Buy freedom

We continue to print the best texts from the Swiss journal Reportagen - with the support of the Swiss Council for Culture about Helvetius . This time you will find a story about a black girl, strange love (if it is she) and "white wine." The author of this text is the laureate of the Zurich journalistic prize Christian Schmidt.

After March 14, 1973, Tom and I did not see each other. Although until that day they were best friends - together to school, together on a disco, together to a toilet, where they compared who was longer. Then we fell in love with the same girl. Tom won, and their first kiss laid an end to our friendship.

And not so long ago met again. Forty years later. By accident, on a train going to Genoa. I did not even know that he settled in Italy and the port city of Genoa by dark and bright sides for a long time inspires the artist Tom for creativity. Just now, visiting Switzerland briefly, he returned to his second homeland. He also did not suspect that I regularly visit the Ligurian coast. For me, Genoa is a city where it is well written and live. Once we fell in love with one woman, and now we loved the same city.

The Gotard tunnel was already approaching when we, having talked about life, work, about our general hobby-tuning mopeds, moved to a conversation about women. Indulfinating the memories, I told him about my long -term relationship with a woman, about love adventures in India and Romania and about a great love found recently; In turn, Tom told about his personal life - interesting, but nothing unusual. Until I spoke about the story that here, with his consent, I want to tell. Some details are changed so as not to harm it.

History begins in October 2005 in Genoa, in one of the typical forearms for Liguria. A cool wind, the blue sky, the sea is weak excitement. Tom rode a bus from the main port to Ferrari Square, and a woman stood nearby nearby. Of course, she attracted his attention: she laughed loudly into the phone, holding several catalogs under his arm, and it was clear that she was related to art. Tom estimated her age - about 30. When the bus shook, their bodies were in touch. Having taken the phone from the ear, the woman said: “ Your Shoelaces are Loose ” (“ Your laces untied ”).

Tom released such a romantic version of acquaintance two years later, when he brought Gloria to Switzerland to the first (and last) time and introduced his mother. He worked purposefully on this story, trying to come up with as many believable details as possible. It was especially important for him that Gloria itself began the relationship: “So I seemed better, less vulnerable to myself. Mom died, believing in it. " However, everything that he said then was a continuous invention. In this story, it is only true that Gloria says a lot on the phone and loves to laugh. And one more thing: now she really works in an art gallery, but it was not from the very beginning.

The truth sounds different. In the fall of 2005, Tom was invited to Rome to take part in the theater project about the death of the ship with African refugees. Not far from Sicily, the ship belonging to people who belonged to traders was attacked and sunk, and the Italian government did not even try to find those responsible for the disaster and investigate its reasons. The corpses-more than 300-still remained at the bottom of the sea. But only a few non-governmental organizations and some of the people of the art and political critics of Berlusconi showed interest in this event.

For this reason, Tom went to the capital of Italy. He knew that his friend Claudio was also involved in the project. Moreover, Claudio's interest is not only professional. A friend of his life at one time came to Europe from Africa just on one of these ships, and of course he now wanted to know more about the circumstances of such flights. A friend also came to the meeting and brought her friend. It was Gloria. “I liked Gloria right away,” recalls Tom, “from the gaze of her dark eyes, I felt weakness in my knees; She laughed fervently, and moved with the queen's elegance. ” Like Claudio's friend, she was from the vicinity of Benin City, the capital of Edo in Nigeria. But then this did not know that.

While working on the project was going on, Tom watched Gloria. That is, he did not take her eyes off her. Not only because it is very beautiful. He wanted to know how true his assumptions were. “Claudio met his girlfriend two years before in the central part of Turin - in one of the lanes, where purely male needs are entitled. The first brief meeting was followed by the second, then the third; Gradually, a connection was established, at first not binding to anything, then more and more close. And since his beloved Claudio often beat a pimp and once even caused her life -threatening damage, he was able to persuade her to leave the work and move to him. He told me this story somehow on the phone. A girlfriend cost him considerable nerves - both then, and now - but also made him happy. ” Tom assumed that Gloria earns a living in the same way.

When the work was over, Tom was going to go home to Genou. Claudio and both women escorted him at the station. “And now, it means that we are: two aging white men and two young black women. The picture, which pushed me at a trip to Africa and always disgusted. Only now, when I myself was inside, everything looked different. Then I was not involved, and I had to correlate the situation only with my own morality. And she, as my surprise, turned out to be, it was quite possible to keep under control. ” Tom noticed that the heart was beating more often. Before the train departure, they exchanged phones; Gloria said that she also lives in Genoa. Tom was delighted: it seemed more than just a coincidence.

“Well, yes, you always allowed testosterone to command yourself,” I said in an undertone. Outside, the LEEENTING mountains stretched; A cart with food and drinks drove up, we took the croissant. In front of this, he included every next girl from her close circle on the rating list, noting how much he liked or did not like her, and he was not even shy about the current position in his list. And now, it seems, he has been going to history, which went far beyond the framework of the previous adventures.

In the next few weeks, relations developed. At first, Gloria called him to the mobile only from time to time, then almost daily: or rather, she made one call, turned off and waited for him to call back. Very often I was sad, although I did not talk about it directly: Tom felt from her voice. When he asked: “ What are You Doing ? " (“What are you doing now?”) - invariably answered: “ Nothing ” (“Nothing”). In other words, she hung somewhere. Or was at home and watched the Nigerian musicals. They had almost nothing to say. Most often she said only: “ I Just Wanted to Hear your voice ” (“ I just wanted to hear your voice ”) - to which Tom always answered: “ I Think of you ” (“ I think of you ”). And the conversation ended.

Soon the calls became not enough, they agreed on meetings. At first they met in a cafe from time to time, then they began to dine together. Most of all they liked to roll somewhere at the bar around midnight. Tom worked in his studio until Gloria was announced, and then they went to some kind of place in advance in the sleeping city. “ Nightwalk ” (“Night Walk”) was now playing his phone when Gloria called, and it was appropriate. They talked until it was time to diverge home. One by one.

The meetings remained briefly, but the relationship itself was made more intensively and more and more occupied Tom. Conversations still did not go beyond the scope of a social conversation. And although Tom again tried to carefully ask Gloria, as soon as he spoke about her past or about what she was doing now, how she was silent. At night it spreads newspapers, she said, it brings some money, provides support and the black community in Genoa. But that was not all. Tom felt. The uncertainty brought him out of his balance so much that one fine day he could not stand it.

They then agreed to have lunch with the Chinese near Karikento Square. Gloria came in an elegant knitted pulver of blue with a standing collar, lips are painted red, large gold earrings in the ears, her hair is braided in a new way. She looked fantastic. As usual, I ordered risotto with shrimp and, as always, ate very quickly. Then she said goodbye and left. For another thirty seconds, he sat at the table and followed.

Gloria walked from the Chinese on foot along San Luka Street along the port. Then she turned to the right, to the street of Maddalen. Tom knew this street: in the oldest part of the city, where in many houses there is still no water supply, and yellow signs are warned against rats; The street itself is narrow and dark, bordered by small handicraft shops, hairdressers and tiny nozzles for transferring money online. To the right and left, even narrower and dark alleys diverge from it, and in them there are women at typical voters: putting a leg bent at the knee. Gloria, although she did not turn into the lane, began to pace back and forth along Maddalen Street with a strange pattern, which volume had not seen her before. Men examined her. She pretended not to interest her, but when one of them spoke to her, she nodded. And she went, and that type fell through after ten meters behind her. Like a dog.

Like this.

“Then you certainly should stop this relationship. But, as far as I know, you did exactly the opposite. " And although the trust that has connected us from childhood did not go away, it was not easy for me to see in the volume of my previous friend. It seems that our development went in different directions with him. "Why did you need to get into such a wild story?" Tom looked out the window at Komo Lake. “I don't know,” he answered. - I liked Gloria. We laughed a lot. I was lonely, she too. Why was I supposed to leave her? Only because she sells her body? But I met her differently and never saw a prostitute in her. ”

When Gloria called that evening, Tom had no idea how to behave. He learned more than she wanted not only to her, but also to himself. And in accordance with his character he chose an attack. For no reason, Gloria delayed the question of whether she would come to him for the night. She was silent for a while, then replied: “O'Kay” - and hung up the phone. A quarter of an hour later, she called again and said that she was ready. Actually, she added, to spend the night at home with a stranger man contradicts her upbringing and beliefs. " I am not used to that . " But still she will come.

The phrase surprised Tom. A few hours ago, he saw how she goes with an unknown man with a completely unfamiliar man. It seems that selling your body several times a day is compatible with its moral principles, but spending the night outside the house, being not married, which means no. It was this position that she again and again affirmed in their relationship, said Tom. And whenever this topic surfaced, he argued and attacked, but Gloria stubbornly stood his ground. She just said: “Donat be angry. It's not my fault " (" Do not be angry. This is not my fault "). "Whose?" - He asked, in turn, Tom. But she did not understand the question.

However, there was no discussion on that first evening. Tom drove after Gloria, she put a small bag with his pajamas, a toothbrush, fresh clothes. They were silent all the way. And they were not much different from the usual couple, which, tired after work, returns home together. Entering the apartment, Gloria quickly looked around, went into the bathroom and began to silently fill the bath. Then she removed her hair under the net and sat down in the water - without closing the door. Tom understood this as an invitation.

He first saw Gloria without clothes. She was beautiful, but this strangely acted on him differently than he expected. It was clear that Gloria was in trouble - and, it seemed, serious. There is simply no room for eroticism. Gloria, it seemed, also did not think about it - she behaved as if his presence in the bathroom is completely normal and they - brother and sister. Before going to bed, Gloria put clothes with such impeccable accuracy, as if she made out a showcase of a fashion store. Then, trembling, she crawled under the covers, laid her head on his shoulder and after a few seconds she sniffed in his ear. Tom lay motionless and chuckled at the situation. At some point before dawn, both opened their eyes. In a neighboring house, like every night, a TV worked, scattering stacked lights along the lane. Tom looked at Gloria and, noticing the reflections of the proteins of her eyes, said: “ I Know What You are Doing in Genova ” (“ I know what you are doing in Genoa ”). Gloria did not move, took a deep breath and only asked: " Who ?" ("Why?").

In the next months, they met, as a rule, once a week; So it turned out. If, after the work of Gloria, he was supposed to come to the point, he prepared dinner for her, often the same dish - taglutella with salmon. She liked it. In the end, she settled down in the bath, and Tom Ter her back. At night, she rarely remained, more often returned to her.

Meanwhile, our train reached Genoa. We went out and stood on the platform for some time; Tom continued the story until it rained. Then we said goodbye, but agreed the next day to meet again. “You have not learned everything yet,” Tom said. I went to the hotel, looked from the window on the roofs of the old city and thought. Of course, I knew Maddalena Street. In her environs is one of Genoa’s best restaurants, and a small music theater on the street itself. Of course, I saw women there and now asked myself if there was Gloria among them.

The next day, we met in the recently open bar in the Falamnik Lane, sank into leather chairs, ordered Darjing tea and returned to where they were interrupted: Gloria was sitting in the bath. “The baths have become a habit,” said Tom. The “conversations in the bathroom” began, as he called them.

In one of the first such conversations, Gloria first spoke about the past. She was the eldest daughter in a peasant family. Six children. Mother died at the birth of the seventh. The father has lungs. She and the older brother were far away. Early in the morning with two plastic cans in their hands and jugs on their heads went to the river to bring water. 45 minutes there, 45 minutes back - with a weight of 30 kg per person. Then they worked in the field until dark. Gloria showed that hand. Even now, a year after arrival in Italy, they were in the corns.

In the next conversation, Gloria explained where the scars came from. A large scar on the right leg is the revenge of the rejected applicant who tried to move her by car somewhere below, near the port. Passers -by then brought Gloria to the hospital. Scars on the stomach, several parallel to each other at once, are traces of the “operation”, carried out in Nigeria as a healer. And here is the scars from the operation in the cecum, repeated twice, since internal bleeding did not stop in any way. In general, the stomach resembled the summer sky, exhausted by inversion traces of aircraft: rather long, then wide, then narrow, they walked from different sides, sometimes even intersecting. And this is only on the surface. How many scars are inside? “Usually she sat motionless in hot water, clasping her legs with her hands, head on her knees. I tried to imagine her day in detail. How she meets with men. 50 euros in 10 minutes of body. How undresses, how he undresses. Male smell. Her underwear. Probably not everyone takes off socks. ”

After the bath, Gloria every time rubbed her genitals with analgesic ointment. Tom read the instruction. His remark that the ointment is not suitable for the skin of the genitals and is even harmful to her, Gloria ignored.

During the third conversation in the bathroom - as usual, she settled on the toilet - she told the story of her flight to Europe. Once their house was visited by a stranger lady, the owner of all signs of high status: expensive clothes, gold on each finger, a chic phone, and she arrived at the Mercedes. The lady - and she ordered Madame to turn to her - came to Gloria. She knew how things were: her mother died, her father was sick, there is no money for a school for younger children. No one earns. Europe is just paradise, Madame explained. She could arrange so that the Gloria family quickly got rich. You only need to trust her. She can transport Gloria to Italy, where she will be an assistant in the economy of the rich whites: stability, good treatment, all-all. But only, I added Madame, this, of course, costs money. For “crossing and escort”, she demanded from Gloria 50,000 euros, which she will pay later, by installments.

Gloria agreed. Yes, she had nothing left. The pressure of the family, other relatives was huge; Everyone hoped to benefit. She was chosen, she had a great fate. No one had doubts, in other words, no one stood up for Gloria - but in the fall of 2004, when she left the country, everyone in Nigeria already knew that young black women in Europe were not at all as assistants in the household: they were forced to engage in prostitution. So families agreed consciously, the whole system was built on this: parents voluntarily sent their daughters to the deepest abyss of modern slavery.

And for more than a year of Gloria in Italy; I arrived on an inflatable raft, without water and gasoline for four days drifting in the sea in the scorching heat between Libya and the lampsausa; The corpses were decomposed next to her. Местные представительницы «мадам» тут же переправили Глорию в Северную Италию и там пристроили к ремеслу, но долг ее с тех пор почти не уменьшился. Она позволяла себе роскошь соглашаться не на каждое предложение, и это стало известно. По счастью, срабатывал здоровый инстинкт, предохранявший ее от полного физического и психического разрушения, но доходы становились все меньше. Скоро она уже не могла выплачивать долг, не могла поддерживать семью, а в конце концов не могла даже платить арендную плату за комнату, где принимала клиентов.

«Важно, что Глории действительно было плохо, — сказал Том. — Это давало мне шанс отговорить ее от такой работы». Ей грозила реальная опасность. В среднем в Италии каждую неделю убивают нигерийскую проститутку — как правило, клиенты, но иногда и так называемые братки (« bros ») . «Братки» работают на местных «мадам», выбивают деньги. Все средства хороши: от изнасилования и избиения кожаными ремнями до нанесения тяжких увечий. «Жуткий бизнес, Глория во всем этом, и…»

«…И ты, конечно, должен ей помочь. Большой белый мужчина спасает маленькую черную женщину. Да только потому, что ты не хотел делить ее с ордами других! И это ты преподносишь мне как гуманизм?!» Том засмеялся и покачал головой. Мы спорили с ним и раньше, разве что тогда речь шла, как правило, о достоинствах тех или иных рок-групп, а не об этике. «Другие мне были по барабану, — сказал он. — Будто они на другой планете». Тут он слегка подался вперед: «И секса у нас не было, так что брось. А вот спасти… Такое желание было, да. Я ведь уже оплачивал тогда школу для младших братьев и сестер Глории, спонсировал покупку бака для воды в семью, старший брат с моей помощью смог пойти учиться на столяра, даже бабушка была похоронена за мой счет. И это без всякого секса». Он перечислял добрые дела, словно кающийся грешник в исповедальне, жаждущий отпущения грехов.

Том пытался разузнать, как можно помочь Глории выбраться из такой жизни. Выходил на контакт с разными церковными и государственными организациями, ставившими перед собой задачу помогать чернокожим рабыням. Больше всего ему приглянулся «Проект “Санрайз”» ( Progetto Sunrise ) , организация при муниципалитете Генуи. Если женщина присоединяется к нему, ее направляют в учебное заведение монастырского типа, где она проходит многоступенчатый процесс социальной реабилитации. Помимо курсов итальянского языка и психологической помощи ей обеспечивается базовое профессиональное обучение на парикмахера, портниху или сиделку. Вдобавок легализуется пребывание в Италии. Она получает вид на жительство, а нигерийское посольство выдает новый паспорт. Те, кто готов к тому же назвать имена «мадам» и связанных с ней людей, попадают под программу защиты свидетелей.

Концепция «Проекта “Санрайз”» показалась Тому многообещающей. Глория выберется из ямы, получит поддержку, обучение и шанс на новую жизнь. Для нее — сплошные плюсы. Так он считал. Но он заблуждался. Вернее, даже не подозревал, сколь велико психологическое давление, под которым находится Глория. Затылком она всегда чует дыхание вуду. Прежде чем Глория покинула Нигерию, милая дама на «Мерседесе» гарантировала себе получение денег, подключив к делу шамана вуду. В Нигерии шаманы вуду вызывают у людей огромное уважение и не меньший страх: ведь они напрямую связаны со всеми мыслимыми богами и способны убивать силой духа — даже на расстоянии. Они нередко кооперируются с торговцами людьми, становятся частью системы. Шаман потребовал обрезки ногтей Глории, нижнее белье и лобковые волосы. И сделал надрез ножом на ее коже, чтобы потекла кровь. Смешав, положил все это в жестянку. Глория должна была поклясться, что выплатит 50 000 евро до последнего цента и никогда не станет доставлять неприятности. В противном случае на нее обрушится гнев богов, а это много хуже, чем она может себе даже представить. Это подействовало и действовало до сих пор. Глория испытывала невообразимый ужас при одном воспоминании о клятве. Стоило Тому заговорить об этом, она тут же начинала трястись, жаловалась на головную боль и пряталась под одеялом.

Несколько месяцев Том пытался убедить Глорию оставить свое занятие, но она и слышать ничего не хотела. Однако время работало на Тома. Как-то раз полицейские на улице Маддалены проверили у нее документы, и она на два дня загремела в тюрьму, поскольку ничего, кроме грубой подделки паспорта, у нее не было. Тому пришлось нанять адвоката по вопросам миграции, чтобы ее не выслали из страны. Потом вдруг бесследно исчезла одна из подруг, и Глория провела несколько бессонных ночей, но заявить о пропаже в полицию не посмела. Это тоже пришлось сделать Тому, что, разумеется, повлекло неприятные вопросы к нему со стороны полиции. Неделю спустя подругу нашли в доме на отшибе, в цепях и в крови. Все это сильно подействовало на Глорию. Настолько сильно, что она решилась перевернуть свою жизнь.

5 марта 2006 года в 11 часов утра мобильный телефон Тома заиграл «Ночную прогулку». Глория звонила в необычное для нее время. Как правило, часов до двух дня она спала. Том был в Швейцарии по делам и ощутил раздражение: слишком уж часто Глория попадает в неприятности, а ему приходится ее вытаскивать. Но она только сказала: « I ' m ready » («Я готова»).

На следующий день Том вернулся в Геную, чтобы сопровождать Глорию на первую беседу. В офисе «Проекта “Санрайз”» ее встретило несколько женщин, среди которых была и бывшая нигерийская проститутка, теперь — социальный работник. И хотя приняли ее очень тепло, Глория впала в панику и хотела убежать; потом, правда, проявила характер и осталась — сидела, съежившись, как мышка в окружении кошек. Только после долгих уговоров начала понемногу рассказывать — очень тихо, со слезами, но правдиво и ничего не упуская. Когда пришло время сказать, кому она платила, Тома попросили выйти.

В тот вечер они открыли бутылку вина. Глория весело танцевала под песню Фрэнки Лаймонза « Why do fools fall in love » («Почему дураки влюбляются»), потом они слегка навеселе отправились в постель и в первый раз несколько сблизились. То есть были без одежды. Последовали осторожные касания, знакомство с другим миром. «Мы не переспали тогда», — говорит Том. Глория просто хотела выяснить, чувствует она еще хоть что-нибудь или нет, и для этого воспользовалась им. Так ему показалось.

«Ага, значит, ты стал для нее еще и секс-терапевтом!» Но Том проигнорировал мой цинизм: сидел, уставившись на сахарницу с белыми и коричневыми кубиками. Я наблюдал за ним и видел по его лицу, что к Глории он действительно относился серьезно. И проглотил замечание о том, что его действия можно ведь расценить и совершенно иначе. Что он беззастенчиво пользовался своей властью над простой африканской крестьянкой. Что он спутал роли: перерастание помощи в секс запрещено категорически.

На следующее утро Глория встала на рассвете и собралась уходить. Сирена в порту возвещала начало рабочего дня. Уже выйдя за дверь, Глория еще раз обернулась и сказала: « I Love you » . Том удивленно поблагодарил: « Grazie !» — закрыл дверь и зарыдал. «Я знал, что это неправда. С чего бы это ей любить меня. Это не для нее. Она слишком консервативна. Ей предначертан молодой чернокожий из тех же мест, что и она сама, из того же социального слоя, говорящий на ее диалекте. Она слишком независима и своенравна, чтобы по-настоящему интересоваться мной. Но было приятно». Впервые в жизни Том чувствовал, что по-настоящему помог человеку.

Два дня спустя Глория присоединилась к «Проекту “Санрайз”». Рано утром Том привез ее на такси к «сестрам» на Салита-дельи-Анджели, в удаленное уединенное место высоко над городом с видом на Средиземное море вплоть до Чинкве-Терре и до самой Франции. Они обнялись, Глория постучала в огромную зеленую двойную дверь, та приоткрылась, и Глория исчезла внутри.

Том вернулся в город, купил газету и устроился на скамейке возле порта. Он чувствовал себя одновременно счастливым и покинутым и в таком настроении размышлял о собственной жизни и о любви, «пока вдруг не принял, возможно, самое идиотское решение в жизни. А может, одно из лучших своих решений». Том решил погасить долг Глории, тем самым сделав для нее возможным начало новой жизни. Он и раньше обсуждал эту тему с руководительницей «Проекта “Санрайз”», но та настойчиво его отговаривала. Мол, так Том лишь добавит смазки в механизм торговли женщинами. Деньги уйдут в никуда и не принесут пользы никому, кроме нигерийской мафии. Неужели Том и вправду так глуп, что хочет оказать поддержку преступной организации?

Том хотел. «Мне было все равно, какой механизм я приведу в движение. Я хотел помочь Глории. Хотел освободить ее от проклятия вуду, вернуть возможность свободно дышать. И не желал думать о возможных последствиях, брать на себя ответственность за экономические различия между Севером и Югом. Я видел, в чем нуждается Глория — и нуждается сильно, а остальное меня не трогало».

Как бы то ни было, реализовывать свое намерение сразу Том не стал. Ждал, пока Глория успешно закончит курс реабилитации, чтобы быть уверенным, что она окончательно порвала с прошлым. На это потребовалось больше года. Глория начала работать. Женщины из «Проекта “Санрайз”» нашли ей место в художественной галерее. Ничего особенного: следить за тем, как идут дела, отвечать на звонки. Но забот у нее было немало, к тому же это было вполне уважаемое занятие, и она была горда.

Как-то раз в этот период они впервые друг с другом переспали. Глория пришла к нему в свободный вечер. Была зима. Дрожа от холода, они забрались в постель и включили DVD . Но фильм оказался скучным. Вспоминать детали ему не хочется, сказал Том. Ничего особенно возбуждающего в этом опыте не было. «Да и можно ли было ожидать чего-то другого, если к 30 годам женщина сыта сексуальной жизнью по горло до конца своих дней? К тому же я ведь очень далек от ее идеала. Да и она — вовсе не женщина моей мечты. Мы нравились друг другу, но настоящей любви не было. Меня привлекало приключение, Глория видела во мне спасителя. Что было, то было». А без участия сердца — Том разделял традиционное убеждение — хороший секс невозможен.

Снова настало лето. Глории предстояло вскоре покинуть «Проект “Санрайз”» и вновь взять на себя ответственность за собственную жизнь. Том решил: это подходящее время, чтобы выполнить данное себе обещание. В один прекрасный день он отправился в банк и снял необходимую сумму. Достаточную, чтобы расширить автомобильный парк нигерийской «мадам» — не «Мерседесом», конечно, но чем-нибудь вполне стоящим. 30 000 евро. Красной ленточкой Том связал все банкноты вместе, купил игрушечную свинку, прицепил пачку денег ей на спину и поставил посреди комнаты. «Я хотел снять серьезность момента».

Когда Глория обнаружила свинью с таким грузом, она опустилась на колени и так громко зарыдала, что Тому пришлось закрыть окна. По высоте пачки она сразу догадалась, для чего предназначены деньги. И на следующий же день поехала в Милан, чтобы передать деньги местной представительнице «мадам». Чтобы бросить в пасть ненасытной нигерийской мафии работорговцев почти все накопления Тома — только ради отмены проклятия и возвращения в ее родной дом жестянки с нижним бельем и лобковыми волосами.

«Дорогая жестянка», — сказал я, но Том пропустил замечание мимо ушей. Снаружи опять шел дождь, вода устремилась по круто идущей вниз булыжной мостовой. Подошедший официант поставил на стол свечу.

Передача состоялась. В обоих экземплярах примитивного счета, который Глория и сутенерша вели независимо друг от друга, остаток был теперь обозначен круглым нулем. Глория вернулась в Геную в тот же день. Часа в два ночи прибыла в Главный порт, Том встретил ее, и они поехали к ней на квартиру, где на телевизоре теперь разместилась пластмассовая свинка. Глория окрестила ее Свободой. С самого начала воцарилась она там наверху и стоит по-прежнему, как Том недавно успел заметить. Для Глории она символизирует начало новой жизни.

Отношения закончились не вдруг. Глория все увереннее шла своей дорогой, не имея больше долгов; она по-прежнему работала в галерее и теперь была готова к серьезным отношениям, ведущим к свадьбе. Том считал это правильным. «Я не ревновал, наоборот. Наше время закончилось, я мечтал о любви, идущей из сердца». Дошло до того, что он повесил на стене своей студии большой лист, на котором написал: «Генуя без Глории похожа на жизнь, где бывает любовь». С него хватит.

Последнее свидание было летом 2007 года. Они поели в баре и сидели на гранитном парапете у фонтана на площади Феррари. Глория болтала ногами и молчала. Том тоже молчал, но каким-то образом вспыхнула ссора. Без повода, как часто бывает в паре: просто чтобы поругаться. So it happened. Когда все было сказано — полная ерунда, — они распрощались. Как хорошие приятели, обменявшись поцелуями в щеку. Она пошла в одну сторону, он — в другую. На следующий день поехал в Швейцарию, она против обыкновения не позвонила. Телефон лежал на сиденье рядом с ним, но «Ночная прогулка» так и не зазвучала.

Прошло пять лет, прежде чем Том и Глория встретились снова. За это время Том успел пожить в Нью-Йорке, попытался там встать на ноги, правда, без особенного успеха. Теперь вернулся, и Швейцария по-прежнему не подходила ему: он опять обосновался на Средиземноморском побережье. И только в январе 2012 года договорился встретиться с бывшей возлюбленной.

Они встретились у большого торгового центра. Том с трудом узнал Глорию. Волосы, теперь с фиолетовыми прядями, были заметно короче, чем раньше. Она не была уже стройной королевой, а изрядно раздалась вширь. И пришла не одна. За руку с ней шла Заза, маленькая дочка. Глория вот уже почти два года была замужем. За Дейвом. Родом из тех же мест, что и она. Говорит на том же языке.

О прошлом Глория вспоминать не хочет. В отличие от подруги Клаудио, не обладает достаточным мужеством, чтобы присоединиться к борьбе против этой формы современного рабства. Ее приятельница написала книгу о том времени, когда была проституткой, а сам Клаудио открыл сайт в интернете, где откровенно высказываются бывшие клиенты, пытаясь убедить мужчин не поддерживать торговлю женщинами своими сексуальными запросами. Впрочем, успехи пока скромные. Каждый год из Африки в Европу по-прежнему привозят по 6000 женщин и принуждают заниматься проституцией. Везут чаще всего в Италию.

В конце мая 2012 года Глория впервые за восемь лет поехала на родину. Чтобы повидать отца, братьев, сестер, представить им мужа и дочку. Она привезла подарки, которые доставили всем море радости. Бесчисленные пакеты вытаскивала она из чемоданов. Бедная крестьянская девушка и впрямь стала успешной европейкой, как когда-то пообещала ей «мадам». Самое неопровержимое тому доказательство Глория представила почти случайно. В сумке зазвонил телефон, и она его вытащила. «Блэкберри», суперновая модель, в ее кругу — несомненное свидетельство статуса. Дети стали выхватывать телефон из рук, она с улыбкой разрешила. Потому что могла себе позволить. Она рассказала об этом Тому по телефону. «В Африке так жарко», — сказала она.

И никто на этой маленькой ферме, затерянной в нигерийском штате Эдо, никогда не узнает, какая жизнь на самом деле ждет чернокожую женщину в Европе. Каково это — чуть не утонуть, пересекая море. Продавать свое тело грязным, пьяным, грубым мужикам. Жить в едва отапливаемой дыре. Месяцами ждать продления визы, которая вновь закончится прежде, чем ты получишь ее. Никто никогда не узнает, как Глория на самом деле пробилась. Глория постарается, чтобы правда никогда не всплыла. Главное — сохранять видимость. Соответствовать представлениям. Cliche. Никто не узнает и того, что «Блэкберри» Глория купила не сама. И даже не ее муж.

Я догадывался, что за этим последует. И сказал: «Европа — это миф, ложь, а ты изрядно постарался, чтобы так все и оставалось, ныне и впредь. Как ты можешь?» Том пожал плечами: «Я не могу спасти весь мир. Путь из ада одной только Глории дорого мне обошелся, хотя ни об одном потраченном центе я не жалею. И сегодня, семь лет спустя, каждый раз, когда звонит, она благодарит меня. “ You saved My life ” (“Ты спас мне жизнь”), — говорит она. И это держит меня на плаву».

«Блэкберри» купил ей Том.

Перевод Елизаветы Соколовой