Первую часть читайте тут.

Эффект неожиданности

В обычной думской практике нетрудно угадать судьбу законопроекта по внешним признакам – набору авторов, отзыву правительства и скорости первоначального продвижения. Однако в ходе весенней сессии – 2018 эти проверенные временем правила несколько раз давали сбой, что позволяет осторожно говорить о некоторой новой тенденции: видимо, Дума, все больше и больше отвязывающаяся от надзора в политическом блоке администрации президента, куда реже исполняет «поручения», чем упражняется в вольном законотворчестве с негарантированным результатом. Все настолько привыкли, что парламент не является самостоятельным политическим субъектом, что версия депутатской самодеятельности приходит в голову последней и никто особенно в нее не верит. Тогда как объяснить двукратную неудачу «антисанкционного» законотворчества? Как могло случиться, что все лидеры фракций, а потом и почти полный состав фракции большинства подписываются под законопроектами внешнеполитической тематики, которые потом не удается принять? Напомним, что «большой антисанкционный проект» из зловещего перечня 16 категорий товаров и сфер экономической деятельности, которые могут быть закрыты в качестве ответных мер за санкции США и ЕС, к моменту принятия превратился в документ на полутора страницах, разрешающий правительству по поручению президента сделать что-нибудь, если оно сочтет это нужным. Вторая антисанкционная новелла – уголовная ответственность за «соблюдение санкций» и способствование тому, что кто-то попал в санкционные списки, – предсказуемо развалилась на собственно следование санкционному режиму (за которое уголовной ответственности не будет) и «гражданскую» статью об участии в составлении списков, которая, к сожалению, осенью пополнит список невнятных статей Уголовного кодекса, дающих широкую свободу творчества любому следователю, одержимому погоней за статистикой раскрываемости. Тем не менее по сравнению с первоначальным замахом это очень скромно.

К манифестации новых законотворческих нравов можно отнести и внезапное появление и столь же внезапный отзыв проекта о лицензировании визовых центров, верно или неверно интерпретированного общественным мнением как намерение закрыть все визовые центры вообще и даже ограничить выезд из страны. В прежние времена инициатива, подписанная двумя почтенными сенаторами, один из которых – председатель комитета по международным делам, т. е. относящаяся к прямой сфере его компетенции, воспринималась бы как «согласованная», пришедшая, скорее всего, из МИДа, и была бы одобрена в кратчайшие из регламентно приличных сроков. А в нынешней многомерной политической реальности поднялся громкий публичный шум, то ли (учитывая токсичность темы «границу закрывают») самопроизвольный, то ли подогретый заинтересованными экономическими субъектами, и авторы свой проект отозвали. Они обещали вернуться осенью с новой, улучшенной версией, но даже в случае повторного внесения текст уже не будет прежним – как и отношение к нему.

Самая приятная неожиданность сессии – принятие в окончательном чтении проекта с десятилетней историей: поправок в УПК, известных как «день за полтора». Зачет времени, проведенного в СИЗО, в срок отбывания наказания с повышающим коэффициентом в применении равен масштабной амнистии, причем постоянно действующей: закон имеет как обратную силу (касается тех, кому приговор уже вынесен), так и всех, кому лишение свободы будет назначено в будущем. Тут приз зрительских симпатий однозначно отправляется председателю комитета по законодательству Павлу Крашенинникову, 10 лет не терявшему надежды провести свой выстраданный проект через все препятствия, парламентские и политические.

Дамоклова пенсия

То, что Дума 19 июля приняла в первом чтении правительственный проект о повышении пенсионного возраста, не стало само по себе событием. Никто не ожидал ничего другого, хотя даже эта обязательная процедура произвела мелкие, но зловещие колебания на зеркальной поверхности партийной жизни «Единой России». Диссиденты-неголосовавшие – персонажи скорее комические, чем героические, приключения депутата Поклонской трудно воспринимать всерьез, а передвижения депутата Железняка по партийной лестнице для инсайдеров выглядят не как «наказали за самостоятельную позицию», а как «пользуясь случаем, человек Володина покидает структуру Турчака».

Тем не менее, как говорил Конек-горбунок, это горюшко, не горе. Горе будет впереди. Общее падение рейтингов всех органов власти и всех официальных политических акторов, не вызванное, но усиленное объявлением об отказе государства от части своих социальных обязательств, затронуло Думу пока весьма косвенно – тут помогает принцип «не жили хорошо, нечего и начинать». Популярность парламента всегда была низкой, поскольку граждане не очень понимают смысл существования этого института. Партия парламентского большинства следует в своей рейтинговой динамике за президентом, но на почтительном расстоянии и с куда большей степенью волатильности. На конец июля, по данным ФОМа, желающих голосовать за «Единую Россию», если бы выборы состоялись в ближайшее воскресенье, было бы 33% (в марте 2018 г., после президентских выборов, – 53%). По общей динамике общественного мнения видно, что какие-то малообъяснимые ожидания перемен от президентских выборов у граждан были – ожидания, манифестировавшиеся в тягостном разочаровании, когда после выборов ничего не произошло. Зловещие признаки можно было заметить, уже когда послание президента Федеральному собранию показалось респондентам избыточно внешнеполитическим, – почему-то считалось, что гражданам так нравятся мультики с ракетами, что в благодарность они готовы забыть обо всем остальном. Несоразмерное реальности недовольство сохранением прежнего состава правительства было проявлением той же долгосрочной тенденции, которую объявление о повышении пенсионного возраста не вызвало, но усилило.

Как это повлияет на Думу? Год назад она пережила принятие малопопулярного закона о реновации, поскольку он касался только Москвы, воспринимался как сфера ответственности мэрии, а Дума сумела выступить открытой площадкой для дискуссий, организовав массовые парламентские слушания, после которых первоначальный текст законопроекта был существенно смягчен. Пенсионный возраст – куда более серьезный вопрос, касающийся каждой семьи в России. Одновременно эта реформа – правительственный приоритет, поддержанный, хоть с оговорками, президентом. Неясно, какова будет свобода маневра для изменения проекта во втором чтении. Из хороших новостей тут только факт назначения общественных слушаний и продленный срок внесения поправок – почти до конца сентября.

Надо понимать, что разворот реки общественного мнения не остановишь ни публичными мероприятиями, ни законодательными поправками. Вся машина пропаганды со всей своей силовой поддержкой способна замедлить, но не уничтожить этот процесс. Не стоит обманываться тем, что массовых выступлений прямо сейчас нет или что сентябрьские выборы успеют еще пройти относительно гладко. Изменения постепенно затронут весь правящий класс и повлияют на важнейшее для него дело ближайших лет – транзит власти. Но уже сейчас не стоило бы легкомысленно отговариваться от стихии народного недовольства привычным тезисом «а где ваши конструктивные предложения?».

Автор — доцент Института общественных наук РАНХиГС

Бесконечная весна Думы – 2