Дело «черных санитаров»

После публикации «Новой» о рубках заповедного леса прошли задержания иркутских чиновников

В Прибайкалье — громкие задержания и аресты. «Новая» подробно писала о «санитарных вырубках» в заказнике «Туколонь», и вот, наконец, последовала реакция. Задержаны должностные лица министерства лесного комплекса (МЛК) региона, филиала федеральной «Рослесозащиты» — «Центра защиты леса Иркутской области», а также областного государственного «Казачинско-Ленского лесхоза». Кировский райсуд Иркутска 15 июня отправил под домашний арест до 10 августа замминистра лесного комплекса Алексея Туги.

Почему задержания серийные? Это борьба не с полумифическими китайскими «черными лесорубами», а с «черными санитарами», с самим российским государством, взвалившим на себя функцию заботы о лесе — это оно назначает «санитарно-оздоровительные мероприятия». А в государстве все делается по вертикали, тут замешаны многие.

Итак, в «санитарных целях» сплошняком вырубал абсолютно здоровый лес на особо охраняемой природной территории государственный «Казачинско-Ленский лесхоз» (подведомственный МЛК). Госзадание на эти вырубки № 6 на 2018–2020 годы выдано на основании актов лесопатологических исследований (утверждены МЛК). Исследования эти проведены «Центром защиты леса» (филиалом федеральной «Рослесозащиты», его возглавляет бывший руководитель агентства лесного хозяйства, переименованного теперь в МЛК). Договор купли-продажи леса заключен с Казачинско-Ленским лесничеством (территориальным органом МЛК). Емким комментарием к этой жестко сплетенной цепи может служить статья 1 Лесного кодекса РФ, декларирующая принцип недопустимости использования лесов органами госвласти.

Как сообщили в иркутском следкоме, Вторым отделом по расследованию особо важных дел СУ СКР возбуждено уголовное дело по факту незаконного назначения, согласования и проведения сплошной санитарной рубки в государственном природном заказнике регионального значения «Туколонь», по признакам преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 260 (незаконная рубка лесных насаждений, совершенная в особо крупном размере с использованием служебного положения), п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий, совершенное с причинением тяжких последствий). В результате назначения, согласования и проведения сплошной санитарной рубки лесному фонду РФ причинен ущерб на сумму более 880 млн рублей.

Вырубить успели в заказнике 116 гектаров тайги, хотели 500.

Видео: Алексей Тарасов/«Новая газета»

Теперь о странностях в деле. Это самое важное. Когда шла битва за Туколонь, местная пресса о ней молчала. Теперь, после возбуждения дела, задержаний и арестов ее прорвало, и вся она говорит одно и то же: дело возбуждено на основании материалов Байкальской межрегиональной природоохранной прокуратуры, которая и вскрыла данные факты. Немного не так, и это принципиальная вещь. Факты вскрыл 9 февраля специалист первого разряда областной службы охраны и использования животного мира Александр Городничий. Служба выдала предписания о незамедлительном прекращении санрубок, а материалы направила в прокуратуру. И — ничего не произошло. Вырубки продолжились.

Подключился Гринпис, он обратился в департамент лесного хозяйства Сибирского федокруга, и их проверка показала: рубка имеет не санитарный, а коммерческий характер (96,3% деловой древесины).

Информацию снова направляют в прокуратуру, та переправляет ее в СК — для решения вопроса об уголовном преследовании должностных лиц. И — снова ничего. МЛК на правительственном портале отчитывается о состоявшейся проверке: «необходимость проведения сплошных санитарных рубок была подтверждена». И продолжает рубить — как ни в чем не бывало. На февральских и мартовских космоснимках это замечательно видно.

Еще раз: прокуратура знала о вырубках, и они продолжались. И если б не Гринпис России, отслеживавший всю эту историю, и — главное — если б не работники областной службы охраны животного мира — это они обратились за помощью в «Новую газету», многие кварталы заказника побрили бы начисто. В службе той работало всего-то 120 инспекторов и егерей — на всю огромную область, но она была действительно боевой. Однако 27 февраля, в самый разгар битвы этой службы с МЛК за Туколонь, иркутский губернатор Сергей Левченко подписал два указа, в тот же день подписано и постановление областного правительства. Все — об одном: о ликвидации с 1 июня слишком самостоятельной службы охраны животного мира и заказников.

О передаче ее функций МЛК. То есть структура, отдающая тайгу под рубку, теперь сама будет тайгу и хранить.

Что еще любопытно. Арестован Туги, ранее временно руководивший как раз ликвидированной службой, а теперь ставший замминистра лесного комплекса. Лично с ним я не общался, понимая, что он, действительно, человек больше МЛК, чем службы охраны животного мира, ее он возглавил временно — на ликвидационный период. Тем не менее есть подписанные им документы. Например, редакция располагает его — в статусе врио — письмом директору Казачинско-Ленского лесхоза от 14 февраля, где он прямо запрещает вести рубки в Туколони и напоминает, что 23 января служба отказала в согласовании санрубок. И — предписывает незамедлительно прекратить рубки и вывести технику и персонал из заказника.

Меж тем Байкальская природоохранная прокуратура пишет сейчас прямо противоположное: «Проведение рубки было согласовано и.о. руководителя Службы по охране и использованию животного мира Иркутской области, который в настоящее время занимает руководящую должность в Министерстве лесного комплекса». Это про Туги. И это пишет тот орган, что реально мог предотвратить рубки, но почему-то жевал сопли. И это удивительно совпадает с тем, что продолжает твердить МЛК — якобы без этих санитарных рубок нельзя было обойтись, и Туги их согласовал.

Один из бывших руководителей службы охраны животного мира, ныне уволенный (вот он-то действительно стоял за заказники и охрану природы), сказал «Новой», что, возможно, Туги после этого предписания все же убедили поменять позицию и санрубки согласовать. И, скорее всего, органы ждали, когда за это с ним расплатятся, назначат замминистра. Это произошло. И состоялись задержания.

Как бы то ни было, это продолжение линии на дискредитацию уже ликвидированной службы (ее в последнее время обильно поливают помоями). И системное закрепление нового положения дел — чтоб отныне никто не мешал вырубать ту тайгу. Ради этого можно пожертвовать несколькими чиновниками.

А почему не возникли у следствия вопросы к министру лесного комплекса Сергею Васильевичу Шеверде, земляку Туги? Несколько лет назад, еще до создания службы охраны животного мира, часть заказника «Туколонь», входящего в зону атмосферного влияния Байкальской природной территории, отдали в аренду ООО «Лесинформ». Справочные платформы выдают данные на два одноименных ООО. Отличаются они ОГРН, реквизитами, годами создания (2010 и 2013), но в одном владельцем и директором, в другом просто руководителем значится один и тот же Сергей Васильевич Шеверда. Если это тот самый, что трудится министром лесного комплекса, а до этого возглавлял агентство лесного хозяйства, надо полагать, с бизнесом он на госслужбе расстался. Тем более что род его широко представлен в лесном деле, на других представителей семьи зарегистрировано множество лесозаготовительных компаний.

Прибайкалье — это две трети незаконных рубок леса всей России. Это деньги, сопоставимые с бюджетом всей России.

Все чаще иркутскую аномалию называют сибирским Дагестаном. Имеют в виду зашкаливающую коррупцию и беспредел? Это, конечно, гипербола, но вот когда в 1999-м в Красноярск летела комиссия генерала Колесникова разбираться с «самым сильным в России преступным сообществом», край тоже сравнивали с Дагестаном, при этом утверждая, что в Красноярске — «всё круче».

Что такое был Дагестан в 99-м? Там шла война. В краевой прокуратуре убойный отдел возглавлял тогда Андрей Бунёв, он же руководил следственно-оперативной группой по делу местного теневого губернатора Анатолия Быкова. Бунёва назначили руководителем иркутского следкома летом 2013 года. И он, приехав сюда, говорил, что то же самое, что творится в лесной отрасли Прибайкалья, было на лесоповале Красноярского края лет 15 назад, а навести порядок можно за пару лет… СК работает, но, понятно, что это лишь эпизоды. И кажется, что Дагестаном Иркутскую область называют не из-за сходства (в Сибири нравы все же другие), а в надежде. В надежде на то, что федеральная власть сможет повторить здесь тот же сценарий зачистки регионального руководства. Иначе и Байкала-то скоро не останется.