задержаний. Они намеревались задавить меня еще и штрафами. Представляете, что такое для меня штраф в 30 тысяч? Они планомерно, целенаправленно убивают нашу семью.

Марьяна Торочешникова: Вот произошел несчастный случай, человек был травмирован в рабочее время, на своем рабочем месте. What to do next?

Ксения Михайличенко: Открывать Трудовой кодекс, в котором в главе "Охрана труда" прямо указана статья – "Несчастный случай на производстве" и последовательность действий: созывать комиссию…

Марьяна Торочешникова: Ну, вот у его кровища хлещет, два пальца отрезало…

Евгений Кудрявцев: В первую очередь ему, конечно, должны оказать врачебную помощь! Нужно вызвать медиков.

Марьяна Торочешникова: Приехала бригада "скорой помощи". Врачи фиксируют, что это производственная или не производственная травма?

Евгений Кудрявцев: Врачи просто определяют степень тяжести. У нас есть сутки, чтобы известить определенные органы, тяжелый это или легкий случай. Работодатель в течение суток должен известить о тяжелом несчастном случае Инспекцию труда, Фонд социального страхования, прокуратуру, местные органы территориального самоуправления, профсоюзы. А теперь ключевое: медицинское учреждение сутки и даже больше может выдавать по МКБ-10 извещение о том, тяжелый это случай или легкий. А время уходит, и потом это могут признать фактом сокрытия несчастного случая, и инспектор может это расследовать в единоличном порядке.

Марьяна Торочешникова: Правильно ли я понимаю, что работодатель должен составить некий акт о производственной травме?

Ксения Михайличенко: Да, и для этого есть специальная форма.

Марьяна Торочешникова: А если он отказывается это делать, не хочет признавать травму производственной, не хочет на месте составлять акт, хочет все замять?

Ксения Михайличенко: Тут еще вопрос – в каком состоянии сам работник. У меня был случай, когда человек упал с крыши, и, пока ехала "скорая", он был в невменяемом состоянии, и работодатель подсунул ему расписку: "Я шел по улице во время обеденного перерыва, споткнулся, упал…" И потом работодатель в суд и везде ходил с этой бумажкой и говорил: "Какая крыша? Я ничего не знаю…"

Когда работник в ужасном состоянии, ни за чем не следит, он узнает об этом только тогда, когда, скорее всего, прошли уже все сроки, и ему остается только идти в суд. И в суде, возможно, ему придется признавать трудовые отношения, если вдруг их не было, а если трудовые отношения были, тогда просто признавать факт наличия несчастного случая на производстве. В этом же иске можно сразу взыскивать моральный вред.

Максимальная единовременная выплата – 90 тысяч

Марьяна Торочешникова: А вообще стоит работнику этим заниматься? Вы сказали, что максимальная выплата – 90 тысяч…

Ксения Михайличенко: Это единовременная выплата. У нас есть также листок временной нетрудоспособности. Если это несчастный случай, то по этому листку человеку выплачивают 100% его среднего заработка. А еще есть ежемесячное страховое пособие, которое выплачивается Фондом социального страхования, на сегодняшний день максимальная сумма – 72 тысячи рублей, если есть стопроцентная утрата трудоспособности, и на тебе нет никакой вины, а дальше это варьируется. Еще можно взыскать с работодателя моральный вред. С этим в России сложно. У нас во Владивостоке за моральный вред могут заплатить 100 тысяч рублей, а в Калининграде, например, 2 тысячи.

Марьяна Торочешникова: А если человек погиб на производстве, кто и какую компенсацию получит в этом случае?

Ксения Михайличенко: Тут тоже есть единовременная выплата, в данном случае она четко установлена – один миллион рублей выплачивает Фонд социального страхования. Но нужно понимать, кто будет ее получать. Если супруга не пенсионного возраста, работает, детям уже больше 23 лет, и они не учатся, собственно, и получать-то некому, потому что получать должны иждивенцы. И они еще могут получать ежемесячную выплату – 72 тысячи.

Евгений Кудрявцев: То есть работающая жена не сможет получить деньги?

Ксения Михайличенко: Нет. Но она может взыскать с работодателя моральный вред. В среднем в Москве по практике последних лет взыскивают миллион рублей.

Марьяна Торочешникова: А если человек остался жив, можно ли взыскать какие-то средства для реабилитации, например, - на протезы, на специальное серьезное лечение, на операцию за границей?

Евгений Кудрявцев: Это делает сам работодатель, он полностью берет лечение на себя. У меня было несколько таких случаев.

Марьяна Торочешникова: То есть законодательно это никак не прописано, это добрая воля работодателя?

Ксения Михайличенко: Нет, можно пойти и законодательным путем. Есть возможность пойти через 125-ый закон и взыскивать у ФСС, но там есть определенные сложности, потому что операцию за границей, например, вам ФСС не оплатит, а протезы оплатит только российские.

Евгений Кудрявцев: Но это никак не повлияет на возбуждение или не возбуждение уголовного дела.

Диктор: Как понять, что моя травма – производственная?

Не признаются несчастными случаями ситуации, когда работник получил травму из-за своего алкогольного или наркотического опьянения

Юрий Стародумов, юрист "Центра социально-трудовых прав" : Это травма, полученная работником во время исполнения им своих обязанностей, при этом не важно, исполнялись эти обязанности на территории работодателя или за ее пределами, если работник был куда-то направлен для выполнения своих задач. Ни при каких обстоятельствах не признаются несчастными случаями, связанными с производством, ситуации, когда работник получил травму только из-за своего алкогольного или наркотического опьянения.

Юрий Стародумов

Диктор: Я получил травму на работе. Что сделать, чтобы мне заплатили компенсацию?

Юрий Стародумов: Право на получение выплат по страхованию имеют только те лица, за которых уплачиваются страховые взносы, то есть работники, работающие по трудовому договору. Если человек приступил к работе без оформления трудового договора, это уже будет достаточно проблематично.

Диктор: На какую сумму я могу рассчитывать? What does it depend on?

Юрий Стародумов: На период нахождения на больничном из-за травмы работник может получать 100% своего среднего заработка за последние 12 месяцев. Единовременная выплата, которую работник получает в связи с травмой, уже не у работодателя, а в Фонде социального страхования, сейчас составляет 94 тысячи с копейками. Работнику будет выплачена максимальная сумма только в том случае, если он на 100% лишился профессиональной трудоспособности. Ежемесячные выплаты в случае стойкой утраты работником профессиональной трудоспособности также назначаются Фондом социального страхования, при этом размер ежемесячной выплаты не может превышать 72 тысячи рублей в месяц.

Диктор: А если работодатель не хочет признавать, что травма производственная?

Юрий Стародумов: Тогда работник может оспорить эти выводы либо в Государственной инспекции труда, либо в суде.

Диктор: Какие документы подписывать, а какие нет?

Юрий Стародумов: Нельзя подписывать объяснение от имени работника, подготовленное работодателем, где вся вина переложена на сотрудника, или где говорится, что травма получена вне территории работодателя, вне исполнения им своих обязанностей.

Марьяна Торочешникова: Что нужно знать российскому работнику, чтобы обезопасить себя от последствий приключившегося с ним несчастного случая?

Я бы посоветовала каждому работнику хотя бы раз в жизни просто прочитать Трудовой кодекс

Ксения Михайличенко: Я бы посоветовала каждому работнику хотя бы раз в жизни просто прочитать Трудовой кодекс. Нужно знать, что обязательно должен быть трудовой договор, нужно на этом настаивать. Нужно знать, что есть такой акт по форме Н-1, который работодатель должен составить и с которым он должен ознакомить работника. Если там написано совсем не то, нужно написать возражения. Перед тем, как бежать в суд, нужно обязательно поговорить с работодателем. Очень многие споры, которые доходят до суда, можно было решить на стадии переговоров.

Марьяна Торочешникова: Но это тоже желательно документально фиксировать?

Ксения Михайличенко: Конечно! Вообще, любые утверждения работодателя, что "я тебе заплачу, но подожди, когда-нибудь контрагент переведет", скорее всего, свидетельствуют о том, что вы ничего не дождетесь, только пропустите все сроки. По несчастным случаям у нас нет сроков исковой давности. Но для факта установления трудовых отношений срок исковой давности есть, и суды сейчас исходят из трехмесячного срока. А если работодатель не идет на контакт, идите в суд. Шансы есть всегда!

Евгений Кудрявцев: Добавлю, что работник должен прочитать документы, относящиеся в охране труда.