Мемория. Петр Шмидт

17 февраля 1867 года родился «красный лейтенант» Петр Шмидт, возглавивший Севастопольское восстание 1905 года

Личное дело

Пётр Петрович Шмидт (1867-1906) родился в Одессе в дворянской семье. И по отцу, и по матери он был из обрусевших немцев. Его отец Петр Петрович Шмидт был потомственным морским офицером, героем первой Обороны Севатополя. Мать— Екатерина Яковлевна, в девичестве носила фамилию фон Вагнер. У Петра были две старших сестры – Анна и Мария. Мальчик с детства зачитывался произведениями Толстого, Короленко и Успенского, играл на скрипке, изучал латынь и французский.

Когда Петру исполнилось 9 лет, его отец, тогда носивший звание капитана 1-го ранга, был назначен градоначальником Бердянска. Осенью того же года он отдал сына в Бердянскую мужскую гимназию, которая впоследствии была названа в его честь. Мать умерла, когда Петру было 10 лет. Утверждается, что именно от нее он перенял идеи демократических свобод, которые впоследствии и повлияли на его жизнь.

В 1880 году Петр Шмидт после окончания гимназии поступил в Морской кадетский корпус в Петербурге. Уже в то время, по воспоминаниям сокурсников, у него периодически случались приступы нервной болезни, и он не был отчислен из корпуса исключительно благодаря связям отца и дяди-адмирала. В 1886 году окончил кадетский корпус 53-м по списку, был произведён по экзамену в мичманы и получил назначение на Балтийский флот.

С начала 1887 года Шмидт приступил к исполнению служебных обязанностей в учебно-стрелковой команде 8-го флотского экипажа, однако уже через год - в конце января 1888 года - был отправлен в полугодовой отпуск «по болезни с последующим переводом на Черноморский флот по причине не подходящего ему климата». Согласно некоторым источникам, отпуск был связан с нервным припадком, согласно другим — с радикальными политическими взглядами мичмана и частыми ссорами с личным составом.

В июле 1888 года Шмидт был переведён из Балтийского в Черноморский флот с зачислением во 2-й Черноморский флотский Его Королевского Высочества Герцога Эдинбургского экипаж. Однако уже в декабре того же года был снова на полгода «уволен в отпуск, по болезни, внутри Империи и за границу».

В 1888 году был назначен в эскадру Тихого океана на канонерскую лодку «Бобр».

В 1889 году подал подал прошение на высочайшее имя об увольнении в запас по состоянию здоровья: «Болезненное мое состояние лишает меня возможности продолжать службу Вашему Императорскому Величеству, а потому прошу уволить меня в отставку», после чего отправился лечиться в частную лечебницу «доктора Савей-Могилевича для нервных и душевнобольных в г. Москве», где провел два месяца.

В июне 1889 был уволен от службы по болезни в звании лейтенанта запаса. После увольнения проживал в Бердянске, Таганроге, Одессе. По некоторым данным, неожиданно получив наследство после смерти тетушки по матери, А. Я. Эстер, Шмидт с женой и маленьким сыном уехал в Париж, где поступил в школу воздухоплавания Эжена Годара. Под псевдонимом Леон Аэр он пытался освоить полеты на воздушном шаре, но особых успехов в этом не добился. Семья бедствовала, и в начале 1892 года Шмидты перебрались в Польшу, затем последовали Лифляндия, Петербург и Киев, где полеты Леона Аэра также не принесли желаемых сборов. В России во время одного из показательных полетов Шмидт потерпел аварию, закончившуюся жестким ударом корзины аэростата о землю. Из-за этого удара весь остаток жизни он страдал от болезни почек. Дальнейшие полеты пришлось прекратить.

Чтобы расплатиться с долгами, воздушный шар вместе с оборудованием для обеспечения полетов, пришлось продать.

В марте 1892 Шмидт обращается с прошением на высочайшее имя «о зачислении на военно-морскую службу». В июле 1892 года с прежним чином мичмана он был зачислен вахтенным офицером на крейсер 1 ранга «Рюрик» Балтийского флота. В 1894 году его переводят из Балтийского флота в Сибирский флотский экипаж, где назначают вахтенным начальником миноносца «Янчихе», а затем - крейсера «Адмирал Корнилов».

В этом же году в связи с участившимися нервными припадками Шмидт был списан на берег Нагасаки для лечения.

В декабре 1895 года он был произведён в чин лейтенанта и до 1897 года служил штабным офицером, и старшим офицером брандвахты. В январе 1897 года был отправлен в Нагасакский береговой лазарет «для лечения от болезни неврастении».

В августе 1897 года в связи с частыми ссорами со старшими офицерами и из-за отказа от участия в подавлении забастовки был сперва отправлен на три недели на гауптвахту, а затем списан на берег. Год прослужил вахтенный начальником на брандвахте Владивостокского рейда. В августе 1898 года после конфликта с командующим эскадрой Тихого океана подал прошение об увольнении и был окончательно уволен в запас с правом службы в торговом флоте.

В 1898 году Шмидт поступил на службу помощником капитана парохода «Кострома» Добровольного флота, где и прослужил 2 года. Этот флот был создан правительством для дальних океанских плаваний, в первую очередь между западными портами России и Дальним Востоком. В случае войны быстроходные транспорты могли становиться вспомогательными крейсерами-рейдерами, а их капитаны, имеющие военное образование и опыт дальних плаваний, должны были вести суда на уничтожение неприятельских коммуникаций.

В 1900 году Шмидт перешёл на службу в РОПИТ (Российское общество пароходства и торговли) помощником капитана парохода «Ольга». С 1901 по 1904 годы ходил капитаном торговых и пассажирских пароходов «Игорь», «Святой Николай», «Полезный», «Диана». За годы службы в торговом флоте снискал уважение среди матросов и подчиненных. В свободное время Шмидт учил матросов грамоте и навигации. «Штурманам было распоряжение заниматься с матросами в специально назначенное для этого время. Для занятий приобретались учебники и учебные принадлежности за счет парохода. Сам же "учитель Петро", как мы называли Шмидта, садился на шканцах среди команды и много рассказывал» (Карнаухов-Краухов «Красный лейтенант», 1926).

В апреле 1904 года после начала Русско-Японской войны в связи с военным положением Шмидт в звании лейтенанта был призван на действительную военную службу и отправлен в распоряжение штаба Черноморского флота, а уже спустя месяц отбыл старшим офицером на угольный транспортник «Иртыш» Второй Тихоокеанской эскадры. Вскоре начался беспримерный переход эскадры через три океана. «Иртыш» был направлен по сокращенному пути через Суэцкий канал и Красное море. Незадолго до разгрома эскадры японцами возле острова Цусима Шмидт внезапно для всех в Суэце списывается с корабля. По разным сведениям – то ли по болезни, то ли в связи с истечением возраста службы.

Он возвращается в Петербург, где влиятельный дядя Шмидта переводит племянника на Черноморский флот, которым командует его бывший воспитанник вице-адмирал Г. Чухнин.

Чтобы больному Шмидту было как можно легче служить, Чухнин назначает его командиром небольшого номерного миноносца № 253, который базируется в провинциальном Измаиле для патрулирования на Дунае. В феврале 1905 года Шмидт прибыл в Измаил, а уже в марте того же года ограбил корабельную кассу, забрав оттуда 2,5 тысячи золотых, и покинул Измаил. Побывал в Киеве, где его видели на ипподроме на конных бегах, после отправился в Крым. Был пойман, но в очередной раз благодаря влиятельному дяде дело замяли. Шмидту грозил военно-полевой суд, но дядя, ставший к тому времени сенатором, лично внес растраченную племянником сумму и надавил на все возможные рычаги, добившись, чтобы его уволили с флота без огласки причин.

Шмидт оказался без определенных занятий и особенных перспектив в Севастополе как раз накануне революционных событий, когда в береговых казармах и на судах зрела матросская «буза».

Еще летом 1905 года Шмидт начал вести пропагандистскую деятельность в поддержку революции. Организовал в Севастополе «Союз офицеров — друзей народа», затем участвовал в создании «Одесского общества взаимопомощи моряков торгового флота». Ведя пропаганду среди матросов и офицеров, он называл себя «внепартийным социалистом».

18 октября 1905 года Шмидт во главе толпы, окружил городскую тюрьму, требуя освободить заключённых рабочих. Через два дня на похоронах погибших в ходе этих беспорядков он произнес клятву, ставшую известной как «Клятва Шмидта»: «Клянёмся в том, что мы никогда не уступим никому ни одной пяди завоеванных нами человеческих прав». В тот же день Шмидт был арестован за пропаганду и 7 ноября отправлен в отставку.

Находясь под арестом на броненосце «Три Святителя» он был избран рабочими Севастополя «пожизненным депутатом Совета». Вскоре под давлением революционно настроенных масс был отпущен под подписку о невыезде.

13 ноября 1905 года Петр Шмидт был избран главой революционного движения моряков и матросов. На следующий день он поднялся со своим сыном на крейсер «Очаков» и возглавил мятеж, выбросив на «Очакове» адмиральский флаг и дав сигнал всем судам, стоящим в порту — «Командую флотом. Шмидт». Действовал он почти наверняка: приходившие к нему представители команды рассказали, что после того, как матросы стали саботировать исполнение приказов, офицеры в полном составе покинули корабль. Позже была отправлена телеграмма Николаю II: «Славный Черноморский флот, свято храня верность своему народу, требует от Вас, государь, немедленного созыва Учредительного собрания и не повинуется более Вашим министрам.

Командующий флотом П. Шмидт».

Дав сигнал, что он командует флотом, Шмидт направил свой крейсер к минному заградителю «Прут», чтобы освободить содержавшихся на нем под стражей потемкинцев. Сопротивления никакого оказано не было. «Очаков» принял освобожденных матросов на борт и обошел с ними всю эскадру с расчетом привлечь ее к восстанию.

Шмидт говорил, что на берегу, в крепости и среди рабочих «его люди» только и ждут сигнала, чтобы начать вооруженное выступление. По его словам, захват Севастополя с его арсеналами и складами – только первый шаг, вслед за которым надлежало идти к Перекопу и выстроить там артиллерийские батареи, перекрыть ими дорогу в Крым и тем самым отделить полуостров от России. Далее он намеревался двинуть флот на Одессу, высадить десант и взять власть в Одессе, Николаеве и Херсоне. В результате должна была образоваться «Южно-русская социалистическая республика», во главе которой Шмидт видел себя.

Шмидт ожидал поднятия красного флага на всех судах флота, но кроме разоруженного «Пантелеймона» и пары примкнувших к восстанию миноносцев все суда остались верны царю. По воспоминаниям одного из активнейших участников восстания, члена социал-демократической организации Севастополя Ивана Вороницына: «...Не последовавшее после освобождения арестованных присоединение эскадры лишило Шмидта всякой энергии. С ним сделался припадок, и он уже ничего не мог предпринять...».

Красный флаг на «Очакове» был поднят 15 ноября в 9 часов утра. Против восставшего крейсера руководство Черноморского флота немедленно начало военные действия.

От возможной атаки с берега «Очаков» прикрылся, выставив между собой и береговыми батареями минный транспорт с полной загрузкой морских мин – любое попадание в эту мощную плавучую бомбу вызвало бы катастрофу, сила взрыва снесла бы часть города, примыкавшую к морю

Однако команда минного транспорта открыла кингстоны и затопила корабль с опасным грузом, оставив «Очаков» под дулами артиллерийских орудий.

Уже в 3 часа дня начался морской бой, а в 4 часа 45 минут царский флот уже одержал полную победу. Восстание было подавлено огнём эскадры и береговых батарей. В результате обстрела крейсер получил тяжелые повреждения и загорелся.

Когда стало очевидно, что мятеж не удался и «Очаков» будет расстрелян из орудий эскадры, Шмидт вместе с шестнадцатилетним сыном на загруженном углем и водой миноносце № 270 попытался бежать в Турцию. Ему это почти удалось, но миноносец был поврежден артиллерийским огнем с броненосца «Ростислав» и не сумел выйти в море. Шмидта нашли в трюме под досками переодетого в форму матроса и взяли под стражу.

Закрытым военно-морским судом, проходившим в Очакове с 7 по 18 февраля 1906 года, Шмидт вместе с тремя соратниками был приговорён к смертной казни. 6 марта приговор был приведен в исполнение на острове Березань.

В мае 1917 года останки Шмидта и расстрелянных вместе с ним матросов были по приказу командующего Черноморским флотом вице-адмирала А. В. Колчака в ускоренном порядке перевезены в Севастополь, где в Покровском соборе состоялось их временное захоронение. В ноябре 1923 года Шмидт с товарищами был перезахоронен на городском кладбище Коммунаров в Севастополе.

"Клятва лейтенанта Шмидта" - Иллюстрация из итальянской газеты Il Secolo от 10.12.1905 Antonio Bonamore/Wikimedia Commons

Чем знаменит

Лейтенант запаса Петр Шмидт - единственный морской офицер, участвовавший в Революции 1905-1907 года на стороне социалистов-революционеров.

Деяния возглавившего Севастопольское восстание Шмидта спустя десятилетия оказались практически забыты простыми обывателями, зато его имя известно каждому, кто читал «Золотого телёнка». Благодаря этому роману Ильфа и Петрова выражение «сын лейтенанта Шмидта» прочно закрепилось в русском языке как синоним афериста и мошенника. В романе упоминаются «тридцать сыновей и четыре дочери лейтенанта Шмидта» — мошенников-самозванцев, кочующих по глубинке и выпрашивающих материальную помощь у местных властей, называя себя детьми знаменитого «красного лейтенанта». Тридцать пятым потомком лейтенанта Шмидта стал главный герой романа Остап Бендер.

Современники Шмидта кардинально расходятся в оценках его личности. Одни считают его идеалистом, мечтавшем о создании в России общества справедливости, другие — психически больным, патологический лживым, падким на деньги человеком, за выспренними речами прятавшим эгоистические устремления.

Утверждается, что во время одиннадцатидневного следствия премьер-министр Витте докладывал Николаю II, что «Петр Шмидт — психически больной человек и всеми его действиями руководило безумие». На это царь ответил, что «если он психически больной, то это установит экспертиза». Однако экспертизы так и не было проведено.

О чем надо знать

В 1988 году Петр Шмидт женился на уличной проститутке Доминике (Домникии) Павловой, имевшей вместо паспорта «желтый билет». Молодой мичман считал её жертвой социальной несправедливости и сделал это с целью ее перевоспитания — возможно, под влиянием романов Достоевского. Этот «безнравственный поступок» вызвал негодование отца Шмидта, решившего, что сын запятнал фамилию, и должен был поставить точку в военной карьере Петра. Однако в середине декабря 1888 отец скончался.

После смерти Петра Шмидта-старшего заботу о Шмидте-младшем взял на себя его дядя, военный герой, адмирал и сенатор Владимир Петрович Шмидт. Он замял скандал с женитьбой и отправил племянника служить в Сибирскую флотилию Тихоокеанской эскадры. Однако, несмотря на заботы дяди, в 1889 году Шмидт был отправлен в отставку - не только по болезни, но и «по причине нарушения офицерского кодекса по вопросу о женитьбе».

Добиться «исправления» своей жены Шмидту не удалось, хотя брак их и продлился больше полутора десятилетий. Современники отмечали, что «семейная жизнь у Шмидта не сложилась». Утверждается, что жена все его поучения считала придурью, в грош его не ставила и открыто ему изменяла.

Через год после свадьбы у пары родился сын, которого назвали Евгением. Еще через 15 лет – дочь. В Метрической книге Николаевского Адмиралтейского Собора в Севастополе, имеется запись о рождении Екатерины Шмидт 6 декабря 1904 г. Родители: 33-го флотского экипажа лейтенант Петр Петрович Шмидт и законная его жена Домникия Гавриловна.

Судьба Екатерины неизвестна, возможно, она умерла во младенчестве. Сын же после развода остался с отцом. Он вместе с ним находился на восставшем «Очакове», также был арестован после подавления восстания, 40 дней содержался под стражей, но затем был освобожден как несовершеннолетний.

Был эсером, участвовал в Гражданской войне на стороне Белого движения. После разгрома армии Колчака жил эмигрантом в Европе, писал мемуары о своем отце под фамилией «Шмидт-Очаковский».

Единственный настоящий сын лейтенанта Шмидта умер в бедности в Париже в 1951-м году.

Прямая речь

О бегстве с «Очакова»: «Мне часто думается, что Россия не позволит меня предать смертной казни... Я пойду на смерть спокойно и радостно, как спокойно и радостно стоял на "Очакове" под небывалым в истории войн градом артиллерийского огня. Я покинул "Очаков" тогда, когда его охватил пожар и на нем нечего было уже делать, некого было удерживать от панического страха, некого было успокаивать. Странные люди! Как они все боятся смерти. Я много говорил им, что нам смерть не страшна, потому что с нами "правда". Но они не чувствовали этого так глубоко, как я, а потому и дали овладеть собой животным страхом смерти...».

Александр Куприн о расстреле «Очакова» («События в Севастополе», 1905): «Крейсер беззвучно горел, бросая кровавые пятна на черную воду. Больше криков уже не было, хотя мы еще видели людей на носу и на башне. Тут в толпе многое узналось. О том, что в начале пожара предлагали "Очакову" шлюпки, а что матросы отказались. О том, что по катеру с ранеными, отвалившему от "Очакова", стреляли картечью. Что бросавшихся вплавь расстреливали пулеметами. Что людей, карабкавшихся на берег, солдаты приканчивали штыками. Последнему я не верю: солдаты были слишком потрясены, чтобы сделать и эту подлость».

Писатель-маринист Владимир Шигин о расстреле «Очакова»: «Автором версии "небывалого по жестокости обстрела" был известный писатель Александр Куприн. Любая книга о восстании на "Очакове" всегда включает в себя рассказ-ужастик Куприна. Это стало уже почти обязательным ритуалом…<…> На самом деле никакого бешеного расстрела "Очакова" не было и в помине. Даже рассуждая логически, невозможно предположить, чтобы командование Черноморским флотом горело желанием уничтожить собственный новейший крейсер. Задача Чухнина была совершенно иной: заставить мятежников прекратить огонь и спустить флаг. Едва это было исполнено, как огонь был немедленно прекращен. Согласно официальным отчетам, по крейсеру было сделано всего шесть залпов. При этом делались они с достаточно большим интервалом, так как общее время обстрела заняло двадцать пять минут. Кроме этого, трудно предположить, что расстреливаемый в упор трехсотпятимиллиметровыми снарядами неподвижный крейсер вообще мог остаться на плаву, ведь для его уничтожения хватило бы всего двух-трех попаданий, ведь промахнуться с дистанции в три-пять кабельтовых по столь большой и неподвижной цели было просто невозможно. Документы показывают, что огонь велся прежде всего орудиями малого калибра, с тем чтобы не пробить броневой пояс "Очакова", то есть не поразить его жизненно важные отсеки <…> Лучшим доказательством не слишком больших повреждений "Очакова" служит тот факт, что после окончания восстания корабль даже не отправляли на ремонт в Николаев, а ограничились местным ремонтом на маломощном Севастопольском судоремонтном заводе».

Снова, приветствуем экипажем,

На броненосцы всходил и глох,

И офицеров брал под стражу,

И уводил с собой в залог.

В смене отчаянья и отваги

Вновь, озираясь, мертвел, как холст:

Всюду суда тасовали флаги.

Стяг государства за красным полз.

По возвращеньи же на "Очаков",

Искрой надежды еще согрет,

За волоса хватаясь, заплакал,

Как на ладони увидев рейд.

"Эх, — простонал, — подвели канальи! "

...........................................................

Натиском зарев рдела вода.

Все закружилось так, что в финале

Обморок сшиб его без труда...

(Борис Пастернак, поэма «Лейтенант Шмидт», 1926-1927)

7 фактов о Петре Шмидте

• Практически все мужчины рода Шмидтов посвятили себя службе на флоте. Отец и полный тёзка будущего революционера Пётр Петрович Шмидт дослужился до звания контр-адмирала, был начальником Бердянского порта. Дядя, Владимир Петрович Шмидт, носил чин полного адмирала, являлся кавалером всех российских орденов, был старшим флагманом Балтийского флота. Два его сводных брата от второго брака отца также стали морскими офицерами.
• Сводный брат Владимир Петрович Шмидт, также морской офицер, после расстрела Петра изменил свою фамилию на Шмитт до конца жизни.
• По воспоминаниям сослуживцев, Петр Шмидт хорошо играл на виолончели.
• Психическая болезнь Шмидта выражалась в неожиданных приступах раздражительности, переходящей в ярость, за чем следовала истерика с судорогами и катанием по полу. Зрелище это было настолько тяжелое, что маленький Евгений, ставший свидетелем внезапного приступа отца, так испугался, что остался заикой на всю жизнь.
• В советские годы общепринятой была версия, что расстрелом Шмидта командовал его товарищ детства и сокурсник по училищу, сидевший с ним за одной партой Михаил Ставраки, расстрелянный за это советской властью в 1923 году. Однако сам Ставраки на суде вины своей в казни Шмидта не признал, заявив, что он присутствовал при казни только как офицер связи, а командовал ею командир транспорта «Прут» капитан 2-го ранга Радецкий.
• Памятник на могиле Шмидта был сделан из камня, ранее стоявшего на могиле командира броненосца «Князь Потемкин − Таврический», капитана 1-го ранга Е. Н. Голикова, убитого матросами в ходе восстания в 1905 году. Для постамента использовали гранит, оставшийся после возведения памятника Ленину
• Именем лейтенанта Шмидта названы улицы, парки и бульвары многих городов постсоветского пространства: Астрахань, Винница, Вологда, Вязьма, Бердянск, Тверь (бульвар), Владивосток, Ейск, Днепропетровск, Донецк, Казань, Мурманск, Бобруйск, Нижний Тагил, Новороссийск, Одесса, Первомайск, Очаков, Самара, Севастополь и Симферополь.
  

Материалы о Петре Шмидте

Отец всех «сыновей». Подлинная история революционного лейтенанта Шмидта. АиФ, 24.11.2014

Лейтенант Шмидт и его дети

Владимир Шигин Неизвестный лейтенант Шмидт

Шмидт, Петр Петрович. Биография.

Статья о Петре Шмидте в Википедии