Геннадий Афанасьев: Бутово

(Предыдущий блог – здесь)

Дорога длиной в несколько невыносимых месяцев наконец-то подходит к своему завершающему этапу. Меня встречает следственный изолятор незнакомого города Бутово, засеянного пушистым сентябрьским снегом далекой и беспощадной Республики Коми. Путь привел в родную станицу гулаговских лагерей, на землю, хранящую кости сотен тысяч ни в чем неповинных жертв. Тут нашли свое последнее пристанище миллионы замученных русскими карателями украинцев.

Беспощадный холод проникает вглубь камер транспортника, который везет нас по разбитым дорогам этого далекого и всеми забытого места. Снова предстоит отдать недели своей жизни очередной времянке на пути к ждущей меня своими кровавыми объятиями зоне. Несколько часов утомительной дороги и мы приехали. Под истерическое лаянье собак начинается выгрузка живого товара. Всех собирают на площадке размером меньше баскетбольного поля, обтянутой металлической сетью вперемешку с колючей проволокой. На улице невероятно холодно. Тут ни у кого нет теплой одежды, большинство из доставленных одето в легкие майки и шорты – своеобразную униформу, помогающую выжить в пекле столыпинских вагонов. Ждать на куртки и шапки бесполезно. Это знание и злая погода сковывает и сгоняет арестантов, заставляя держаться вместе. Безостановочно курим, чтобы едкий горячий дым согревал изнутри.

Из Ярославля выезжали, будучи еще в эпицентре жаркого лета, а в итоге приехали в настоящую лютую зиму. По откликам вертухаев становилось ясно, что здесь у людей отсутствует чувство юмора. Это суровая и беспощадная Сибирь, которая живет исключительно по своим правилам и не оставляет тем, кто хочет выжить, права на сантименты.

По оклику имени и фамилий поочередно заходим на дежурный приемочный обыск, а оттуда шеренгой шагаем в камеру-«вокзал», для ожидания дальнейшего распределения. В ней, как обычно, невероятно грязно и от всего вокруг так и веет Советским Союзом. Построенный из дерева еще в тридцатые годы, барак жалостливо скрипит и в некоторых местах откровенно разваливается. Единственное окно, и то без стекол, от ледяного сквозняка прикрывают лишь занавески из полиэтилена. Давно вырванный туалетный бачок откликается нескончаемым хлюпаньем где-то в углу камеры. Тут сейчас собралась всячески намешанная солянка из осужденных различных режимов – общего, строгого, особого. Разные судьбы и одинаковое будущее – ведь каждого ждет мучительное наказание среди этих покрытых снегом полей.

Это место очень быстро превращается по необходимости в концлагерь и по своей сути ничем от него не отличается

Территория этого следственного изолятора ни на что не похожа из всего ранее мной увиденного. В ряд стоят близнецы прямоугольников-бараков, разделенных ухоженными огородами, где местные рабочие-«козлы» выращивали картошку, капусту и прочую питательную снедь. Тут цивилизация оказалась вывернутой наизнанку. Легко можно заглянуть в прошлое и узнать, как оно там было нашим древним предкам. Это место очень быстро превращается по необходимости в концлагерь и по своей сути ничем от него не отличается. Ряд деревянных построек, забитых биомассой, по периметру огражденных забором, дозорными вышками и бесконечным снегом. Беги не беги, а вернешься обратно или умрешь от холода в белоснежной пустыне.

Четверо пьяных охранников, разделившись на две команды, гоняли ошалевшую крысу от одного угла в другой

Любимым занятием местных вертухаев оказался крысиный футбол, который я смог наблюдать всю первую ночь дня приезда. Где-то около полуночи послышалось из-за дверей дикое ржание и увесистый топот в коридоре. Не сложно догадаться, что кроме людей в погонах там не могло находиться больше никого. Вслед за грохотом послышались удары и дикий оглушительный звериный писк. Любопытство потянуло нас к двери, в которую просовывали «мартышку» – зеркальце, примотанное на палочку, и повернутое на сорок пять градусов, чтобы осматриваться под углом. Оказалось, что четверо пьяных охранников, разделившись на две команды, используя свои полицейские дубинки, гоняли ошалевшую крысу от одного угла в другой. Голом считается, если одна из сторон пропустит животное в свои импровизированные ворота. Издевательство длилось довольно-таки долго, пока наполненные алкоголем существа не утомились и не забили крысу насмерть. Окровавленный, размазанный по полу труп, можно было наблюдать еще спустя несколько дней при выходе на прогулку.

Из-за разбитых и вырванных с петель окон стоял невероятных холод, усиливающийся с каждым днем из-за бесконечного снегопада

Дождавшись всеобщего протрезвления и назначения переводов, мне «посчастливилось» попасть в туберкулезный блок, конечно же, не в камеру с заболевшими, но теми, кто возвращался в исправительные колонии после длительного лечения. Я, конечно, ничего не имел против, но все же приятного мало. Все-таки страшно заболеть туберкулезом. Из-за разбитых и вырванных с петель окон стоял невероятный холод, усиливающийся с каждым днем из-за бесконечного снегопада. Один из арестантов, глядя на меня, сказал, что его освобождение состоится уже через месяц, поэтому я могу забрать его куртку и прочую уставную униформу себе. Наверное, это меня и спасло от заболевания в те дни.

В моей новой камере уже были свои собственные долгожители, ребята из местных, жившие в транзитной камере и обеспечивающие ее всем самым необходимым. Чтобы это сделать, нужно очень постараться. Бараки находились на расстоянии не менее ста метров друг от друга, и необходимо было найти способ установить контакт между ними, иными словами «словиться». Помочь в данной ситуации могло лишь одно устройство – «ружье». Для его изготовления происходил поиск по баулам пластиковых пакетов, да чем больше, тем лучше. Их выпрямляли и расстилали на полу. В то же время из альбомных листков скручивались равномерные трубки небольшого диаметра, которые служили скалкой. Пакеты необходимо нагревать и тут же мгновенно раскатывать бумажным свертком, от чего они наматывались на него, превращаясь в настоящую пластиковую трубку. После такой нехитрой процедуры бумажная сердцевина достается наружу. Когда элементов ружья набирается достаточно много, остается лишь их соединить. Вуаля – готово.

Каждый знает, что для любого ружья нужна своя собственная пуля и таким снарядом зачастую служит хлебная мякоть, замотанная в пакет и подвязанная на длинную веревку. С противоположной стороны охотник также имеет подобный инструмент с одним лишь отличием, что тот утыкан заостренными спичками. По команде два барака начинают стрелять в одну и ту же сторону. «Пули» должны встретиться и перепутаться между собой застреленными нитями. Одна из сторон затягивает к себе другую и привязывает уже действительно прочный канат, который и станет мостом между двумя этими континентами. Так и устанавливается дорога.

Сокамерники, выставив дозорного, принимались за варку самогона, который следовало переслать по голодным на алкоголь баракам

После проделанного труда мои сокамерники, выставив дозорного, принимались за варку самогона, который следовало переслать по голодным на алкоголь баракам. Процесс варки не сложный, но требует опыта и умения. В первую очередь готовится брага из забродившего хлеба, смешанного с сахаром и дрожжами, а во вторую – это варево необходимо отцедить путем длительного нагревания. У каждого в тюрьме есть кипятильник, поэтому особенно больших проблем в финальной стадии не было. Тут скорее проблематичнее найти дрожжи и сахар для браги. Нюансом является лишь зловонный запах, который то и дело стремится вырваться в коридор и своим присутствием сообщить продольным охранникам о том, что в камере происходит что-то запрещенное. Для этого мы натирали дезодорантом туалетную бумагу, скручивали и поджигали ее как палочку благовония, тем самым держа маскировку.

После окончания кулинарии приготовленный товар распространялся по хатам, а остатки употреблялись сидельцами. Я никогда не пил в тюрьме, чтобы держать себя под контролем и трезво оценивать ситуацию, а ребята, что любили погрешить, очень часто попадали впросак, от чего попойки зачастую заканчивались грандиозным «кипишем», драками и взаимными обидами. Но, по крайней мере, было не скучно.

Все это очень отвлекало от грядущего.

Мнения, высказанные в рубрике «Блоги», передают взгляды самих авторов и не обязательно отражают позицию редакции

Все блоги Геннадия Афанасьева читайте здесь

• 

  Геннадий Афанасьев

  Крымчанин, гражданский активист, бывший политзаключенный. 18 декабря в составе 130 батальона ТРО 241 бригады ВСУ погиб в Луганской области​

  Подписаться

FACEBOOK КОММЕНТАРИИ: