Все образы мира

4 июля в кинотеатре Garage Screen покажут экспериментальный opus magnum Фернандо Бирри «ORG» (этот сеанс — часть программы «Эксперименты», организованной MIEFF в сотрудничестве с музеем современного искусства «Гараж»; «Эксперименты» проходят в Garage Screen каждую среду с 13 июня по 5 сентября). Фильм снимался 11 лет и с момента своей премьеры в 1979 году на Венецианском кинофестивале был показан всего несколько раз. Два года назад «ORG» был отреставрирован музеем кино «Арсенал» и представлен на Берлинском кинофестивале, а сейчас его впервые смогут увидеть зрители в Москве.

«Дорога чрезмерности приводит к чертогу мудрости» — эта цитата из Уильяма Блейка служит эпиграфом к трехчасовому интенсивному потоку визуальных и звуковых ассоциаций. Состоящий из 26 000 монтажных склеек и 700 звуковых дорожек «ORG» замешивает гремучую смесь из парафраза раннего немого кино и поп-артовского комикса, магии, фокусов, Таро и революционных манифестов, памятников древнеиндийской культуры и футуристических фантазий эпохи первых космических полетов. Здесь Вильгельм Райх, известный своими социально-критическими идеями радикальной сексуальной эмансипации, встречает убитого в 1967 году в Боливии Эрнесто Че Гевару (впоследствии аргентинец Бирри снимет о команданте два фильма) и Жоржа Мельеса, чье «Путешествие на Луну» — один из лейтмотивов «ORG» — обрастает политическим, сексуальным и психологическим измерениями.

Однако при всей визуальной экстатичности этот безбрежный поток образов вовсе не сливается в пугающую какофонию, а остается понятным и открытым для зрителя. Его сюжетное русло — старая как мир история о двух мужчинах и одной женщине, позаимствованная Бирри из той же индийской легенды XII века, которую Томас Манн положил в основу повести «Обмененные головы». В интерпретации режиссера она выглядит следующим образом. Чернокожий Грррр и его белый друг по имени Зохоммм любят одну — прекрасную белокурую Шуик. Зохоммм замечает, что Шуик отдает предпочтение Грррр. Из ревности он отрубает себе голову, но, обнаружив смерть друга, то же делает и второй.

Благодаря магии «электронной Сибиллы» Шуик удается вернуть своих возлюбленных к жизни, но, случайно или нет, их головы и тела при этом перепутались. Продолжающийся спор за женщину оборачивается новым противоречием: что является носителем человеческой сексуальности — голова или тело (то есть культура или натура)? В этой непростой ситуации герои обращаются за советом к эксцентричному, внешне напоминающему обезумевшего Жака Лакана мудрецу по имени Вся Память Мира. Однако Вся Память Мира свидетельствует, что люди за все это время так ничему и не научились — вековой круг конкуренции приводит к продолжению всемирной истории насилия.

Канву любовного треугольника, сталкивающего дружбу и соперничество, диктатуру эго и солидарность, Фернандо Бирри разворачивает в универсальное поле рефлексии не только недавней истории (точнее — кризиса революционных движений 1960-х), но и истории как таковой. Как ангел истории из «Тезисов о понятии истории» Вальтера Беньямина, Вся Память Мира всякий раз застает человечество на краю катастрофы, единственное спасение от которой — солидарность и коммунизм. Кроме того, Бирри озабочен кризисом самого языка кино — и предлагает выход в радикальной открытости фильма для интерпретации.

Ассоциативные ряды «ORG» местами намеренно наивны, местами плакатны, иногда эзотеричны. Бирри соединяет элементы традиционной и современной культуры. В фильме одинаково равноправны художественные реминисценции примитивизма, сюрреализма, поп-арта, аттракционов немого кинематографа, футуристического DIY.

Замысел режиссера — ответ старой идее о «гармонии в противоречии», но такой, который бы намеренно сохранил и даже усилил различия составляющих частей. При этом для Бирри важно сделать зрителя участником фильма. Даже название «ORG» — лишь начальные буквы слова, которое может быть свободно закончено каждым. Демонстрация фильма была задумана им как хеппенинг: на премьере в Венеции Бирри установил на улице (фильм, по его замыслу, не должен был демонстрироваться в закрытом зале) гигантский экран, чтобы во время показа разрезать его, и зрители буквально «входили в фильм». Рефлексия о кино (и рефлексия фильма о самом себе) входит в ткань самого фильма — обрывками интервью Росселлини, Годара, Мекаса, кубинского режиссера Хулио Гарсиа Эспиносы, теоретика и пропагандиста бразильского «нового кино» Глаубера Роши и других соратников Бирри по освобождению кинематографа.

«Записанное изображение наполовину принадлежит тому, кто его создает, и наполовину тому, кто воспринимает», «Никто не имеет права говорить за других», «Совершенное кино = реакционное кино», «Новый кинематографист должен совершить самоубийство как кинематографист», «Каждый зритель — либо трус, либо предатель», «Подрывное творчество против отчужденного воображения» — Бирри дает экспрессионистский слепок идей революционного киноавангарда своего времени, намеренно внося помехи в звуковой ряд и резко обрывая кадры. Но ведь голоса и идеи борцов прошлого доносятся до нас сегодняшних именно так — стремительно проносящимся потоком возгласов. Будто в покадровой анимации, через стробирующий эффект микроостановок в скоростном потоке изображений «ORG» разворачивается как мимолетное, хоть и трехчасовое, напоминание о любви, трагедии и борьбе прошедших и будущих исторических моментов. А финал фильма с рваным «Интернационалом», который распевает пьяный голос Всей Памяти Мира, взывает к будущему человечества и указывает на необходимость коммунизма.