Звенья одной цепи

Только что получив две «Маски» за «Пассажирку» Мечислава Вайнберга (лучшая работа дирижера — Оливер фон Дохнаньи, лучшая женская роль — Надежда Бабинцева), а пару лет назад — одну за «Сатьяграху» Филипа Гласса (спецприз хору), Екатеринбургская опера снова пошла с козыря и осуществила следующую российскую премьеру важной партитуры из второй половины ХХ века. Директор Андрей Шишкин не скрывает, что именно таким образом он решил привлекать российское и международное внимание к своему театру — не «Травиатами» и «Пиковыми дамами», а совершенно невероятными названиями принципиально неразвлекательного свойства.

Теперь здесь поставлены «Греческие пассионы» Богуслава Мартину. Тот факт, что это последняя, шестнадцатая (!), опера чешского композитора, а также предполагаемое число томов его недавно стартовавшего полного собрания сочинений (106!), которое должно полностью поспеть к 2068 (!) году, вызывают культурный шок. Мартину в России почти неизвестен. В мире тоже не в первых рядах. У себя дома занимает стабильное четвертое место после Бедржиха Сметаны, Антонина Дворжака и Леоша Яначека. В титаны ХХ века он не попал, обойдя стороной его магистральные пути, большую часть жизни — с конца 30-х и до смерти в 1959 году — провел в эмиграции, никогда не имел особого успеха и уж тем более не вписывался в конце жизни в авангардную повестку дня. Но с конца прошлого века интерес к его пестрому, неконвенциональному творчеству все возрастает. К тому же тема беженцев, имеющаяся в его самой известной опере «Греческие пассионы», пришлась очень ко времени.

Превратить такой материал в козырной — непростая задача, но в Екатеринбургском театре уже есть наработанные методики. Одной премьерой дело не ограничивается. Работа идет до нее, во время и после. Выставка в фойе театра, сценическая читка романа Никоса Казандзакиса «Христа распинают вновь», по которому написано либретто, симфонический концерт из сочинений Мартину, презентация проекта в Москве, могучий десант чехов, впечатляющий научно-исследовательский буклет, круглый стол в Ельцин-центре на тему «Опера и религия». Консультанты — от директора Института Богуслава Мартину в Праге Алеша Бржезины до игумена Вениамина (Райникова) из Екатеринбургской епархии, и это совсем не формальность.

Никогда бы не подумала, что доведется за бокалом вина оживленно обсуждать оперную премьеру с представителем РПЦ! Диалог с церковью, который затеял директор Шишкин еще в самом начале репетиций, — в общем-то беспрецедентный ход. И очень грамотный. Человек, похожий на Махатму Ганди, в репертуаре театра уже есть. Теперь появился человек, похожий на Христа. Так что сами понимаете.

«Греческие пассионы» Мартину писал два раза. Первый раз — для Ковент-Гардена (поэтому — по-английски, для русской постановки использован перевод Софьи Аверченковой) и своего друга дирижера Рафаэля Кубелика, который должен был исполнить их в 1957 году. Но совет директоров театра отклонил партитуру. И композитор раздарил большую часть страниц друзьям на дни рождения и другие праздники. Второй раз он написал эту оперу для Цюриха, но до премьеры, состоявшейся в 1961 году, не дожил. Теперь это называется двумя редакциями, хотя Алеш Бржезина, три года собиравший по всему свету разлетевшиеся страницы первых «Греческих пассионов», считает их двумя разными операми. Вторая — гораздо более гладкая, первая — лохматая, вся состоит из монтажных, очень кинематографических склеек, где перемешаны разговорная речь, разные типы пения, фольклорные цитаты, христианские гимны и эмоциональный, красочный оркестр. В музыкальном отношении оркестровая составляющая (за пультом в Екатеринбурге стоит главный дирижер театра Оливер фон Дохнаньи) — самая интересная. Впервые восстановленная версия прозвучала в 1999 году на фестивале в австрийском Брегенце (откуда в 2010-м началась и сценическая жизнь вайнберговской «Пассажирки»). И именно ее выбрали для российской премьеры оперы.

В затерянной греческой деревушке столетней давности течет налаженная, спокойная жизнь. Играют свадьбы, справляют праздники. От Пасхи до Рождества повторяется один и тот же замкнутый цикл из рождения, смерти и воскресения. Его разламывают два события. Беженцы из другой, разоренной турками, деревни во главе с фанатичным отцом Фотием (Михаил Коробейников) просят помощи, еды и земли. Местные старейшины во главе со смекалистым отцом Григорием (Александр Краснов) им отказывают. Приближается очередное представление мистерии по Страстям Христовым, которую раз в семь лет в деревне делают на Пасху; из местных жителей выбирают тех, кто изобразит апостолов Петра и Иоанна, Марию Магдалину, Иуду и самого Христа. В процессе подготовки со всеми участниками происходит серьезная духовно-психологическая трансформация, они единственные заступаются за беженцев, пастух Манольос (Евгений Крюков), выбранный на роль Христа, увлекается больше всех, отказывается от невесты и нормальной жизни, приобретает популярность среди односельчан, проповедует, даже призывает к революции — то есть становится опасным для тех, кто ценит стабильность. В результате отец Григорий обвиняет его в ереси и легко манипулирует толпой, которая Манольоса убивает, а отец Фотий уводит своих людей скитаться дальше. Наступает Рождество.

Эту притчу можно рассказывать с совершенно разными акцентами. Уже знакомый по «Сатьяграхе» и «Пассажирке» американец Тадеуш Штрассбергер (постановка, сценография, свет) рассказывает ее вроде бы максимально простодушно, будто это не авторский театр, а народный вертеп. Но непрерывное мерцание добра и зла на фоне тонких этнических зарисовок (хороши костюмы английского художника Кевина Найта) выдает режиссерскую позицию. Правых и неправых нет, все достойны сострадания, даже Иуда необходим для того, чтобы история продолжалась. Как в финале «Пассажирки» режиссер сажал друг напротив друга Марту и ее бывшую надзирательницу из Освенцима Лизу Франц, на последних тактах «Пассионов» он примиряюще ставит рядом на авансцене всех главных героев своего вертепа — и обоих враждовавших духовных лидеров, и Манольоса в окровавленном рубище и терновом венце, и его бывшую невесту, счастливо выскочившую замуж за нормального парня.