Праздник послушания

По пути из Перми в Европу большой фестивальный оркестр Теодора Курентзиса, собирающийся к финалу Дягилевского фестиваля, сделал остановку в Москве. Программа везде одна и та же. Иногда кажется, что и публика тоже, — потому что самая верная ее часть действительно перемещается за своим кумиром по разным городам. В этом году в многолетнем малеровском цикле Курентзиса пришел черед Четвертой симфонии. Ее сначала сыграли в Перми в пятом цеху завода Шпагина (до недавних пор занимавшегося снегоуборочной техникой, а теперь ставшего одной из 14 площадок фестиваля), потом в оперном театре, вчера — в московском зале Чайковского, а завтра играют в Венском Концертхаусе. В последних трех случаях симфонии предшествуют, как эскизы к картине, малеровские песни на народные тексты из сборника «Волшебный рог мальчика». Солисты — злой волшебник Флориан Бёш (бас-баритон) и сказочная принцесса Анна Люсия Рихтер (сопрано).

На московском концерте больше всего я ждала третью, медленную, часть симфонии — можно было предположить, что на волнах оркестра Курентзиса в ее безгрешном счастье захочется плыть вечно. Ожидания оправдались сполна, даже образовался неожиданный бонус. Именно в третьей части зазвонил очередной телефон, маэстро остановил музыку, отчитал разнаряженную публику, как провинившихся первоклашек, выдержал суровую медитативную паузу и начал часть снова. От стыда зал (телефоны которого дирижер пытался заговорить еще в первом отделении) даже прекратил хлопать между частями. Но безгрешного счастья, таким образом, мы получили даже больше положенного. Сыгранная на бис горячая музыка молодого серба Марко Никодиевича с неотразимо шаманствующим посреди нее дирижером завершила концерт всеобщим примирением и футбольными децибелами восторженного зала.

Тут встает болезненный вопрос, неизменно сопровождающий нынешнюю повальную моду на харизматичного грека. Для кого это все? Если билеты в партер по 20 тысяч, то хоть один телефон да зазвонит. Ситуация с дешевыми билетами, конечно, тоже ничего не гарантирует, но тут — совсем без вариантов. Курентзис — это лакшери-сегмент нашего музыкального рынка: такова экономика его пермского перфекционистского чуда. Сборный оркестр из MusicAeterna и отличных музыкантов со всего мира, прекрасный Айлен Притчин в качестве первой скрипки — и каблуки, сумки, важные чиновники и бизнесмены, Ингеборга Дапкунайте и Ксения Собчак. Бегство просвещенного меломана от всего этого московского гламура в тихую Пермь — тот же лакшери-сегмент, только еще плюс перелет, гостиница и ужин на берегу Камы. Рекламная секция в буклете Дягилевского фестиваля, преподносящая Пермский край как заправский курорт, становится год от года все толще и увереннее. А приезжей публики на фестивале, как кажется, больше, чем собственно пермской. Ну что тут скажешь? А высок ли процент венецианцев среди посетителей Венецианской биеннале?

Куда-то именно туда, в сторону итальянской выставки новейших достижений современного искусства, движется фестиваль Курентзиса. От перечня его событий международного уровня кружится голова. Да, репертуарное существование местного театра оперы и балета как-то совсем ушло в тень. Но мы же понимаем, что все существует ради главного события года — фестиваля. Уже торжественно объявлено, что следующий Дягилевский откроется 18 мая оперой Альбана Берга «Лулу» в постановке Максима Диденко.

В плотной десятидневной программе нынешнего фестиваля Моцарта или, скажем, Чайковского, конечно, не найти. На их месте в роли всем известного классика — Леонид Десятников (одна из премьер фестиваля — 24 прелюдии для фортепиано «Буковинские песни» в исполнении Алексея Гориболя). Зато найти Ромео Кастеллуччи, Робера Лепажа (спектакль «Иглы и опиум» канадской театральной компании Ex Machina), подборку французских композиторов-спектралистов в исполнении легендарного Ensemble Modern, не менее легендарную американскую авангардистку Мередит Монк собственной персоной (спектакль «Песни клетки») и так далее. Статусные сенсации чередуются с не всегда удачными лабораторными работами в жанре «дорогу молодым и не только» (без перформанса дочери Караяна про Шостаковича, честно говоря, можно было бы обойтись), джазом, этнической турецкой музыкой и греко-византийскими песнопениями.

На фестивальном клубе висит лозунг «Не спать!», и это не только название одной из фестивальных кульминаций — спектакля Алена Плателя, в котором его фантастическая, на все готовая бельгийская труппа Les Ballets C de la B проживает своим телом симфонии Малера, перемешанные с африканской полифонией. Не до сна должно быть абсолютно всем причастным. Так велит Теодор Курентзис. И обычно добивается послушания. Дягилевский фестиваль — вопреки рекламе в буклете — не курорт. Не опаздываем на бесплатную образовательную программу в фестивальном клубе, иначе туда не пробиться. После вечерних мероприятий не расходимся. Полночь проводим на полу в Доме Дягилева. Рассвет встречаем на Каме после концерта в Пермской галерее. И не забываем, что на втором этаже гостиницы «Урал» расставлены кровати для посетителей ночного перформанса Sleep Concert. А телефоны посреди музыки тут уже давно не звонят.