Navalny - in prison, Udaltsov - in the hospital

Sergey Sharov-Delone, Alexey Sakhnin, Mumin Shakirov-about the new stage of the Kremlin repression against the opposition

• The Tver court of Moscow arrested Alexei Navalny for 30 days, earlier the politician said that this was arranged only in order to prevent him from participating in the protest campaign on September 9 .
• The coordinator of the "Left Front" of Sergei Udaltsov , also arrested for 30 days, who holds a dry hunger strike, was hospitalized the 67th hospital in serious condition the day before.
• Now the situation with mass plantings on fabricated matters resembles 2012, when there was a “ swamp business ”, but it develops towards deterioration.
• By ear, arrests only in large cities, while mass persecution for reposts in social networks go to the outback, thousands of people are looking for help from human rights activists.
• To change the situation in the country, the opposition must sit down at the negotiating table, coordinate and combine its efforts, but so far such a dialogue is not developing.

Presenter- Vladimir Kara-Murza-Senior .

Video version of the program

Vladimir Kara-Murza Sr.: Today, the Tver court of Moscow sentenced Alexei Navalny to 30 days of arrest. We will discuss the next stage of the repressions of the authorities against the opposition with human rights activist Sergei Sharov-Delon and Radio correspondent, Liberty, Mumin Shakirov, who was in the Tver court of Moscow today.

Mumin, what atmosphere reigned in the courtroom?

Mumin Shakirov

Mumin Shakirov: Alexey Navalny for the second time this year falls in jail. The first time he served 30 days of administrative arrest for the action "He is not a king" on the eve of the inauguration of President Vladimir Putin. By the way, on the eve of the World Cup - no matter what happened there. Apparently, some shares were expected from Navalny and his supporters. As for the current decision of the court, he received for 30 days for an offense, which was allowed during the “ Voter strike ”, which took place in late January due to the fact that Alexei Navalny was not allowed to participate in the presidential election in Russia. Two days ago, on Saturday, Navalny was detained at the entrance of the house. He spent these two days in a special -reception. He was brought to the Tverskaya District Court at 9 in the morning, by the deadline of the detention there was already a maximum-some decision had to be made in relation to him. For 30-40 minutes he sat in a car carrier. By this time, journalists gathered at the court. Navalny was brought into the building. The expectation of the judge, the preparation of the process took from one and a half to two hours. Writing journalists got there a little earlier, they could sit for five hours during the process with a break for lunch and making a decision. The judge left for about an hour and a half-wrote the final part of the decision. It was terribly boring. Five hours shooting journalists spent on the street for five hours, we were allowed inside only when the judge was supposed to read out the decision. Navalny was already accustomed to so many journalists, he was calm, even joked. But everyone paid attention to the dear voice of the judge. He hardly pronounced the text, he probably read it for a minute and a half or two. To which Navalny, having sympathized with him, said: "Mr. Judge, you do not worry so much. I go to prison, not you. Why does your voice tremble?" The judge read the final part of the decision, Navalny said goodbye to everyone. Although those who were present in this trial of the court’s press service said: “It is categorically impossible to ask questions,” I managed to ask Alexei Navalny what the fate of the action on September 9 will be. And now I propose to listen to Navalny’s lawyers, how they evaluate his arrest.

Alexander Pomazuev , lawyer of the Corruption Fund: Procedural Violations indicate that there were no grounds to do this at least on Saturday. It was possible to calmly call the agenda to the court and consider the case. The need for this approach is also confirmed by the practice of the European Court, which suggests that even the accusation of an offense entailing arrest is not a basis for detaining someone. There must be good reason. There were no such grounds. In relation to Alexei Anatolyevich, not a single procedural document was drawn up either on the 25th or 26th, there are no polls, explanations in the case file. Obviously, he was seized and deprived of his freedom only in order to grab and deprive of freedom.

Когда власти сами начинают нарушать закон таким вопиющим образом, они провоцируют пренебрежительное отношение к нему со стороны граждан

Ivan Zhdanov , lawyer of the Foundation for the fight against corruption: yes, for political reasons. This is obviously related to shares that are scheduled for September 9, against raising the retirement age. Therefore, such a date was chosen - so that before this action he was serving a sentence for about two weeks, and after the action he was also under arrest for about two weeks. Here the connection is quite obvious, so they laid a trap in January - an administrative offense, and reached this time so that the next action could be delayed.

Vladimir Kara-Murza Sr.: Sergey, you were a public defender of the accused in the "swamp case". Does this remind you of the situation when absolutely unabled people receive at least administrative terms of punishment?

Sergey Sharov-Delone: Yes, it reminds, but the situation is developing. In 2012, no one gave for such offenses for 30 days, such a measure of punishment was not in our legislation, this is a “benefit” of the last six years. Of course, this is a political decision. Now the courts on 22.8 (this is the article by which Alexei Navalny was convicted) give more fines, but in this case the reasons are clear. I agree with the lawyers of Mr. Navalny that the desire to prevent his participation in the event scheduled for the 9th was the reason for his arrest. The authorities look at their own actions less and less. I carefully read the current response of the city hall to the notification of the headquarters of Alexei Navalny about the holding of this action. He has nothing to do with the federal law "On meetings, rallies, demonstrations, marches and pickets" No. 54, to which they refer. It was said that some people, according to available information, can seal advertising avenues to the elections. But no agitation on the day of elections, according to our election law, is impossible, that is, they must be glued. And this is not agitation, of course, contrary to the mayor's office, because this is not at all about the election of the mayor of Moscow, but about the increase in the retirement age. It is impossible to conduct political agitation related to the elections on the day of the election, but this does not mean that we cannot talk about anything. When the authorities themselves begin to violate the law in such a flagrant way, they provoke a neglect of it from citizens.

Vladimir Kara-Murza Sr.: Alexei Sakhnin, an activist of the "Left Front", got in touch with us.

Alexey, we know that Sergey Udaltsov was hospitalized in the 67th hospital in serious condition. This was announced by his wife Anastasia. However, Sergey does not intend to stop the hunger strike. The story is repeated when with one blow they deal with the liberal opposition, in particular with Alexei Navalny, and the other with the left that you imagine?

Alexey Sakhnin: Indeed, similar events were at the end of 2011 and during 2012. The authorities in a preventive manner, as it was now with Sergey, delay him in far -fetched occasions. The absence of any legal justification and the political motivation of these repressive measures are quite obvious. On September 2, an important protest mobilization is planned, and on September 9 - elections. Sergey acts as a confidant of the candidate from the Communist Party of the Communist Party of Kumin. Obviously, the authorities are cautiously treated with protest mobilization, and the elections will be held against the backdrop caused by the pension reform, and in this way they try to solve their problems - closing one of the key organizers of this protest campaign in prison for far -fetched circumstances. And whether it will be possible with the help of "soft" repressions, as we saw with Udaltsov and Navalny, to stop the growing protest wave - I'm not sure. In December 2011 and early 2012, the authorities prevented Udaltsov in prison three times in a row, and then this turned Sergey from a little -known left -wing radical into a courageous politician, a hero of the opposition. I think that the authorities may well cause the same effect. But they have no alternatives, they act logically in their own way, because the reform that they carry out, we see, causes almost unanimous irritation and protest in 90% of Russians. And we see the formation and growth of a rather active protest community.

Vladimir Kara-Murza Sr.: Sergey Udaltsov holds a dry hunger strike. Is this a threat to his health?

Sergey Sharov-Delone: 15 days of dry hunger strike, of course, pose a threat. A dry hunger strike is a very stringent measure, because slags from the body are not excreted, dehydration, heart arrhythmia, pressure drop and so on. I do not think that such a strict measure is justified, because it is a very big risk to health, but the reason is clear. After all, Sergey was planted for 15 days on a completely fantastic prosecution - for burning during rallies of portraits resembling statesmen of the Russian Federation. In our 54th law "On meetings, rallies, demonstrations, processions and pickets" there is not a word about the fact that it is prohibited. And not prohibited - it means allowed. Maybe this is a violation of fire safety rules, anything, but not the 54th law. The authorities again do everything that he considers appropriate. And there is expediency - it extinguishes a protest movement by this. But the response is that people cease to be considered a demand for power. Because when the government does not play according to the rules, it turns from power, from state into a mafia gang that rules according to thieves' concepts.

Sergey Sharov-Delon

The slogan of those demonstrators , dissidents of half a century ago "observe your constitution, observe your laws!", Now again it becomes extremely relevant. The fantasticbusiness of the "new greatness" , which recently caused the "march of mothers" in Moscow, was completely fabricated and invented by special services from from scratch.The case of the "network" is exactly the same. The case , which is now in Rostov-on-Don, against two demonstrators, young guys: they are tied to the "Maltsev Revolution"-although there was just a coincidence of the date. They performed with two posters: “Return the land of the firecrackers” when there was a fire in the Central District of Rostov, and “It is necessary to change the government” - the government of the Rostov region, which did not make any efforts. With these two peaceful slogans, pickets near the administration took place. And now they are “sewn” by the criminal article “Preparation for riots”. And so it happens everywhere.

Vladimir Kara-Murza Sr.: Is it possible to rally the liberal and left opposition on the basis of the All-Russian action against raising the retirement age on September 9?

The authorities of the retirement age are hit by the interests of the previously loyal majority

Alexei Sakhnin: The 9th is unlikely, because the action, to which Navalny called on, is perceived as a purely spoiler event with left-wing and trade unions. For various reasons, it will obviously be less than the action of left -wing and trade unions, including because for a significant part of the liberal asset, increasing the retirement age is not perceived as a mistake. And the periphery of their audience, an attempt to play on this topic may be perceived as hypocrisy. But in general, in the future - maybe. And if the authorities take such “wonderful” repressive actions, then this will force the opposition to rally with each other, at least at the asset level and ordinary activists. Although the situation is now very reminiscent of 2011-2012, the content is different. The authorities of the retirement age are beaten by the interests of the previously loyal majority. Not a Moscow privileged middle class can go out into the streets, but the working class, workers of the Russian hinterland, poor residents of the capitals. If deaf dissatisfaction turns into an organized protest, then for the authorities this, of course, is a more dangerous moment, given that the resources for extinguishing a social fire are less than it was in 2011-2012, the crisis is deeper. Probably, it would be correct if some liberals, for which democratic tasks are more important than the implementation of the liberal-economic and social agenda, joined the majority movement, I would only welcome it. But it seems to me that Navalny is still considering another strategy: he is interested in this protest because he can lead it. I think he will not succeed. We will not follow personalist political ambitions.

Vladimir Kara-Murza Sr.: Could the ground for mass street protesting now arise?

Sergey Sharov-Delone: Unfortunately, no. Firstly, pension reform affects, of course, the older generation. Those who are now 20 years old are not interested in the pension. We all understand that in 20 years either the padishah will die, or the ishak will die, it is absolutely pointless to guess about the pension. And the older generation is not very active. Secondly, the authorities managed to greatly divide, split the protest movement and intimidate people. Indeed, in Moscow, we feel little a campaign for the reposts of VKontakte. And along the periphery - hundreds of such cases. The most egregious was the case when a person was given a conditional term for the repost of the photograph, which in my time was in every school textbook: Victory Parade, where the banners with the swastika rushed to the mausoleum. This is a defeat in rights - there will be no bank card, because banks refuse to give them if there is a criminal record for an “extremist” article. People are intimidated by the absolute arbitrariness of these repression, they can affect anyone, so it is better not to stick out. And this is very noticeable.

Vladimir Kara-Murza Sr.: Alexei, what do you think, if Navalny had not been sentenced to 30 days of arrest today, would this change the situation?

Alexey Sakhnin

Alexey Sakhnin: I think that on a large scale it would not change. But I would like to object to Sergey. I look at the prospects of the protest movement more optimistic. I remind you that the largest in mass and the most effective protest movement beyond the Putin era (nearly 20 years) was not a swamp movement, but a speech against the monetization of benefits in 2005 , the so -called "graying revolution." This movement then managed to defeat the Kremlin, in fact forcing him to retreat. This has demonstrated that the older generation is quite capable of civic activity. I do not agree that young people are not interested in this issue. Russian sociological surveys show that among young respondents there are almost as many dissatisfied as among the elderly. Here the key factor is not age -related, but class, and reform is crystal pure class. At the beginning of this year, United Russia, with the filing of the presidential administration, adopts the law that compensation will be paid from the Russian budget to the oligarchs affected by Western sanctions, and since this leads to an instant budget deficit, fiscal severity is transferred to the working class, to the lower classes of the population. And the crystal class purity of this social offensive is visible in everything. The completely awesome Volodin , a millionaire, with a luxurious palace in the suburbs, where every hundredth stands like an annual salary of a middle Russian (and maybe more), allows himself in Saratov idiotic jokes with pensioners, telling that they built sports grounds so that they lived longer. And the cold cynicism of the authorities, which in a bad shifts the severity of the feeding of the oligarchy at the working majority, is obvious to everyone. I talk with our activists, among whom the majority are very young people, and I see how emotionally they perceive it. And they live in the Russian outback, which is little covered by political networks, for many years served the basis of cemetery stability of the Putin regime. All this neoliberal machine, built over 30 years of market reforms, has exhausted itself. The whole economy, the entire social machine of the Yeltsin-Putin regime came to a dead end. The constructed economy does not work, this socio-economic model does not have the future, so the people cannot be intimidated by any random repression. This reason can be a very serious spark that will lead to an explosion. But even if he does not, sooner or later this spark will be carved. We live on the threshold of a large social and socio-political crisis. Therefore, when Sergey, not sparing his health, goes to extreme measures ... I am also against a dry hunger strike. But he hits an important goal, in the bell, trying to wake society at a critical moment, including risking his own health. Therefore, the symbolic value of his self -sacrifice is quite high, and it is quite sincere.

This is the violence built by the country into the way of the existence of this system

Sergey Sharov-Delone: Of course, there will be an explosion. I am absolutely sure that pension reform will be the trigger who will cause an explosion. Но нынешние реформы в России ничего общего ни с либерализмом, ни неолиберализмом не имеют, это они пытаются так представить дело. Это фашистский режим, корпоративное государство. Мы говорим о давлении, которое обрушивается на участников протестных акций, на оппозиционеров. Мой бывший подзащитный Ваня Непомнящих замечательно сформулировал: "Тюрьма есть зеркало страны". Я работаю в " Руси сидящей ", и мы видим чудовищную долю дел, которая основана на явке с повинной, выбитой пытками или их угрозой. А ведь угроза только тогда, когда нет сомнений, что она может быть исполнена. Мы видим, какое количество выбитых показаний в СИЗО. Мы видим, что творится на пересылках и во время этапов, что творится в наших колониях. В ярославской колонии удалось добыть видео. А это происходит, по имеющимся у нас данным, не меньше (если не больше), чем в половине колоний страны. Это насилие, возведенное страной в способ существования этой системы. То, что случилось с "Новым величием", когда отпустили двух девушек, – замечательная работа адвокатов. У меня есть ощущение, что власть почувствовала: силовые ведомства действуют бесконтрольно. Это же опасно не только для оппозиции, для граждан, это опасно и для существования самого государства, и для их власти тоже. И это был некоторый ход назад.

Владимир Кара-Мурза-старший: И то, что еще вышли на Марш матерей, – это новая форма протеста, когда на улицу вышли женщины, не интересующиеся политикой...

Sergey Sharov-Delone: Of course! Марш матерей был очень важным шагом, той каплей, которая показала переполненность чаши. Но уже за день до этого было принято решение, что будет пересматриваться. Следствие уже вышло с ходатайством об изменении меры пресечения. Понятно, что им было указано сверху.

Владимир Кара-Мурза-старший: Какие сейчас наиболее актуальные формы протеста оппозиции против существующего в России режима?

Алексей Сахнин: Власти способны увеличивать количество рандомных, неспровоцированных репрессий, посадок за посты в регионах. Но на массовые репрессии, конечно, они не способны – у них нет для этого аппарата. Поэтому тут ключевой вопрос – это массовость протеста. Пока в протесте участвуют сотни или считаные тысячи активистов, репрессии – это фундаментальный ограничитель. Как только протест выливается в миллионы – репрессии перестают значить что бы то ни было. И ключевая задача достучаться до большинства. Мы своими, к сожалению, очень незначительными ресурсами стараемся решать именно эту задачу – идти к тому большинству, которое годами было лояльно или не участвовало в политике вообще. Достучаться нужно до них. Единственный субъект, который может поменять Россию, – это российский многомиллионный угнетенный и обездоленный народ, который уже 30 лет не имеет права слова в собственной стране и не может определять свою судьбу. Не либеральная элита, не разные группировки истеблишмента, не безответственные политики сверху, а народ. Поэтому задача – разбудить по-настоящему демократическую волну. А демократическую волну можно разбудить только через апелляцию к социальным вопросам, к социальным интересам большинства.

Сергей Шаров-Делоне: Я гораздо более мрачно смотрю на картину. Я вижу отсутствие граждан в стране, поэтому я не вижу, что пенсионный вопрос мог бы привести к взрыву. Я вижу отсутствие ответственности людей. Я понимаю, что когда тебя бьют по рукам, трудно что-то отвечать. Это касается и экономики, и чего угодно. У нас практически весь малый бизнес разгромлен по всей стране. Но результат таков, что у нас нет граждан, которые готовы осуществлять свободный выбор и нести за него ответственность. Скорее, будет бунт, и я не уверен, что из него выйдет что-то хорошее. Конечно же, власти его не остановить, его можно немножечко оттянуть, он сам может несколько оттянуться, потому что никто не знает, что явится триггером. Скорее всего, какая-то очень незначительная вещь, как чаще всего и бывает. Но беда в том, что будет потом. Сейчас никто в оппозиции не хочет обсуждать реальные перспективы, что может случиться, и реальные шаги... Мы завтра проведем честные выборы. А кто будет выбирать? Кто будет избирателями? Люди, которые ни за что не отвечают? И кого они выберут? Как сделать так, чтобы люди стали ответственными за свои поступки, за свои действия, за свой выбор? Чтобы не было голосования "по приколу". Многие, голосовавшие за Жириновского , говорили, что они голосовали "по приколу", такой "ответственный" выбор. Это очень тяжелый путь, и к сожалению, о нем никто не хочет говорить.

Владимир Кара-Мурза-старший: Я считаю, что надо начать с консолидации оппозиции, как когда-то был Координационный совет оппозиции, куда входили Сергей Удальцов, Алексей Сахнин, Алексей Навальный. Когда люди координировали свои действия. В 2011-2012 годах существовал гражданский комитет. And now there is none of this.

Сергей Шаров-Делоне: Действительно, нет ключевой фигуры для объединения, как Боря Немцов , который в силу своих личных коммуникативных качеств и авторитета умудрялся усадить за стол, заставить разговаривать всех. Это все-таки редчайший дар политика. This is the first. Second. Я готов сесть за стол переговоров с Сергеем Удальцовым, хотя у нас есть море противоречий, и договариваться о чем-то. Я готов выложить то, что я считаю нужным сделать. И я хотел бы увидеть с той стороны то же самое. И тогда мы сможем сказать: "У нас дальше пути разойдутся, но досюда мы пройдем вместе". И так должны сделать все участники протестного движения. Открытый, честный ответ каждого, как он видит картину, что он хочет делать. И тогда мы можем договориться: "Здесь мы совпадаем, здесь мы можем сотрудничать. А здесь мы никогда не сможет сотрудничать, потому что мы разошлись, у нас противоположные мнения". Но будет поле для договоренностей, когда все будут знать, докуда идем вместе. Сейчас каждый подозревает друг друга в неискренней игре. А так договориться нельзя – вот в чем беда.

Владимир Кара-Мурза-старший: Алексей, возможен ли такой путь, чтобы договориться о совместных целях?

Алексей Сахнин: Он очень сложен, но не исключен. Во-первых, мне кажется, что это очень важная дискуссия, которую надо продолжать. А во-вторых, я предложил бы важный принцип для возможной консолидации. Есть идеологические разногласия. Например, нам с Сергеем будет сложно договориться по социальным вопросам. Но в рамках демократической повестки, чтобы сесть и договариваться, первым надо обсудить принципиальный вопрос: с нашей точки зрения, стратегия народного протестного движения должна начинаться с разрыва сотрудничества с правящим классом. Леонид Волков в интервью фильму " Срок " говорил, что значительная часть правящего класса (даже правящей олигархии) – это люди прогрессивных взглядов, и наша задача добиться раскола внутри него. Как бы заключить договор публичной оферты, предложить им себя как политический инструмент. Мне кажется, что эта стратегия принципиально неприемлема. Ни с какой частью нынешнего правящего класса в России ни я, ни мои товарищи, ни российский народ не могут, не будут и не должны никогда сотрудничать. Если мы найдем компромисс с частью демократических политиков из правых либералов, которые будут согласны в принципе с логикой разрыва сотрудничества с олигархией, даже с олигархической фрондой, то тогда мы, конечно, можем обсуждать формы демократической коалиции. К сожалению, по-моему, в конкретном случае с Навальным такая договоренность не работает. В обозримом будущем именно Навальный не готов идти на такие компромиссы – они ему неинтересны. Он рассчитывает на поляризацию ситуации, на то, что ситуация сведется к украинскому сценарию, когда есть коррумпированный режим и есть праволиберальная оппозиция, с ее закрытой группой лидеров. Конечно, в такой формат никто другой не пойдет, по крайней мере, мы точно не пойдем. Если Сергей и те группы, те политики, активисты, с которыми он общается, готовы обсуждать демократическую повестку, о которой я сказал, то, конечно, такая коалиция – где будут и левые, и умеренные патриоты, и левые патриоты, типа КПРФ, либералы, чтобы защищать свободу слова, протестовать против политических репрессий, добиваться освобождения политических заключенных, расширения гражданских прав – будет possible.

Сергей Шаров-Делоне: Я не сотрудничаю с властью и не собираюсь этого делать. Я считаю, что те, кто сейчас остался во власти, – это люди, которые навсегда отрезали путь в демократическое будущее страны. Уже в 2012 году, после Болотной, властью была перейдена та грань, после которой никакое сотрудничество невозможно.

Владимир Кара-Мурза-старший: Я считаю, что у такой коалиции должна быть какая-то программа минимум. И прежде всего должны быть свободные выборы.

Сергей Шаров-Делоне: Я считаю, что до выборов – после падения режима – ждать еще лет пять-семь. Безусловно, их надо будут проводить. Потому что нужно будет сделать кучу всего до них, чтобы они стали действительно свободными и честными.

Владимир Кара-Мурза-старший: Должен быть лозунг "Немедленное освобождение всех политзаключенных".

Сергей Шаров-Делоне: Это само собой, даже не обсуждается.

Владимир Кара-Мурза-старший: Потому что мы сегодня говорим про тех же политзаключенных, что были и в 2011 году, Сергея Удальцова и Алексея Навального. Без них прошла первая и самая большая демонстрация на Болотной площади. Власть не научилась работать с оппозицией, власть научилась ее только арестовывать.

Сергей Шаров-Делоне: Нет, она научилась работать с оппозицией, к сожалению. Раскол в оппозиции, который сейчас происходит, и выжигание всего поля – это очень успешная кампания власти. Они выжгли все. Они сознательно создали фигуру Алексея Анатольевича и оставили как единственную, потому что тогда очень просто управлять всем этим делом, очень просто держать все под контролем. То, что было тогда, когда был Координационный совет оппозиции, когда было много фигур...

Владимир Кара-Мурза-старший: Но главным был Борис Немцов.

Сергей Шаров-Делоне: Там было много фигур. Это успешно ликвидировали. Они научились работать, только эта работа – не диалог, а репрессивная работа, она очень успешная. Мы проиграли на этом этапе.

Владимир Кара-Мурза-старший: Алексей, просьба всех друзей Сергея Удальцова о том, что не надо рисковать своим здоровьем ради тех целей, которые ставила, например, акция 9 сентября.

Алексей Сахнин: Такого же мнения придерживается и большинство из нас. Но Сергей в данном случае действует не как уполномоченный "Левого фронта". Я боюсь, что убедить его не удастся. Он, что называется, закусил удила. Но спасибо вам за поддержку. It is worth a lot. И даже если мы не договоримся о парламенте свободной России прямо сейчас, мы не забудем это человеческое отношение.

Сергей Шаров-Делоне: И я хочу напомнить, что уже 106-й день голодовки Олега Сенцова , который голодает не за свое освобождение, а за освобождение всех украинских заключенных, всех украинских военнопленных из наших тюрем.