Уроки Керимова

Бизнесменов в России сажают за неуплату налогов не затем, чтобы пополнить казну, а ровно наоборот: чтобы развести и отобрать бизнес

Из Франции на прошлой неделе пришло известие: суд снял с российского сенатора и миллиардера Сулеймана Керимова обвинение в уклонении от уплаты налогов на 400 млн евро и отмывании денег.

В принципе, это значит, скорее всего, что Керимов договорился — в хорошем, а не в плохом смысле слова. Не в том смысле, что он кому-то сунул денег, а в том, что французские фискальные органы в таких делах, касающихся неуплаты налогов богатыми иностранцами, охотно идут навстречу, если пациент не лезет на рожон и готов заключить досудебное соглашение сколько угодно конфиденциальным способом.

ПОДРОБНОСТИ
Генпрокуратура Франции не будет обжаловать решение по «делу Керимова»

Их интересуют деньги для казны, а не взятки, посадки и возможность отжать бизнес…

Напомню, что Сулейман Керимов обвинялся в том, что он купил на Лазурном Берегу сразу несколько вилл, но не на себя, а на фронтовавшего его швейцарца Александра Штудхальтера, причем покупка была оформлена по заниженной цене, позволявшей сэкономить на налогах, а деньги — сотни миллионов долларов — были ввезены во Францию на личном самолете миллиардера наличными. Надо думать, у французов были железные доказательства, но, как уже сказано, задачи посадить Керимова у них не было, а была задача пополнить казну, не распугивая между прочим иных богатых иностранных постояльцев Лазурного Берега. Но все-таки и объяснив им, что совсем уж за берега выходить нельзя. Что самолеты с наличкой — это по нынешним временам чересчур.

Судя по тому, что режим содержания Керимова с самого начала был не таким уж тяжелым (он то сидел на своей роскошной вилле, то ездил в Россию и исправно возвращался обратно), миллиардер, нанявший лучших адвокатов, быстро заверил власти, что готов разрешить дело к обоюдному удовольствию.

Это — достаточно стандартный способ урегулирования налоговых претензий во всем цивилизованном мире.

Несколько лет назад американская IRS обнаружила, что аудиторская компания Ernst&Young советовала своим клиентам, как недоплачивать налоги, и насоветовала на 2 млрд долларов. Никто в тюрьму не отправился. Ernst &Young отделалась 123 млн штрафа.

Спустя некоторое время британские власти обнаружили, что Google заработал в 2013 году в Великобритании 3,93 млрд фунтов, а налогов уплатил аж на 20,4 млн. Гуглу пришлось раскошелиться и доплатить 130 млн фунтов, но в тюрьму опять же никто не отправился.

Даже знаменитый трейдер и миллиардер Марк Рич, герой самого большого tax fraud в истории США, избежал американской тюрьмы. В 1983 году его обвинили по 65 пунктам, в совокупности грозившим ему 300 годами тюрьмы. Кончилось, однако, тем, что он сбежал из страны, уплатил 90 млн долларов штрафов и был помилован президентом Биллом Клинтоном.

Грузинские власти в ходе реформ Михаила Саакашвили широко использовали практику досудебного соглашения, перенятую ими у США. Если полиция и прокуратура обнаруживали, что какой-то бизнесмен приобрел свой актив при прошлом режиме за взятку (что, собственно, и происходило почти всегда), он отнюдь не лишался актива. Власти предлагали заключить досудебное соглашение и доплатить, но не в карман, а открыто. Конечно, если человек не заключал соглашения, он получал по рогам. Но, как правило, никто в бутылку не лез, хотя и очень возмущался потом.

Бывают и более экзотические случаи: в Китае, например, налоговые проверки отсутствуют как класс. Крупные предприятия, разумеется, довольно строго платят в казну свою долю, но вот средний и мелкий бизнес, который составляет основу китайской экономики, уклоняется от налогов массово. Ежемесячный заработок меньше 500 долларов в Китае не облагается налогом вовсе, в результате чего все поголовно средние бизнесмены платят себе зарплату в 500 долларов, и государство совершенно сознательно не заморачивается этим.

На фоне судьбы Керимова особенно хорошо виден тот абсурд, который творится в России с обвинениями по уклонению от уплаты налогов.

Российские тюрьмы переполнены бизнесменами, сидящими за экономические преступления. Абсолютное большинство этих «преступников», начиная с самого знаменитого из них — Михаила Ходорковского, обвиняются в том числе в неуплате налогов: хотя мало кто из них скупал оптом виллы за наличку, привезенную самолетом.

Нам все время пытаются внушить, что это «общемировая практика», что с неуплатой налогов надо бороться и что других способов этой борьбы, кроме как посадить, разорить и отобрать бизнес, просто не существует.

Вранье. Нигде в цивилизованном мире не сажают за такую минимизацию налогов, которой занимаются все, как это делал Ходорковский.

В худшем случае налоги приходится доплатить, как их доплатили Ernst&Young. Не сажают иногда даже за то, что имеет все признаки прямого tax fraud, как это показывает случай Керимова. А в Китае на налоги вообще закрывают глаза: потому что государство считает, что те деньги, которые бизнес сэкономил на налогах, все равно пойдут в производство; а вот если учинять камеральные и прочие проверки, то эти деньги пойдут на взятки.

Именно это и происходит в России. Бизнесменов в России сажают за неуплату налогов не затем, чтобы пополнить государственную казну, а ровно наоборот: чтобы закошмарить, развести на взятку и отобрать бизнес.

Именно поэтому в Китае растет экономика, а в России — число людей, у которых, как у полковника Захарченко, при обыске обнаруживают наличные в размере 1,2 тонны.