Original Material
Ни уха, ни рыла
Была ли свиная чума в Тюменской области? Местные жители не верят, подозревают происки конкурентов. Как выживает село после закрытия основного предприятия
В ноябре прошлого года на свиноводческом предприятии ООО «Комплекс» в селе Шорохово Тюменской области зафиксировали вспышку африканской чумы свиней (АЧС). Только на ферме уничтожили более 16 тысяч свиней и еще сотни животных — в радиусе пяти километров от эпицентра, в личных подсобных хозяйствах селян. Последствия оказались фатальными как для бизнеса, так и для жителей: карантин, изъятие мясной продукции, убийство свиней. Бывшим сотрудникам свинофермы пришлось искать новую работу, а половине жителей Шорохова — другой способ существования. Без свиней. Ведь держать животных нельзя до конца 2018 года.
Чума весь мир перевернула
От Шорохова до Тюмени 60 километров — полтора-два часа на автобусе. Утром он уходит в 6.20, значит, Марии Войтович, которая весной устроилась санитаркой в город, нужно встать в пять. Раньше час уходил на дойку, но Зорька сломала ногу, пришлось забить. Теперь можно бы вставать и позже, но — привычка. За дорогу можно успеть поболтать с соседками, которые так же, как и Мария, вынуждены пойти на работу — мужей сократили с самого большого на селе предприятия — ООО «Комплекс».
Улица в Шорохове, на которой живут ВойтовичиФото: Никита Зимин «После закрытия свинокомплекса у нас все пошло на самотек. Младшие дети брошены: они то в саду, то дома со средним сыном. Что делают — непонятно. Лохматые, грязные. Сердце кровью обливается. Нас с мужем все время нет дома. Он на халтурах, я санитарю в Тюмени. Деньги получаю и тут же плачу по счетам. Ни денег не видим, ни детей», — говорит Мария, только вернувшись с работы.
Мария и Александр Войтовичи женаты 19 лет. Последние восемь лет муж работал в «Комплексе» обвальщиком — снимал мясо с кости и разделывал его. Работа сдельная: выполнил все, можешь идти домой — заниматься хозяйством. Приносил 18-20 тысяч рублей. Что-то удавалось заработать на стройке и на халтурах. Мария воспитывала четверых детей и вела хозяйство: свиньи и коровы, из молока — творог и сыр. Излишки мяса и молока продавали.
«Нам хватало. Думали, потихоньку поменяем ворота, сделаем ремонт в доме, поднимем баню, вырастим 10 бычков и машинку новую возьмем. Но эта чума весь мир перевернула. Ремонт в доме больше делать не на что, как и баню. Забрали свиней, бычков мы съели. Успели поставить только ворота красивые, кованые, на кирпичных столбах. Вот, звонят кредиторы, требуют за них денег — а у нас их нет. Эти ворота мне поперек горла теперь», — говорит Мария.
После закрытия свинокомплекса полгода жили на запасах: ели мясо, которое успели заморозить, пекли хлеб, подспорьем была корова, пока не сломала ногу, пришлось забить. Мария вышла на работу несколько месяцев назад, когда однажды вечером оказалось, что кормить семью буквально нечем.
«Муж до последнего работал на комплексе. Вместе с другими мужиками уничтожал свиней. Девки гнали добрых поросяток к ним и ревели. Это не 24 поросенка, как у нас. Тысячи, тысячи свиней. Страшная картина. Помню, как Саша пришел со слезами на глазах и сказал: «Все. «Комплекс» похоронили». А ведь даже в 90-е годы его не закрыли. Не было денег у руководства на зарплаты — давали хлеб, мясочко. Да, были тяжелые времена, но мы выжили. Молодежь тогда все время в Шорохово приезжала на работу, оставалась, женилась».
Мария ВойтовичФото: Никита Зимин Марии не понятно, как можно было потерять такое предприятие и довести сотни людей до отчаяния.
«После АЧС в селе всякое говорили, но чаще, что в Нижнетавдинском районе открылся новый свинокомплекс, которому не нужна была конкуренция с Шорохово», — машет рукой Мария.
Одновременно с работами по уничтожению свиней на свинокомплексе по селу пошли ветеринары. Они заходили в каждый двор и забирали живых свиней. Взвешивали и отправляли на уничтожение.
«Когда люди в белых костюмах с трактором пошли по улицам, было страшно. Предупреждали, что свиней заберут, но, когда дело до этого дошло, казалось, что наступила война. Нас оккупировали, закрыли территорию и объявили карантин. На въезде и выезде проверяли машины, обрабатывали их растворами. Родственников и знакомых просили воздержаться от приезда к нам», — вспоминает Мария.
Когда объявили карантин, Войтовичи сначала было решили, что спрячут свиноматку, а остальных животных заколют и заморозят мясо. Мария не переживала за здоровье свиней, видела, что домашние в нормальном состоянии. Но испугались проверок, штрафов и санкций и сдали мясо.
По распоряжению правительства Тюменской области жителям Шорохова возместили стоимость свиней. Семья Войтовичей получила обещанные 130 рублей за килограмм живого веса свиньи. Еще 30 тысяч рублей выделяли на каждый двор, где содержались животные. Александр получил выплаты за сокращение со свинокомплекса. Мария признается, что деньги разошлись, а хозяйства не осталось: «Если б у нас росла только одна свинюшка, все обошлось, но у кого целое хозяйство было — вся жизнь поменялась».
Мария пока не призналась мужу, но уже решила — через неделю уйдет с работы, будет воспитывать детей.
«Сюрприз сделаю. Как прорвемся — пока не знаю. Мы хотим работать на себя: вести хозяйство, взять коров еще, свиней, лошадей, коз и баранов. Варить сыры, обрабатывать землю. Может, даже родовое поместье возьмем. У меня в семье же четыре мужика — это такая сила».
Не хочешь учиться — иди к свиньям
Местные жители рассказывают, что на общих собраниях во время карантина власти Исетского района, к которому относится село, обещали помочь найти новую работу почти 200 сотрудникам бывшего свинокомплекса. И также в один голос утверждают: никакой помощи с трудоустройством не получили.
«Поговорка была: не хочешь учиться, иди на комплекс свиньям хвосты крутить. Там ведь трудились обычные работящие мужики. А женщины? Детей нарожали, куда идти? Да хотя бы на комплекс оператором, чистить, кормить свиней. Свинокомплекс как запасной аэродром», — вспоминает Мария.
Войтовичи ищут вакансии по всему району. Но даже там, где есть работа, жителям Шорохова в ней отказывают.
Большинство девушек после комплекса устроились работать в Тюмень санитарками. Мужчины тоже искали работу в городе, но с ней труднее. Как говорят в селе, основная масса молодых парней «бросила» семьи и поехала работать вахтами. Считается, что это очень удачный вариант. Кому повезло поменьше — устроились в городские магазины грузчиками и разнорабочими. Кто-то продолжает искать работу и спустя восемь месяцев после АЧС. А вот в районе почти никто так и не смог найти работу.
Глава сельского поселения Шорохово Лариса Столова считает, что проблемы особой нет. В администрации она работает 27 лет, последние четыре — как руководитель. В ее хозяйстве к карантину уже не было свиней, держала только кур.
«Село в одном состоянии: люди ищут работу. Сколько раз на общих собраниях обсуждали этот вопрос: селянам предлагается работа на выезде, в Исетском районе. Многим, конечно, неудобно работать за пределами села. Но кто хотел — тот трудоустроился. Не было такого, чтобы шороховских не брали в другие предприятия в районе».
Лариса Столова говорит, что до декабря 2018 года жителям поселения нельзя держать свиней. Тех, кто разводил поросят в Шорохове, было большинство — многие жили за счет личных подсобных хозяйств. Вместо этого люди теперь заводят кур, берут крупный рогатый скот. А вот что будет с предприятием — глава не знает.
Проходная свиноводческого предприятия «Комплекс» в ШороховеФото: Никита Зимин «У нас 1200 человек рабочего населения. 174 из них трудились в ООО «Комплекс». Много это от жителей всего села? Конечно, значительно людей остались на улице. Да и свинокомплекс в бюджет приносил налоги, пусть и небольшие. У нас в селе осталось три крупных предприятия — МПК «Абсолют», ООО «Зерновое» и ООО «Животновод». Все работают. С ними все хорошо».
Без комплекса
Сожгли последних животных на свиноферме ООО «Комплекс» в конце ноября прошлого года. Скотомогильник устроили всего в нескольких метрах от предприятия — курган отгородили деревянным забором с табличкой «биотермическая яма».
Предприятие ООО «Комплекс» появилось в Шорохове в конце 1960-х годов. Строить крупный комплекс привезли бывших заключенных со всей страны. Кто-то еще отбывал наказание и был переведен на поселение, кому-то сократили срок. Одним из таких был 72-летний Борис Новиков.
«При Брежневе людей посылали на стройки народного хозяйства. А у меня как раз была аварийная статья. Помню, я только пришел с армии, вез начальника в машине, выбежали люди на дорогу, я руль крутанул, их объехал, а начальник убился. Ну, что сделаешь. Больше года посидел в тюрьме, и в Шорохово отправили. Тут крестился, женился и остался», — говорит Борис.
Для будущих специалистов в Шорохове установили вагончики, рядом начали строить дома. Село быстро росло.
«Столько народу работало на ферме! Порядка 20 тысяч свиней держали. И это только первая очередь. Помню, к нам приезжал бывший первый секретарь Тюменского обкома КПСС Борис Щербина. Просил больше мяса выпускать, за это присылал на большегрузах холодильники, пригонял машины. Красота, только у людей денег не было, чтобы все это покупать. Но потихоньку мы освоились. Я, как шофер, квартиру получил, до сих пор в ней живу, — говорит Борис и вспоминает, что работать на свинокомплексе было престижней, чем в совхозе — свободный график и неплохая зарплата».
Борис уже 10 лет работает в городе — плотником в одной из областных больниц.
«В конце ноября выезжаю на работу, а мне говорят: «Стой, дядя. Кто такой, куда едешь?» Попросили открыть багажник, проверили, есть ли мясо. Тогда на выезде из Шорохово появились КПП с полицией. Так я узнал о чуме в «Комплексе»».
Борис не скрывает, что он выждал всего полгода и взял свиней на мясо — не готов отдавать на рынке по 400 рублей за кило свинины.
«Взял двух поросят, хотя запрещено до конца года. Пусть кто-нибудь попробует прийти и забрать их у меня, с лопатой встречу. Скажу, что частная собственность — не имеют права заходить. Нам обещали, что в селе на месте свинокомплекса будет предприятие. Не свиньи, так куры, петушки или другая живность появится. Что работа у людей будет. А ничего нет: ни работы, ни комплекса. Больше я никому не верю».
Таблички на заборе биотермической ямы в Шорохове, неподалеку от свиноводческого предприятия «Комплекс»Фото: Никита Зимин Свинокомплекс сегодня кажется безжизненным. На подъезде к зданию торчат две аллеи спиленных тополей. Местные в один голос говорят, что возобновить работу комплекса будет невозможно: от цехов ничего не осталось.
«Внутри цехов ничего уже нет. Все вывезли на грузовиках глубокой ночью, чтобы люди не видели и не возмущались, но разве что-то в селе можно скрыть. Все, некуда свиней загонять. Голые стены стоят, ни клеток, ни решеток», — говорит Александр.
Его друзья, как и многие в селе, считают, что просто так чума на предприятии появиться не могла.
«Кому-то наш комплекс помешал», — говорят они.
Между тем начальник управления ветеринарии Тюменской области Вадим Шульц сообщил, что 9 ноября 2017 года восемь проб патматериала от свиней ООО «Комплекс» в селе Шорохово Исетского района были направлены на экспертизу. Спустя два дня в них был выявлен геном вируса АЧС. 11 ноября были отобраны 20 проб патматериала от 20 трупов свиней, принадлежащих свинокомплексу. Экспертиза подтвердила диагноз: африканская чума свиней. К 20 ноября все животные были уничтожены.
Мы без живности не можем
Геннадий выходит к воротам откуда-то из глубины двора. За его спиной — крепкие постройки — стайки для животных. Слева машина, справа — двухэтажный бревенчатый дом. До чумы в его хозяйстве было несколько свиней. В селе говорят, что 20 штук. Сам Геннадий не считал, но уверен, что меньше.
Первым делом Геннадий показывает на дом — высокий и добротный.
«Как я дом мог такой построить? На зарплату в 25 тысяч и с тремя детьми? Это все хозяйство, машина и пила».
Геннадий до вспышки АЧС тоже держал у себя свинейФото: Никита Зимин Он держал животных и на продажу, и для себя. Из 50 кило свинины сорок уходило на рынок. Геннадий предполагает, что если бы не случилась АЧС, то сейчас у него были бы две свиноматки, рабочий хряк и голов 15 животных. Нехотя вспоминает момент, когда ветеринары пришли за животными:
«Ждал их на перекрестке. Раз пошла такая чума, что теперь делать. Многие не верили, что болезнь пришла в Шорохово. Но я не могу по своим животным определить, болеют они или нет. Нам грех жаловаться, за свиней выплатили денег, дали средства на хозяйство. Сразу купил коров, буду теперь крупным рогатым скотом заниматься. А что стайкам да зерну с сеном пропадать! Да и мы без живности не можем. Конечно, мы пострадали, но человек со многим может справиться. С этим точно справимся».
Как прокаженные
Последний дом из грубого темного бруса на выезде из старой части села принадлежит Наталье Косеновой и ее мужу Владимиру. Оба много лет проработали на комплексе бригадиром и грузчиком.
За невысоким забором разобранные постройки — стайки и загоны. Наталья выходит из калитки и пытается оттереть руки от земли. Несмотря на жару, на ней куртка с вышивкой на спине «Комплекс».
«Знаете, люди из района мимо нашего поселка на автобусе проезжали и говорили, что Шорохово нужно забором отгородить от мира. Спасибо, что еще не предложили сжечь. От нас все шарахались, когда узнавали, откуда мы. И на работу не брали, если скажешь, что шороховские. Как прокаженные».
Наталья вспоминает, что осенью у свиней в комплексе начали синеть уши:
«Животных лечили от репродуктивно-респираторного синдрома свиней. Никаких пятен, признаков чумы, мы так и не увидели у них. Когда гнали домашних свиней, матки поросились. Мы тут же подбирали розовых поросят и сдавали. Их в мешки засовывали, а зверюшки пищат, кричат. Страшно-то как было. Врачи были в шоке, они же пришли лентами обмерять мертвых животных, а мы им живых выгоняли, здоровых».
Наталья КосеноваФото: Никита Зимин На денежную компенсацию Наталья взяла двух коров. Конечно, хотела бы свиней, но пока не будет точно уверена, что можно, во дворе они не появятся.
«Весной поросенка можно продать за три тысячи. Если бы у нас их по десять было, заработали бы 30 тысяч, а это два месяца работы на «Комплексе». Деньги хорошие. Но теперь ни свиней, ни того «Комплекса». Как чума случилась, больше в район свинофермы стараюсь не ходить. Один раз проезжали мимо на машине, смотрю на родное предприятие, а там ни души. Свиней нет, людей нет, машин нет… Невозможно на это смотреть».
безработица Тюменская область