Original Material
«Мы здесь решали...»
Кто на самом деле отдал приказ о расстреле Николая II и царской семьи
О трагедии семьи царя Николая II изданы сотни книг на многих языках мира. В этих исследованиях достаточно объективно представлены события июля 1918 года в России. Некоторые из этих сочинений мне приходилось читать, анализировать и сопоставлять. Однако остается много загадок, неточностей и даже заведомой неправды.
К числу наиболее достоверной информации принадлежат протоколы допросов и другие документы колчаковского судебного следователя по особо важным делам Н.А. Соколова. В июле 1918 года после захвата Екатеринбурга белыми войсками Верховный главнокомандующий Сибири адмирал А.В. Колчак назначил Н.А. Соколова руководителем по делу о расстреле царской семьи в этом городе.
Соколов два года работал в Екатеринбурге, провел допросы большого количества людей, причастных к этим событиям, пытался найти останки расстрелянных членов царской семьи. После захвата Екатеринбурга красными войсками Соколов покинул Россию и в 1925 году в Берлине опубликовал книгу «Убийство царской семьи». С собой он увез все четыре экземпляра своих материалов.
В Центральном партийном архиве ЦК КПСС, где я работал руководителем, хранились в основном подлинные (первые) экземпляры этих материалов (примерно тысяча страниц). Как они попали в наш архив — неизвестно. Все их я внимательно прочитал.
Впервые детальная проработка материалов, связанных с обстоятельствами расстрела царской семьи, была проведена по заданию ЦК КПСС в 1964 году.
В подробной справке «о некоторых обстоятельствах, связанных с расстрелом царской семьи Романовых» от 16 декабря 1964 года (ЦПА Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, фонд 588 опись 3С) документально и объективно рассмотрены все эти проблемы.
Справку написал тогда заведующий сектором идеологического отдела ЦК КПСС Александр Николаевич Яковлев, выдающийся политический деятель России. Не имея возможности опубликовать всю упомянутую справку, привожу лишь некоторые места из нее.
«В архивах не обнаружено каких-либо официальных отчетов или постановлений, предваряющих расстрел царской семьи Романовых. Нет бесспорных данных и об участниках расстрела. В связи с этим изучены и сопоставлены материалы, опубликованные в советской и зарубежной прессе, и некоторые документы советских партийных и государственных архивов. Кроме того, записаны на магнитофонную ленту рассказы бывшего помощника коменданта Дома особого назначения в Екатеринбурге, где содержалась царская семья, Г.П. Никулина и бывшего члена коллегии Уральской областной ЧК И.И. Радзинского. Это единственные оставшиеся в живых товарищи, имевшие то или иное отношение к расстрелу царской семьи Романовых.
На основании имеющихся документов и воспоминаний, нередко противоречивых, можно составить такую картину самого расстрела и обстоятельств, связанных с этим событием.
Как известно, Николай II и члены его семьи были расстреляны ночью с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге. Документальные источники свидетельствуют, что Николай II и его семья были казнены по решению Уральского областного Совета.
В протоколе № 1 заседания ВЦИК от 18 июля 1918 года читаем:
«Слушали: Сообщение о расстреле Николая Романова (телеграмма из Екатеринбурга). Постановлено: По обсуждении принимается следующая резолюция: Президиум ВЦИК признает решение Уральского областного Совета — правильным. Поручить тт. Свердлову, Сосновскому и Аванесову составить соответствующее извещение для печати. Опубликовать об имеющихся в ВЦИК документах — (дневник, письма и т.п.) бывшего царя Н. Романова и поручить т. Свердлову составить особую комиссию для разбора этих бумаг и их публикации».
Подлинник, хранящийся в Центральном государственном архиве, подписан Я.М. Свердловым.
Как пишет В.П. Милютин (нарком земледелия РСФСР), в тот же день, 18 июля 1918 года, в Кремле поздно вечером проходило очередное заседание СНК (Совет народных комиссаров.— Ред.) под председательством В.И. Ленина.
«Во время доклада товарища Семашко в зал заседаний вошел Я.М. Свердлов. Он сел на стул сзади Владимира Ильича. Семашко закончил свой доклад. Свердлов подошел, наклонился к Ильичу и что-то сказал.
— Товарищи, Свердлов просит слово для сообщения, — объявил Ленин.
— Я должен сказать, — начал Свердлов обычным своим ровным тоном, — получено сообщение, что в Екатеринбурге по постановлению областного Совета расстрелян Николай. Николай хотел бежать. Чехословаки подступали. Президиум ЦИКа постановил: одобрить.
Молчание всех.
— Перейдем теперь к постатейному чтению проекта, — предложил Владимир Ильич». (Журнал «Прожектор», 1924 г., стр. 10).
Это сообщение Я.М. Свердлова было зафиксировано в протоколе № 159 заседания СНК от 18 июля 1918 года:
«Слушали: Внеочередное заявление Председателя ЦИК т. Свердлова о казни бывшего царя — Николая II по приговору Екатеринбургского Совдепа и о состоявшемся утверждении этого приговора Президиумом ЦИК. Постановили: Принять к сведению».
Подлинник этого протокола, подписанный В.И. Лениным, хранится в партархиве Института марксизма-ленинизма.
За несколько месяцев перед этим на заседании ВЦИК обсуждался вопрос о переводе семьи Романовых из Тобольска в Екатеринбург. Я.М. Свердлов говорит об этом 9 мая 1918 года:
«Должен вам сказать, что вопрос о положении бывшего царя ставился у нас в Президиуме ВЦИК еще в ноябре месяце, в начале декабря (1917 г.) и с тех пор неоднократно поднимался, но мы не принимали никакого решения, считаясь с тем, что необходимо предварительно точно ознакомиться с тем, как, в каких условиях, насколько надежна охрана, как, одним словом, содержится бывший царь Николай Романов».
На этом же заседании Свердлов докладывал членам ВЦИК, что в самом начале апреля Президиум ВЦИК заслушал доклад представителя комитета команды, охранявшей царя.
«На основании этого доклада мы пришли к заключению, что оставлять дальше Николая Романова в Тобольске невозможно… Президиум ВЦИК решил перевести бывшего царя Николая в более надежный пункт. Таким более надежным пунктом был избран центр Урала — г. Екатеринбург».
О том, что вопрос о переводе семьи Николая II был решен с участием ВЦИК, говорят в своих воспоминаниях и старые коммунисты-уральцы. Радзинский сказал, что инициатива перевода принадлежала Уральскому областному Совету, а «Центр не возражал» (Магнитофонная запись от 15 мая 1964 г.). П.Н. Быков, бывший член Уральского совета, в своей книге «Последние дни Романовых», изданной в 1926 году в Свердловске, пишет, что в начале марта 1918-го в Москву специально по этому поводу ездил областной военком И. Голощекин (партийная кличка «Филипп»). Ему было дано разрешение перевести царскую фамилию из Тобольска в Екатеринбург».
Далее в справке «О некоторых обстоятельствах, связанных с расстрелом царской семьи Романовых» приведены ужасные подробности жестокой казни царской семьи. Говорится о том, как были уничтожены трупы. Рассказывается, что у убитых нашли в зашитых корсетах и поясах примерно полпуда бриллиантов и драгоценностей. В этой статье не хотел бы обсуждать столь бесчеловечные деяния.
В мировой прессе многие годы распространяется утверждение о том, что «истинный ход событий и опровержение «фальсификаций советских историков» содержится в дневниковых записях Троцкого, не предназначавшихся для печати, поэтому, дескать, особенно откровенных. Они были подготовлены для публикации и изданы Ю.Г. Фельштинским в сборнике: «Лев Троцкий. Дневники и письма» (Эрмитаж, США, 1986 г.).
Привожу отрывок из этой книги.
«9 апреля (1935 г.) Белая печать когда-то очень горячо дебатировала вопрос, по чьему решению была предана казни царская семья. Либералы склонялись, как будто, к тому, что уральский исполком, отрезанный от Москвы, действовал самостоятельно. Это неверно. Постановление вынесено было в Москве. Дело происходило в критический период гражданской войны, когда я почти все время проводил на фронте, и мои воспоминания о деле царской семьи имеют отрывочный характер».
В других документах Троцкий рассказывает о заседании Политбюро за несколько недель до падения Екатеринбурга, на котором он отстаивал необходимость открытого судебного процесса, «который должен был развернуть картину всего царствования».
«Ленин откликнулся в том смысле, что это было бы очень хорошо, если б было осуществимо. Но времени может не хватить. Прений никаких не вышло, так (как) я на своем предложении не настаивал, поглощенный другими делами».
В следующем эпизоде из дневников, наиболее часто цитируемом, Троцкий вспоминает, как уже после расстрела на его вопрос о том, кто решал судьбу Романовых, Свердлов ответил: «Мы здесь решали. Ильич считал, что нельзя оставлять нам им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях».
«Решали» и «Ильич считал» можно, а согласно другим источникам и нужно, трактовать как принятие общего принципиального решения о том, что Романовых нельзя оставлять в качестве «живого знамени контрреволюции».
И так ли важно, что непосредственное постановление о расстреле семьи Романовых было вынесено Уральским Советом?
Привожу еще один интересный документ. Это телеграфный запрос от 16 июля 1918 года из Копенгагена, в котором было написано: «Ленину, члену правительства. Из Копенгагена. Здесь распространился слух, что бывший царь убит. Сообщите, пожалуйста, по телефону факты». На телеграмме Ленин собственноручно написал: «Копенгаген. Слух неверен, бывший царь здоров, все слухи — ложь капиталистической прессы. Ленин».
Нам не удалось выяснить, была ли тогда отослана ответная телеграмма. Но это был самый канун того трагического дня, когда расстреляли царя и его близких.
Иван Китаев — специально для «Новой»
СПРАВКА
Иван Китаев — историк, кандидат исторических наук, вице-президент Международной академии корпоративного управления. Прошел путь от плотника на строительстве Семипалатинского полигона и дороги Абакан–Тайшет, от военного строителя, возводившего в таежной глуши завод по обогащению урана, до академика. Окончил два института, Академию общественных наук, аспирантуру. Работал секретарем Тольяттинского горкома, Куйбышевского обкома, директором Центрального партийного архива, замдиректора Института марксизма-ленинизма. После 1991 года работал начальником главка и начальником департамента Министерства промышленности России, преподавал в академии.
Ленину свойственна высшая мера
Об организаторах и заказчике убийства семьи Николая Романова
В своих дневниках Троцкий не ограничивается цитированием слов Свердлова и Ленина, но также выражает собственное мнение о расстреле царской семьи:
«По существу, решение (о казни. — О. Х.) было не только целесообразно, но и необходимо. Суровость расправы показала всем, что мы будем вести борьбу беспощадно, не останавливаясь ни перед чем. Казнь царской семьи нужна была не просто для того, чтоб запугать, ужаснуть, лишить надежды врага, но и для того, чтобы встряхнуть собственные ряды, показать, что отступления нет, что впереди полная победа или полная гибель. В интеллигентских кругах партии, вероятно, были сомнения и покачивания головами. Но массы рабочих и солдат не сомневались ни минуты: никакого другого решения они не поняли бы и не приняли бы. Это Ленин хорошо чувствовал: способность думать и чувствовать за массу и с массой была ему в высшей мере свойственна, особенно на великих политических поворотах…»
Насчет высшей меры, свойственной Ильичу, Лев Давидович, разумеется, архиправ. Так Ленин, как известно, лично требовал повесить как можно больше попов, едва получив сигнал, что массы кое-где на местах проявили такую инициативу. Как же народной власти не поддержать инициативу снизу (а в действительности самые низменные инстинкты толпы)!
Что же касается суда над царем, на который, по словам Троцкого, Ильич был согласен, да время поджимало, то и этот суд со всей очевидностью завершился бы приговором Николая к высшей мере. Вот только в таком случае с царской семьей могли возникнуть лишние трудности. А тут как славно получилось: Уральский Совет решил — и всё, взятки гладки, вся власть Советам! Ну, может, только «в интеллигентских кругах партии» некоторая оторопь и была, но быстро прошла, как у самого Троцкого. В своих дневниках он приводит фрагмент разговора со Свердловым уже после екатеринбургской казни:
«— Да, а где царь?
— Кончено, — ответил он, — расстрелян.
— А семья где?
— И семья с ним.
— Все? — спросил я, по-видимому, с оттенком удивления.
— Все! — ответил Свердлов. — А что?
Он ждал моей реакции. Я ничего не ответил.
— А кто решал?
— Мы здесь решали…»
Некоторые историки делают акцент на том, что Свердлов ответил не «решили», а «решали», что якобы важно для выявления главных виновных. Но они при этом вырывают слова Свердлова из контекста разговора с Троцким. А тут ведь как: каков вопрос, таков ответ: Троцкий-то спрашивает, кто решал, вот Свердлов и отвечает «Мы здесь решали». И уже дальше говорит еще конкретнее — про то, что Ильич считал: «нельзя оставлять нам им живого знамени».
Так что в своей резолюции на датской телеграмме от 16 июля Ленин явно лукавил, говоря о лжи капиталистической прессы относительно «здоровья» царя.
В современных терминах можно сказать так: если Уральский Совет был организатором убийства царской семьи, то Ленин — заказчиком. Но в России организаторы редко, а заказчики преступлений почти никогда на скамье подсудимых, увы, не оказываются.