We are finished Khmyr. Who does not agree, argue

How Herman Sterligov turned from the creator of the First Soviet Exchange into an Orthodox farmer-conflict. Reporting Polina Eremenko

30 years ago, 23-year-old German Sterligov, along with partners, created Alice-one of the first Soviet commodity exchanges (and, probably, the most famous). The biography of Sterligov could serve as a textbook of modern history of Russia: he managed to visit the business partner of Johar Dudaev, a politician, an anti-tobacco activist, bankrupt, companion "werewolf in uniform", a sponsorship of a military nationalist organization and even a nobleman. In recent years, Sterligov has become perhaps the most odious public figure in Russia: living on a farm near Moscow, he promotes natural economy, homophobia, alternative history and global disconnection of electricity. The Special Corps of Medusa Polina Eremenko visited Sterligov, talked with him and his acquaintances and tried to understand how one of the first Russian capitalists turned into an ultra -conservator.

In 1996, Millionaire German Sterligov addressed Yuri Luzhkov. As the former mayor of Moscow recalls in a conversation with Medusa, the entrepreneur said: he knows the exact coordinates of the whereabouts of the so -called Liberia - the legendary collection of ancient books that allegedly belonged to Ivan the Terrible, which, according to one version, the king hid in a cache in the territory of modern Moscow.

“Each intelligent person would like to find a missing library with ancient manuscripts,” says Luzhkov. He caught fire and instructed his assistants to "check how serious it is." According to the mayor’s memoirs, Sterligov told representatives of the Moscow government that he intends to conduct searches in the Domodedovo area-and did it convincingly that officials give the businessman the money to buy a GAZ-53 truck. “What the hell is not joking,” Luzhkov explains his motivation. “The fee [Sterligov] did not ask, and what a fee - then everyone was terribly poor.” “Kommersant”, talking about this initiative, mentioned that Sterligov’s like -minded people donated about half a million dollars in search of the library (almost 3 billion rubles at the then rate). As a territory of possible searches, the newspaper called the Alexander Sloboda, where Ivan the Terrible moved in 1564 after the introduction of the oprichnina, as well as Vologda and Ryazan.

In July 1997, Yuri Luzhkov even headed the special advice on assisting the searches of the library - as the media wrote, the city hall intended to spend several tens of millions of rubles on the project. Nevertheless, the ambitious initiative quickly stalled - according to the former mayor, it simply did not answer the requests of officials about the reports on the work done. “A person talks more than something serious does,” says Luzhkov. - But I must say that units came to me with such proposals. German Sterligov in this regard is still a unique [man] with his cockroaches in his head. "

An unsuccessful search for Liberia is only one of the many projects of German Sterligov. Over the past 30 years, a businessman, who is customary to call the creator of the first commodity exchange in the USSR, managed to visit the candidate for the mayor of Moscow, the leader of the noble assembly, the tomb, the book publisher, the creator of the “anti-crisis settlement center” and the founder of the company “Register of Non-Territory men”. He announced the creation of his own monetary unit, sponsored the creation of staging rollers about attacks on homosexuals, tried to create the first cryptocurrency exchange in the country and talked about the fact that the royal family was not shot, but taken to London, where Nicholas II became the king of the UK. Today, Sterligov lives on a farm in the suburbs - and launches grocery stores throughout the country, where a loaf of bread can cost 1700 rubles. These stores even regularly fall into the international press-due to the fact that each one has a sign “Pidaras for the Entrance is prohibited”, carefully translated into English.

Chapter 1

Legs are atas

The first million German Sterligov earned almost immediately after he stopped being a student. He was born in 1966 in Zagorsk - the current Sergiev Posad - in the family of the pediatrician Leo Sterligov (today the businessman calls his father a sorcerer, and his parents - "shaved atheists"). According to Sterligov himself, before admitting to the legal faculty of Moscow State University, he managed to serve in the railway troops in Mongolia and work with a turner at the factory - and at the university he did not delay for a long time: a year after the student began, he was expelled for calling the history of the CPSU “the most bloody page in the history of mankind”. After that, the young man began to earn money - for example, as he later recalled, he arranged concerts in the waiting rooms at the stations, was engaged in a private learning and even held a detective agency.

Once Sterligov came to Strogino to watch the apartment that he wanted to rent. While he was talking with the mistress in the kitchen, her daughter Alena in a short skirt came in. “The legs are atas,” said Sterligov, and, according to him, immediately made an offer to the girl. She refused - and soon her new acquaintance was imprisoned.

In September 1989, several stalls on the Arbat, belonging to the cooperative “Cosy”, were doused with gasoline and set fire to-and the criminal caught with a red-handed criminal said that the organizer of the attacks was the director of the cooperative-competing Sterligov cooperative. Subsequently, however, the witness refused the testimony - and, as Sterligov claimed, the case, instituted under an article on organized crime, fell apart. Sterligov himself remembered this: “I threw some gang with cans of tear gas and burned the stalls of Azerbaijanis on Smolenskaya Square, and I was considered the head of this group. True, they quickly released the lack of corpus delicti. ”

The cooperative in which Sterligov worked was called Pulsar. He organized it with Malik Saydullaev - a native of Chechnya, whom Sterligov met in a construction team. As Sydullaev himself said , “the Covereign business executives could not correctly organize the sale-sale”, therefore, when he moved to Moscow, they and Sterligov opened a cooperative.

While Sterligov was in jail, Alena wore him a program - but they were not taken, since the girl was not a relative of the suspect. As Sterligov later said when he was released, she said: “Okay, let's sign, otherwise they don’t accept the programs” - and became Alena Sterligova.

Sterligov had a lot of adventures in those years. The first Soviet legal millionaire Artem Tarasov in his memoirs recalled how the “smart boy with glasses” turned to him, introduced himself as the director of the detective agency and said that some people were “digging” under the company of Tarasov, showing the businessman to extract from his banking accounts. Tarasov believed (later it turned out that Sterligov received these extracts, introducing himself to the bank of the businessman) and began to cooperate with the young man - and after some time he asked him for two and a half thousand dollars in debt, promising to pay them in a month.

Sterligov returned six months later - and told Tarasov “an absolutely incredible story that turned out to be true” (it is also mentioned in the book of David’s journalist “Lenin Grave”). The young man bought a ticket to the Dominican Republic for the money busy with the partner and went there to study business opportunities, but on the first evening he lost everything in the casino. Then he decided to independently get to Cuba and turn to the Soviet embassy for help - but the boat on which Sterligov went to the ocean turned out to be fragile, and after the storm the entrepreneur was on a uninhabited island. From there, a few days later he was taken back to the Dominican Republic, where the woman who believed Sterligov’s stories bought him a ticket to Russia. “Herman, by the way, did not forget about this,” wrote Tarasov. “Having become a millionaire, he once again flew to the Dominican Republic and thanked his savior of a hundred thousand dollars.”

Having told his story Tarasov, Sterligov said that he now wanted to open the exchange. Tarasov was hiring for a partner with Alexander Smolensky, the owner of the Bank of the Capital Bank, and, as Sterligov himself tells Meduza, the bank led a novice businessman two million rubles. Sterligs began to implement plans with the usual partner Saydullaev, and he spent the money on television advertising, in which his yawning shepherd advertised his exchange. The name was the exchange and the shepherd in the same way: Alice.

Chapter 2

Nonfamil from the KGB

The Soviet supply system at that moment was actually destroyed. As the political scientist, Deputy Director of the Center for Political Technologies, Alexei Makarkin, explains, the state was engaged in the distribution of goods and supplies in the country for a long time-and specifically the State Committee for Material and Technical Supply. “When the market economy began, the question arose: who will reduce consumers and suppliers with each other? - says Makarkin. “Bart transactions began to develop.” Exchange reduced customers with customers - and earn Sterligs, who had already spent the starting capital on the creation of the brand, decided to sell brokerage places. As Tarasov recalled, at first the place on Alice cost 40 thousand rubles, but by the end of the first month of work, the price increased by 15 times.

Sterligov, according to Tarasov, described his work as follows: “Yes, I do nothing on the exchange at all! The seller came, who bought a brokerage place from me, the buyer came. They could meet anywhere: in some bar, in a restaurant, in the toilet. But they met with me and are so happy that they sold or bought a brick or cement that they immediately write thanks. ” The creator of Alice himself stated that he became a millionaire three weeks after the opening of the exchange - and in just over the years of its existence he earned “millions of 200–250 [dollars]”.

The success of a 23-year-old entrepreneur was explained not only by his grip. “Then there were hundreds of exchanges, but only a few succeeded - and there should have been the reason that it was precisely that state -owned enterprises went to you,” says Andrei Bunich, the director of the Foundation for Entrepreneurship, who worked in state economic structures during the heyday of the heyday. - There was a version that the influential, as they said, General KGB Sterligov - a relative of [German]. Otherwise, why suddenly a young guy was given a green street? " German Sterligov himself in a conversation with Medusa says that Alice shot just because she was the first, but Alexander Nikolayevich - “a career counterintelligence, who was engaged in opposition to foreign special services, a very cool comrade” - he really existed, worked as managers of the Council of Ministers of the RSFR and came to him in the general form on government zil. "

At the KGB-Major, Alexander Sterligov, life in the post-Soviet reality did not immediately get up-after the collapse of the USSR, he participated in the creation of the Russian National Council and the front of national salvation (German Sterligov helped them with money), but in the media he got more often due to the fact that the Prosecutor General’s Office tried to take away the apartment from him. German Sterligov, on the contrary, became one of the symbols of the market era. In December 1992, the Kommersant newspaper even printed in the section “Details” the material about how the same shepherd Alice was distinguished. “Twelve of the offspring of Alice and the titled male of Akbar were born when Herman Sterligov was in the office of the company for urgent matters,” the publication said. “The owner himself every hour received telephone messages about the course of childbirth and was satisfied with the productivity of the dog, which is a symbol of the good luck of the company.”

Chapter 3

Dullly lit basement

German Sterligov claims that in those years he was called on his birthdays by former president of the country Mikhail Gorbachev and the new President of Russia Boris Yeltsin. “He left Gorbachev’s birthday almost immediately. There everyone was in evening dresses, and I was in jeans, in a plaid shirt: I did not know about the so -called protocol, ”Sterligov recalled. He came to Yeltsin “already in a suit”, but what happened, he remembered poorly: “I drank then - I had such a period, and Boris Nikolayevich was drinking all the time.”

The interests of Sterligov extended to a variety of areas of life. For example, he was going to create the first professional hockey league in Russia, to sponsor the traditional spring washing of the monument to Minin and Pozharsky on Red Square and, finally, erect the monument to Ostap Bender in Rio de Janeiro. In addition, the businessman took up art collecting. The then director of the Russian Sotbis, Mikhail Kamensky, recalled how a huge black jeep came for a winter Saturday morning - and took him to the Alice office on Leninsky Prospekt: ​​Sterligov wanted Kamensky to appreciate the two Malevich paintings purchased by the businessman. “The ceiling of Sterligov’s office was riddled by bullets,” the auction worker said many years later. - It turns out that he had the habit of firing into the ceiling from a gun. And in the center of this shooting range, “two peasant women against the background of the field” stood in dismay. ” The name of this picture in the context of Malevich’s work is found only in an interview with Kamensky; The authenticity of another work of the artist from the Sterligov collection - “red roofs” - was also questioned.

How rich Sterligov was in those years and how successful the Alice was actually unknown. "Medusa" failed to find a single person who took part in the auction on the exchange; Most interlocutors knew about Sterligov from advertising and the media. The founder of Alice said that he spent a lot of money on the interiors of the premises-however, eyewitnesses recall the exchange offices in a different way. According to Konstantin Borova, the creator of one of the competitors of Alice, the Russian commodity-raw exchange, the company was located in the house on Leninsky Prospekt in the "Ordinary Soviet Office, simply repaired." The first editor -in -chief of the Russian Forbes Paul Khlebnikov described the office of Alice as a basement “with dimly lit corridors and linoleum floors” in a residential building.

Sterligov also actively told about the foreign successes of Alice-in particular that the company had an office at the address: Wall Street, house 2, and Sterligov bought an apartment in the New York district of Batter Park-“opposite the statue of freedom”. “Nightmare. Thousands of mannequins roam, everyone smiles equally, sharply sharpen, ”said Sterligov about New York. “Everyone has one goal in life - to earn more money.”

Medusa could not find any evidence that Sterligov really belonged to any real estate in the United States; There are no his surname in the American registers-and his property in the American media is described exclusively from his words (so, the office on Wall Street is mentioned in the article by Los Angeles Times, where Sterligov states that Alice’s American employees tried to recruit and persecute the CIA and the FBI). Konstantin Borova believes that all this is a fiction: “[Sterligov] simply agreed with one of the friends that a small company is registered, is called the Alice office, a man sits and picks up a phone if they call.”

As Alice's fame grew, the company began to engage in not only exchange activities. Sterligov attended an official visit who declared himself an independent Chechnya - and discussed for several hours with the president of the republic, Johar Dudaev, as Alice could help the region enter the “foreign markets”. The businessman called Dudaev a “decisive man”: “He was the only one in the country on the same day advice, the committee [state security], the party.” Three months after that, in June 1992, Alice surfaced in the story with fake Chechen Aviso - guarantees, according to which commercial companies received tens of millions of rubles from the Central Bank and then cashed them before the forgery was opened. Kommersant wrote that the accountant of Alice also came to the Central Bank; Sterligov refuted this information.

One way or another, 1992 for the businessman turned out to be difficult. In particular, there were safety problems - the wife of Sterligov sent out of these reasons to France, and Alena herself said that she had to move from an apartment to an apartment in Moscow more than forty times. The problems of Alice herself began. “As soon as the Gaidar reforms came, the golden age ended,” Bunich explains. - Yesterday's exchanges became ordinary trading platforms, and their owners received a small brokerage percentage. Sterligov was a flash, his take -off was short. "

Alice gradually stopped enough money even to pay for advertising. Sterligov was offended when he was called an adventurer (and even sued the Moscow News newspaper for this), but things went worse - and in the end he quarreled with his partners. В начале нового, 1993 года Малик Сайдуллаев пришел в редакцию «Коммерсанта» и заявил, что разорвал все отношения со Стерлиговым, назвав его «нечестным человеком». И если сам Сайдуллаев в итоге остался успешным бизнесменом (например, занялся с тем же Артемом Тарасовым организацией лотерей), то проекты самого Стерлигова постепенно сошли на нет. Московский муниципалитет отказался брать деньги «Алисы» для традиционной весенней «помывки» Минина и Пожарского. Памятник Остапу Бендеру в Рио-де-Жанейро так и не был установлен.

«В 1990-х люди эпатажно восстали против империи, это был карнавал, — говорит политолог Алексей Макаркин. — Потом карнавал закончился, и они что-то увидели. Кто-то увидел своих родителей, которые смотрели и говорили: эх ты, ну заработал ты, а вот мы потеряли Украину, Белоруссию, дальше по списку. То, что произошло со Стерлиговым, похоже на эволюцию очень многих людей в те годы. Сначала они ощущали свободу, а потом стали воспринимать свой опыт как ошибку: у нашей страны другие традиции, наша страна — это великая святая Русь».

Chapter 4

Nobleman

В 1995 году журналисты «Коммерсанта» решили найти былого героя газеты, который на несколько лет исчез с радаров. Стерлигов, обнаруженный в офисе на улице Краснопролетарской, рассказал , что предпочитает водку Absolut и любит «под легким шафе с сумасшедшей скоростью гонять по московским улицам на своей „Волге“».

Быть героем одного сюжета основатель «Алисы» отказался — как и почивать на лаврах. «Поживете недельки три в свое удовольствие и поймете, насколько это убого, — говорил он. — Любой психически полноценный человек это понимает. Слава Богу, меня ненадолго хватило на эти бассейны и прочее убожество». Журналистам бизнесмен объявил , что теперь является главой Центра по борьбе с курением, «открытого при участии Профсоюза людей труда». В этой должности Стерлигов, в частности, пропагандировал японские мундштуки для сигарет, которые он ввозил в страны СНГ. Впрочем, это был только первый из многочисленных новых проектов создателя «Алисы». Вторую половину 1990-х годов Стерлигов потратил на переизобретение себя.

Стерлигов всегда любил закрытые элитарные сообщества — еще занимаясь «Алисой», он вместе с братом придумал Российский клуб молодых миллионеров: кто был его участниками, кроме самих Стерлиговых, неизвестно, но организация успела получить в бессрочное пользование 3,5 тысячи гектаров в Рязанской области (позже Стерлигов говорил , что запуск клуба был способом сэкономить деньги на рекламу — «я в течение трех месяцев раздавал интервью с утра до вечера»). В 1995 году он создал Дворянское собрание Москвы — и стал его предводителем, поставив себе цель восстановить в России благородное сословие, к которому, как выяснилось , относился и род Стерлиговых.

Как вспоминает бывший депутат Госдумы от КПРФ (и тоже потомственный дворянин) Владимир Семаго, собрания дворян были похожи на «местечковые игрища». «Встречи проходили в арендованных особняках. Собрались, встретились, кого-то наградили, — рассказывает он (награды Стерлигов тоже любил — ордена собственного производства он еще в начале 1990-х вручал сотрудникам „Алисы“). — Ничего скандального не было. Это было комическое сообщество, не способное сыграть какую-либо вообще социальную или общественную роль». Именно как предводитель дворянства Стерлигов пришел с проектом поисков библиотеки Грозного к Юрию Лужкову.

Как быстро выяснилось, новые идеи Стерлигова, в отличие от «Алисы», плохо резонировали с эпохой. «Успех Стерлигова пришелся на тот момент, когда героем поколения был Остап Бендер, — говорит Макаркин. — Но потом началась эпоха олигархов, и Стерлигов в нее не вписался. Олигархи — это люди, прошедшие определенный отбор, умевшие дружить с властью. Стерлигов был слишком периферийной и эксцентричной фигурой. Остапы Бендеры уже были не нужны».

Chapter 5

Спешу купить себе гробок

Стерлигова продолжали приглашать на вечеринки и светские мероприятия — но чем он занимается, уже никто особенно не интересовался. От его проектов конца 1990-х остались в основном названия юридических лиц — вроде компаний «Эгоист-ка» и «Реестр непьющих мужиков». Главное, что осталось в истории от тогдашних предприятий Стерлигова, — слоган его похоронной фирмы: «Вы поместитесь в наши гробики без диеты и аэробики».

Как утверждает сам бизнесмен в разговоре с «Медузой», производство гробов изначально было политической акцией. В начале 2000-х, когда власти США начали обсуждать вторжение в Ирак, Стерлигов решил с этим бороться и якобы предложил поставить в Америку 50 тысяч гробов. «Повесили вывеску медную на Красной площади, дом 5, в самом шикарном офисе страны расположили гробовую контору, — рассказывает Стерлигов. — Туда приезжали всякие цэрэушники, конгресс обсуждал предложение со стороны России, это очень серьезное дело, это не шутки были». Бизнесмены, работавшие в те годы на московском ритуальном рынке, сказали «Медузе», что помнят попытки Стерлигова войти в бизнес — по их словам, компания неудачно пыталась продавать клиентам дорогие канадские гробы.

Как и в случае с «Алисой», самым памятным достижением «Гробовой конторы братьев Стерлиговых» стала ее рекламная кампания — кроме строчек про аэробику билборд, размещенный на Ленинградском шоссе, также транслировал слоган «Куда мчишься, колобок? Спешу купить себе гробок». В разговоре с «Медузой» Стерлигов утверждает, что «это уже была развлекуха», — однако журналисты с того момента начали ассоциировать его именно с ритуальным бизнесом. Когда в 2002 году Стерлигов решил снова заняться политикой и выставил свою кандидатуру на выборах губернатора Красноярского края, сразу несколько СМИ определили его как «московского гробовщика» — а одной из акций кандидата стала доставка упряжной повозки с гробами к зданию краевой администрации.

Еще через год бизнесмен, в тот момент представлявшийся как замглавы благотворительного фонда помощи материнству «Не убий», оказался одним из четырех кандидатов на пост мэра Москвы — и даже набрал чуть больше 3,5% голосов. Юрию Лужкову та встреча со Стерлиговым запомнилась куда меньше, чем сюжет с библиотекой Ивана Грозного: по словам бывшего мэра, «[шансы на избрание Стерлигова] были примерно такие, как сейчас шансы у всех других претендентов на пост президента по сравнению с Путиным». Лужков на тех выборах набрал почти 75% голосов.

Позже Стерлигов уверял : все локальные кампании были только подготовкой к главной — президентской. 23 декабря 2003 года бизнесмен, обещавший избирателям запретить в России аборты, заявил о том, что пойдет на выборы президента самовыдвиженцем. Через четыре дня ЦИК отказал ему в регистрации: в документах инициативной группы в поддержку предпринимателя отсутствовал правильно оформленный протокол собрания. Через некоторое время, как впоследствии рассказывал Стерлигов, он продал все свое имущество, включая особняк на Рублевском шоссе, «приехал домой и сообщил жене, что переезжаем в лес, потому что ничего у нас больше нет».

Chapter 6

Русский кибуц и афганский баран

В 2004 году семья гробовщика состояла из жены (когда они выезжали из Москвы, она была на седьмом месяце беременности) и четверых детей. Как утверждает Стерлигов, они отправились в глухие леса в Можайском районе — и несколько месяцев жили в палатке, пока строился дом, в котором поначалу не было ни электричества, ни отопления, ни стиральной машины. Переждать трудные времена в городе Стерлигов беременной Алене не позволил: «Без мужа жить неприлично».

«Жена поначалу стенала и пилила меня. Но где-то через месяц перестала, — рассказывал Стерлигов позже. — Она видела: насколько плохо нам, настолько хорошо детям — после этой драной Рублевки с заборами, видеокамерами и участочком с ограниченным периметром. Здесь была воля и красота необыкновенная». По словам Стерлигова, именно тогда для него началась настоящая жизнь: «Ощущение [было] такое, будто я сидел в тюрьме и наконец освободился».

Обустраиваясь на земле, Стерлигов продолжал попадать в приключения. В октябре 2007 года он поехал в Афганистан, чтобы купить там курдючных баранов в провинции, которую контролировали представители движения «Талибан»; вместе со спутниками его задержали вооруженные люди. В СМИ утверждалось , что благодаря шуму в прессе и вмешательству МИД россиян вскоре отправили в Кабул; сам Стерлигов через год после инцидента уже не упоминал ни про каких баранов, а рассказывал , что ездил в Афганистан «по личным денежным вопросам», а задержали их с компаньонами, когда они «переоделись в национальную одежду, готовились перейти границу Ирана и тут напоролись на крепость, где проходил секретный саммит глав государств СНГ и Пакистана».

В том же 2007 году Стерлигов заявил, что намерен создать в Тверской области аналог кибуца в России. «Поселки будем строить с чистого листа, в сторонке от зараженных мест, — рассказывал он журналу „Рекламные технологии“. — Чтобы детишки росли среди таких же нормальных детишек и видели вокруг только трезвых людей. Тогда их не надо будет прятать по лесам». Партнером Стерлигова в этом проекте должен был стать Владимир Ганеев — бывший генерал-лейтенант МЧС, который в тот момент отбывал 20-летний тюремный срок по делу «оборотней в погонах» (вместе с подельниками Ганеев вымогал у бизнесменов деньги, угрожая им проблемами с законом и физической расправой). Стерлигов называл Ганеева своим другом и «заслуженным боевым генералом», рассказывал, что ездил к нему в колонию в Мордовию, — и считал, что того оклеветали. Идея с кибуцем в итоге не выгорела — как утверждал Стерлигов, в итоге он помогал Ганееву создать «страусиную ферму» (судьба этого проекта неясна; Стерлигов по-прежнему значится совладельцем компании, которая должна была им заниматься).

Через год, когда случился мировой финансовый кризис, Стерлигов снова вышел из леса — и заявил, что запускает биржу нового типа. Его Антикризисный расчетно-товарный центр должен был работать по системе бартера — чтобы клиенты могли обмениваться товарами напрямую или возвращать долги, минуя денежные расчеты. Под АРТЦ был арендован этаж в одной из башен «Москва-сити»; чтобы стать участником торгов, нужно было платить взнос — до несколько десятков тысяч евро (издание «РусБизнесНьюс» утверждало , что на взносах Стерлигов заработал немногим меньше двух миллионов евро). Один из бизнесменов, который хотел открыть региональные представительства АРТЦ, впоследствии подал на Стерлигова в суд — он говорил, что заплатил АРТЦ более 10,5 миллиона рублей, не получив за это ничего. В конце 2009 года счета компании арестовали; еще через некоторое время Стерлиговподал заявление о банкротстве АРТЦ — гендиректор компании Иван Жизневский объяснил это тем, что «кризис не достиг [достаточной] глубины». На сайте Центра в этот момент говорилось, что АРТЦ «завершила процесс реорганизации» — и теперь займется либерализацией рынка золота.

Chapter 7

Небольшой православный коллектив

Несколько лет назад к Николаю Дзюбенко, директору Всероссийского института генетических ресурсов растений имени Вавилова, который расположен на Исаакиевской площади в Петербурге, пришел Герман Стерлигов с женой. Директор предложил им, как и всем гостям, сфотографироваться, но Стерлигов ответил отказом. Он попросил у селекционера «исконно русские зерна», сообщив, что хочет восстановить незаслуженно забытые сорта пшеницы.

«Больше часа разговаривали, ни кофе, ни чая, — вспоминает Дзюбенко, который помнил Стерлигова еще со времен „Алисы“. — Он вел себя как старовер. Борода, одежда. Такой хозяин русской земли дореволюционного образца». Из 45 тысяч сортов сотрудники института Вавилова выбрали для фермера 50, потратив на подготовку его заказа целый день.

Когда через несколько лет Дзюбенко снова увидел своего гостя по телевизору, он испытал шок: на открытии магазина Стерлигова в Петербурге он вместе с единомышленниками бросал яйца в портреты «колдунов-ученых», среди которых оказался и Николай Вавилов. «Представьте, что в вашу маму или отца бросают яйца. Какая реакция у вас будет? — говорит Дзюбенко. — Вавилов, который создал для него бизнес фактически! Это или безграмотность, или циничность». Ситуация обсуждалась даже на ученом совете института, который единогласно осудил предпринимателя. Отдельно Дзюбенко оскорбило то, что Стерлигов даже не прислал свой хлеб в институт на пробу: «Я крестьянский сын, меня сложно удивить, что такое настоящий хлеб — я знаю. Но вообще-то, когда порядочные люди берут у нас коллекцию, они должны привезти свою продукцию».

Свой первый магазин фермерских продуктов Стерлигов открыл в Москве в 2016 году; вскоре они также появились еще в нескольких городах — Петербурге, Перми, Кирове, Ростове-на-Дону. Предполагалось, что магазины будут специализироваться на дорогом хлебе, меде и печенье, а средний чек составит 10–15 тысяч рублей. Впрочем, писать о новом бизнесе Стерлигова быстро начали не только из-за стоимости натуральных буханок, но и из-за табличек «Пидарасам вход запрещен», которые висели на входе в магазины. К тому моменту Стерлигов уже давно активно пропагандировал гомофобию — а его имя и усадьба даже всплывали в суде по делу БОРН : несколько подсудимых на допросах заявили , что тренировки по рукопашному бою активисты организации проводили именно на землях Стерлигова; демонстрировались на процессе и фотографии военного лагеря в его усадьбе. Одна из обвиняемых, Евгения Хасис, также рассказывала , что Стерлигов был готов заплатить лидеру БОРН Илье Горячеву за съемку постановочного ролика о нападении на гомосексуала.

«Военный лагерь» размещался на землях рядом с деревней Нижневасильевское в Истринском районе Подмосковья — туда семья Стерлиговых сбежала из-под Можайска; по словам самого бизнесмена — из-за блох. «Они нас вышибли, — пояснял Стерлигов. — Они оказывались на нас, на мебели, на одежде. Но вот что интересно — как только мы оттуда сбежали, блохи пропали. Пять лет там живут другие люди и ни одной блохи никто не видел. Значит, в этом был какой-то промысел Божий». По делу БОРН Стерлигова (он признал, что был знаком с Горячевым, но отверг остальные обвинения) так и не допросили — в разгар процесса бизнесмен обнаружился в Нагорном Карабахе и заявил, что собирается переехать туда насовсем, но в итоге все же вернулся в Подмосковье.

В Нижневасильевском Стерлигов построил свою Слободу — несколько сотен гектаров, где Стерлигов живет и работает за высоким забором с колючей проволокой и где есть открытая территория, демонстрирующая крестьянский уклад жизни, каким он видится бизнесмену: магазин-кафе, изба для собраний, женский «модельный дом», где продается одежда, скотный двор. На входе висят несколько указателей: «Пидарасам вход запрещен», «С голыми пупками и подмышками вход запрещен», «Бабам только в длинных юбках»; посетителям Слободы с недавних пор предлагают предварительно заполнить анкету, в которой нужно, среди прочего, указать национальность и вероисповедание.

«Для Стерлигова продажа продуктов — в большей степени попытка разговаривать с аудиторией, доносить миссионерские идеи до своей паствы. Человек сталкивается с хлебом за полторы тысячи и проявляет интерес. Стерлигову важно наставлять аудиторию на путь истинный, рассказывать, что мир вокруг неправильно устроен. Хлеб — инструмент, который позволяет привлечь внимание к своим ценностям», — говорит Борис Акимов, создатель фермерского кооператива LavkaLavka. Хлеб за полторы тысячи он пробовал — и говорит, что было очень вкусно.

Круглый год в Слободу приезжают поклонники и последователи Стерлигова — чтобы побывать на его ярмарках и семинарах или поставить свою продукцию в его магазины. Мужчины в Слободе, как и во всех магазинах Стерлигова, — исключительно с окладистыми бородами; встретившись на улице, здесь обсуждают не погоду, а скорейшее отключение электричества на всей планете (последние годы Стерлигов активно проповедует эту идею). Женщины, как и предписано, — в платьях до пола и с косынками на голове.

«Люди, разочарованные нынешним миром, периодически возвращаются к идеальному прошлому, пытаются творить реконструкции», — говорит Николай Митрохин, научный сотрудник Центра по изучению Восточной Европы при Университете Бремена. В пример ученый приводит Алексея Добровольского — идеолога российского неоязычества, называющего себя Доброславом, — и добавляет, что к реконструкциям обычно склонны люди, пережившие уникальный опыт и нуждающиеся в его повторении. «Например, бывшие спецназовцы — они возвращаются из крутой, романтической жизни на войне в мир, где не могут устроиться никем, кроме как охранниками, — объясняет Митрохин. — Вдруг оказывается, что все, что жизнь им может предложить, — это сидеть [где-то] охранником. И здесь подойдет более-менее любая идеология, где есть простой ясный миф, который выводит их из серых дней на яркую площадку».

Игорь Панин в 1990-х работал в Москве как раз охранником, а потом уехал в Сибирь, где возил цемент и производил кирпичи, параллельно увлекаясь психологией (теперь мужчина считает, что психологи — обманщики). Два года назад, когда ему было 49, он увидел по телевизору репортаж про Стерлигова — и увлекся его идеями, а чтобы убедиться, что это «не какая-то интернет-штука», Панин решил устроиться в Слободу на работу, приехав в Подмосковье «за пять тысяч километров». Теперь Панин похож на героя «Слова о полку Игореве», а перед тем, как начать разговор, предупреждает: «Если хотите с нашим небольшим коллективом православным общаться, то не называйте нас фермерами, мы — крестьяне».

«Теперь у меня сложилась картинка полностью», — рассказывает Панин. Стерлигова он называет человеком, «который очистил первоисточники, очистил правду». Речь о Летописном своде Ивана Грозного, который издает Стерлигов и который его последователи воспринимают как своего рода конституцию. «Там абсолютно все написано: как относиться к людям, какая должна быть женщина в нашем понимании, православном, — поясняет Панин. — Это не психология, которая от силы существует 15 лет. Этим законам 7 тысяч лет. Как воспитать ребенка настоящего, нормального, полноценного. Как относиться к людям, как вообще жить».

Chapter 8

Поросята в багажнике

Сам Стерлигов чаще всего уклоняется от ответов на вопрос, откуда он берет деньги на свои проекты. Его друзья и партнеры, с которыми поговорила «Медуза», говорят, что бизнесмену помогают состоятельные спонсоры — по схеме, похожей на ту, по которой работал обанкротившийся Антикризисный расчетно-товарный центр. Так, Лицевой летописный свод издается еще одним элитным клубом, который создал Стерлигов, — он называется «Фонд „Общество любителей древней письменности“ (ОЛДП)», а в состав его учредителей входят сразу несколько успешных бизнесменов.

Один из них — Олег Никифоров, директор петербургской строительной компании Richness Realty, которая называет себя «застройщиком класса люкс». Когда у Никифорова во время разговора с «Медузой» звонит телефон, он буднично распоряжается «перекинуть 140 миллионов» — так, будто выбирает себе хлеб в булочной. Со Стерлиговым он познакомился, когда, вернувшись с Афона , случайно встретился с ним во время завтрака в петербургской гостинице «Европа». Из четырехчасового завтрака родилась идея открыть отделение фонда ОЛДП в Петербурге; потом, как рассказывает Никифоров, они вместе несколько месяцев ходили по архивам — бизнесмен с видимым удовольствием вспоминает, как им выдавали перчатки для работы с документами и как шелестели страницы древних фолиантов. Чтобы получить доступ к документам, ОЛДП «пришлось потрудиться», потому что обычно их предоставляют только академическим ученым. Задачу ОЛДП бизнесмен видел как раз в том, чтобы реликвии дошли до обычных людей; сумму своих инвестиций в проект Никифоров раскрывать отказывается — по его словам, о деньгах, «когда речь идет о благотворительности от души, от сердца», говорить некорректно.

Еще один учредитель общества — Константин Бабкин, владелец завода по производству комбайнов Ростсельмаш, получивший от Минпрома звание почетного машиностроителя. За время разговора с «Медузой» в своем кабинете Бабкин не менее восьми раз запрокидывал голову и раздраженно смеялся.

Бабкин познакомился со Стерлиговым в конце 2000-х. «В моде была глобализация, глянцевые журналы, вступление в ВТО, сплошная западная музыка, — вспоминает он. — И тут Стерлигов, которому это все не интересно, а интересны глубоко исторические вопросы России, древние рукописи. На этой теме — уважение к традициям, древней культуре, которая не является мейнстримом в обществе, мы сошлись». Хозяин Слободы пригласил Бабкина вступить в совет учредителей ОЛДП, тот согласился: «Я занимаюсь комбайнами, лоббизмом. Надо же человеку отвлечься и поговорить о древнем?»

Деятельность бизнесмена в фонде заключалась в визитах в подвалы Ленинской библиотеки и в Слободу, где устраивались собрания общества — по словам Бабкина, «за столом сидели по 12–15 человек, и ученые, и олигархи, и военные отставные, простые люди». На одну из таких встреч Бабкин взял с собой своего приятеля Антона Бакова — бывшего депутата Госдумы, а ныне лидера Монархической партии России, который называет себя светлейшим князем придуманного им государства Романовская империя.

Баков, вспоминая ту поездку, смеется. «Во-первых, сам Стерлигов не пьет, но нас он напоил, особенно меня, — рассказывает он. — Потом повел нас на умопомрачительную экскурсию. Он показывал на огромный бревенчатый сруб, говорил: вот этот дом построил мой сын Пантелеймон. Я спрашиваю: сколько ему лет? Он говорит: 12. Я ему говорю: не ******* [врите], пожалуйста». По словам Бакова, некоторые участники встречи представлялись полковниками ГРУ, другие «рассказывали про огромные связи в Африке», а в финале «в багажник нашего джипа загрузили несколько живых поросят, которые, естественно, все нам там обосрали, пока мы их везли». «Это была великолепная поездка», — резюмирует Баков. Больше со Стерлиговым, несмотря на общее увлечение монархией, он не встречался.

Константин Бабкин рассказывает, что финансово помогал ОЛДП не один год, частично оплачивая подготовленные Стерлиговым сметы. Впрочем, результатом — издававшимся начиная с 2011 года Летописным сводом — предприниматель не очень доволен. «Свод написан древнерусским языком, прочитать невозможно, — объясняет Бабкин. — Потом сделали перевод, но не в традициях научного издания, а по интуиции. Интересный проект, но можно было сделать лучше».

С тех пор пути бывших партнеров разошлись. Бабкин возглавил Партию дела, приоритетом которой, по его словам, являются «индустриализация, восстановление промышленности». «А Стерлигову это все неинтересно, — объясняет Бабкин. — Он, наоборот, против индустриализации, против науки, ему примитивная жизнь важна». Историей глава Ростсельмаша теперь интересуется по-другому — говорит, что спонсирует издание книги о небесных явлениях, составленной современником Ивана Грозного из Татарстана.

Среди учредителей Общества любителей древней письменности еще много состоятельных людей: например, гендиректор военного концерна «Алмаз-Антей» Ян Новиков, владелец компаний по производству меда Борис Угринович и президент «Транснефти» Николай Токарев (все они отказались обсуждать Стерлигова с «Медузой»). Последнего называли спонсором Стерлигова — в частности утверждалось, что он помог проложить к Слободе дорогу. Сам Стерлигов в разговоре с «Медузой» заявил, что к строительству дороги Токарев отношения не имеет, однако действительно финансировал издание Летописного свода, потому что он «очень образованный человек и поразился тому, какие сокровища хранятся под спудом и недоступны людям». В своих соцсетях Стерлигов утверждал , что президент «Транснефти» почти полностью оплатил его книгоиздательский проект.

На сайте ОЛДП сообщается, что копии Лицевого летописного свода были подарены директору «Эрмитажа» Михаилу Пиотровскому, политикам Владимиру Жириновскому и Виталию Милонову, а также переданы в региональные школы. Приведено там и послание президента России Владимира Путина — он выносит благодарность «участникам уникального издательского и просветительского проекта».

На деле, впрочем, послание Путина не имеет никакого отношения к Герману Стерлигову — и отправлено за несколько лет до того, как ОЛДП начало заниматься Лицевым летописным сводом. Президент благодарил издательство «Актеон», которое осуществило научное издание Свода еще в середине 2000-х. Как рассказывает «Медузе» один из ученых, работавших над изданием, «Актеон» ограниченным тиражом выпустил и распространил по основным библиотекам дорогое факсимильное издание — а заодно подготовил более дешевый вариант в обычном формате А3.

Только после этого появился Стерлигов. «Герман Львович приобрел один комплект у Актеона и с этого комплекта сделал пересъемку, не заключая никакого договора с нами, — объясняет собеседник „Медузы“. — „Актеон“ [издавал Свод] максимально корректно — с заключением договоров, с соответствующими финансовыми обязательствами. А когда этим занимался Герман Львович, он сделал все это по-простому — приобрел, разодрал тома, отсканировал и выпустил свое издание». Директор «Актеона» называл поступок Стерлигова «абсолютно безнравственным делом».

Глава 9

Стерлигов против Пушкина

12 февраля 2018 года Герман Стерлигов приехал в Петербург, чтобы представить созданный ОЛДП учебник российской истории, охватывающий период от Ивана Грозного до Николая II. К древней письменности это пособие отношения не имеет — его написал сам Герман Стерлигов.

Происходила презентация в конференц-зале, который Стерлигову предоставил старый друг Олег Никифоров. Создатель ОЛДП, одетый в черную рубашку, черные брюки и кожаные сапоги по колено вместе с женой встречал на входе посетителей, которые просили его сфотографироваться и поговорить.

— У меня сейчас один сын и одна дочь. Is this not enough? — спросил бородатый мужчина.

— Жена беременна сейчас? — ответил Стерлигов. - No? Why?

— Я был начальником личной охраны Пригожина , — сообщил другой бородатый мужчина. — У Пригожина есть двойник и у Путина наверняка тоже есть двойник.

— Нас ждет уход воды, все остальное — фигня, — ответил Стерлигов.

— Кто такой дьявол? — спросила еще одна женщина.

- Bastard! — ответил Стерлигов, и женщина что-то записала в свой блокнот.

Войдя в зал, где должна была проходить пресс-конференция, Стерлигов обнаружил, что на его столе лежит журнал. Выяснилось, что его принес главный редактор издания, а сам журнал печатает стихи. «Художественная литература для безбожников, — сказал Стерлигов, протягивая журнал обратно. — А Пушкин — кощунник и сатанист».

Обидевшись, главный редактор покинул зал, а за ним вышла еще половина пришедших послушать издателя — выяснилось, что они «поэты» и «поклонники Пушкина». После этого оказалось, что в зале сидят семь человек. «Ушли все писатели, а я же с ноября их собирал», — тихо проговорил один из оставшихся.

Стерлигова все происходящее совершенно не смущало. Пресс-конференцию он начал с пересказа краткого содержания своего учебника. Выяснилось, что Николай I покончил жизнь самоубийством, Александра II убил Александр III: «Это все открытые данные». После революции семья Романовых выжила и уехала за границу — включая собачку цесаревича Алексея. Дочери Николая II жили под Лондоном. «Если порыться в интернете, все найдется — я просто ленивый», — сообщил Стерлигов и предложил перейти к вопросам из аудитории.

— В интернете ходит информация о том, куда делось российское золото. What do you feel about it?

— Золото вывезли евреи через три месяца после Брест-Литовского договора.

— Что нужно сделать, чтобы Россия не пропала?

— Вырубить электричество.

— Надолго?

- Forever.

— Идите в Госдуму с вашим интеллектом, трибуна на весь мир! -someone suggested.

— Надо не в Думу идти, а чтобы каждый из собравшихся пошел до конца — отрубил у себя электричество, — ответил Стерлигов. — Вы ведь хотите быть частью общества?

— Нет, мы хотим теплый унитаз! — самокритично заметил собеседник.

С каждой минутой беседа все больше удалялась от вопросов истории к вопросам общефилософского характера. Обсуждалось, что у афганцев великолепное здоровье и белоснежные зубы, что японцы похожи на зомби, а также что с могилы мужа подруги одной из посетительниц пресс-конференции украли двухметровую тую. Дебатировались роды в воде — кто-то почему-то заявил, что балерины безобразно рожают; в ответ ему сказали, что недоношенные становятся гениями («Я тоже недоношенная, но я не гений», — заявила Алена Стерлигова). Прозвучали вопросы о том, из каких материалов лучше строить парники, как хоронить близких без справки и как человек проходит путь от головастика. Последний Стерлигов отклонил, предложив не уходить в эмбриологию.

На несколько секунд наступила тишина. «Мы конченое хмырье, опущенное быдло, — cказал Стерлигов. — Кто не согласен, аргументируйте».

Так прошло два часа. В конце встречи человек, рассказывавший про роды балерин, сообщил соседу: «Напиться надо сегодня, чтобы переварить все это». Стерлигов с женой в заключение пригласили всех в середине мая к себе в гости — на пятую крестьянскую выставку-ярмарку. «Московская область, станция Новопетровская, — диктовал адрес хозяин Слободы. — Если, дай бог, отключат электричество — приходите пешком».

Chapter 10

Бизнес пахнет ладаном

Пятая крестьянская выставка-ярмарка в Слободе похожа на обычную выставку-ярмарку — только если бы все ее участники нарядились в древнерусские костюмы. Размах — как в фильмах Никиты Михалкова. На территории припаркованы дорогие иномарки («Комсомольская правда» сообщала , что «один купец» прибыл на мероприятие на вертолете), внутри ездят повозки, запряженные лошадьми, и ходят бородатые мужчины в косоворотках с сумками Gucci через плечо.

Торгуют на ярмарке порядка сотни крестьян: мед, лоскутные одеяла, ножи, хлеб за 1500 рублей, широкий выбор чаев — «Мужской всегда готов», «Чистые почки», «Стальные нервы». Есть наколенники из крапивы и «Йод натуральный» — помогает от порезов и душевных ран (200 рублей). Можно поесть — щи в жестяной миске продают за 600 рублей, за ними стоит длинная очередь. Можно приобрести вывеску «Содомитам вход воспрещен» и «Пидарасам вход воспрещен» в трех размерах. «А кто такие содомиты?» — спрашивает пожилая женщина, идущая мимо прилавка.

Между собой крестьяне и посетители обсуждают насущные дела: один жалуется, что не может «закрыть вакансию по майонезу», другой — что его не выпускают из страны, потому что насчитали «380 тысяч алиментов».

В избе с вывеской «Модный дом Алены Стерлиговой» торгуют платьями в пол. В соседней проходит показ мод, но колонка не хочет играть музыку, и Алена Стерлигова называет ее «бесовской техникой». Приходится дефилировать без музыкального сопровождения. Демонстрируется летняя коллекция («подойдет для поездки в Москву в летний вечер») и деловая коллекция («К сожалению, есть девушки, которым приходится ходить на работу, — для них платья из хлопка, с кармашками»).

Следующий пункт программы — мастер-класс по пуговицам из фарфора. Из других развлечений — метание боевого топора и рубка насаженных на деревянные колы кочанов: оба упражнения выполняются скачущим на лошади мальчиком. «Вот чем должны заниматься дети, — заявляет ведущий. — Если вы хотите, чтобы дети вас в старости поддерживали, срочно перебирайтесь на природу».

Двое мужчин, устроившись на бревне, распивают бутылку. «В Библии сказано: никогда не осуждайте руководство страны, — говорит один из них. — Ты не можешь критиковать человека, если не знаешь его глубоко… Чубайс не народа враг, а всей сути жизни… Перебор соли у тебя в рыбе». Чуть позже он заявит «Медузе», что «не увидел у Стерлигова канонического основания для возрождения крестьянства — все это сказки».

Сибирский последователь Стерлигова Игорь Панин считает иначе. Он тоже торгует на ярмарке — привез тушенку, сгущенку, линию кремов для лица, разработанных его женой, а также целый спектр настоек, которые «искореняют рак, диабет и много всего». После ярмарки Панин собирается уехать в свой новый дом, который он купил в Вологодской области. Работая у Стерлигова, мужчина узнал, что там есть много заброшенных деревень — и отправился в «экспедицию». «Я увидел огромное богатство, дома, огромные, как корабли, — рассказывает Панин. — Целые деревни стоят „под ключ“. Ощущение, что люди выскакивали в окошко — оставили все, от нижнего белья до лопат». Вернувшись, он поговорил с семьей, и через несколько месяцев они уехали на север. К Стерлигову Панин теперь ездит раз в два месяца — продавать ему товар.

«В начале 1990-х Герман Стерлигов был яркой прогрессивной фигурой и виртуозно делал деньги из тогдашнего воздуха, — говорит журналист Александр Невзоров, познакомившийся с предпринимателем еще во времена „Алисы“. — Но состав воздуха изменился, делать из него деньги стало сложнее. Стерлигов стал искать другую бизнес-нишу — и нашел ее в православном мракобесии. С каждым годом у меня усиливаются подозрения, что это только его медийная роль, что в этом нет ни атома подлинных чувств. Просто быть православным мракобесом сегодня в России выгодно, и он пройти мимо этой очевидной выгоды не мог. Обычно после 30 начинается интеллектуальная деградация, и человек превращается в тихое социальное животное, но Стерлигов не такой. Он не засыпает, он продолжает поиски успеха — и придумал себе идею, подсмотренную на глупых картинах Нестерова и Васнецова. Он решил, что это и есть основа чувственности народа, не поняв, что это все вымысел, сказки, что этого никогда не было. Но он живет поиском успеха и денег — хотя всегда это будет яростно отрицать: если он признается в своих истинных намерениях, потеряет даже ту небольшую паству, которая у него есть».

Насколько можно судить, дела у нынешних проектов Стерлигова идут не слишком блестяще. На его магазины в Москве и других городах регулярно жаловались из-за табличек про «пидарасов»; возникали претензии и к тому, что продающиеся в них продукты не сертифицированы. В августе 2017 года он объявил, что открывает на Ленинском проспекте в Москве первую биржу криптовалют (называлась она, конечно, «Алиса»). В доказательство своей кредитоспособности участникам торгов предлагалось предъявить миллион рублей наличными, но уже в октябре проект закрылся. Несколько месяцев в том же помещении работал магазин фермерских продуктов Стерлигова, а теперь там торгуют цветами. В ноябре 2017 года предприниматель и вовсе объявил , что продаст свои московские магазины, поскольку «прокуратура хочет, чтоб мы убрали таблички, а мы на такие уступки не пойдем». На момент публикации этого материала несколько магазинов продолжают работать в Москве — однако в других городах они либо закрылись, либо перешли к другим владельцам, которые сменили бренд; партнер Стерлигова в Петербурге сейчас находится в тюрьме.

Невзоров считает такое положение дел логичным. «Чтобы бизнес был успешным, необходимо выполнять набор догм и предписаний этого бизнеса, — рассуждает он. — У Стерлигова это не получилось — именно потому что он оригинальничает, во все привносит свой яростный креатив. А здесь его быть не должно. Православный бизнес должен пахнуть лавочным ладаном, должен быть тихим и невзрачным».

«На самом деле он от одной маргинальности пришел к другой, — добавляет политолог Макаркин. — Его деятельность начала 90-х тоже была маргинальной и могла подняться только в период смуты, хаоса. Когда это закончилось, Стерлигов качнулся в другую сторону. Вообще, хорошо известно, что Россия — страна крайностей. Один американский исследователь хорошо сказал, что мы живем между иконой и топором. Вот начало 1990-х — это был период топора».

«Стерлигов всегда создавал мифы, всегда требовал к себе внимания, всегда был русским Ф. Т. Барнумом , — говорит Дэвид Ремник, главный редактор журнала The New Yorker, писавший о Стерлигове еще в 1980-х. — Помню, раньше он говорил, что собирается создать „западную мини-страну“ (чтобы это ни значило) где-то в Подмосковье. Теперь он призывает отказаться от электричества и выступает как органический фермер-гомофоб. Please! Есть такая поговорка: чем больше ты взрослеешь, тем больше становишься собой. Кажется, это подходящее описание для биографии Германа Стерлигова».

Глава 11

Это Герман Львович?

К тому моменту, как проходила пятая крестьянская выставка-ярмарка, Герман Стерлигов уже запретил мне появляться в его резиденции (визиту в Слободу это не помешало — гостей ярмарки никто не проверял). Встретиться со Стерлиговым получилось только однажды — за несколько месяцев до этого, в феврале 2018 года после той самой пресс-конференции по поводу издания его учебника в Петербурге. Бизнесмен сообщил, что «никогда не врет», сравнил себя с Борисом Ельциным и отказался отвечать на большинство вопросов о своем бизнесе, объяснив, что «быть скучным — это [значит] рассказывать все до конца».

Кроме того, Стерлигов объявил о том, что намерен в ближайшее время отойти от дел и передать их детям. «Я ничем не буду заниматься, — рассказывал он. — Я попросил детей уже построить мне маленький домик, три на четыре метра. Буду сидеть в этом домике, читать книги, молиться, встречать рассветы и закаты, наслаждаться жизнью. Жена у меня будет рядышком. Beauty!"

За два с половиной месяца до этого, вечером 4 декабря 2017 года, я позвонила по номеру телефона, который был указан как номер Стерлигова в одной из баз данных. (Разговор не записывался; его расшифровку редактор «Медузы» получил через 15 минут после того, как он состоялся; «Медуза» не может утверждать, что собеседником был именно Стерлигов.)

— Это Герман Львович? I asked.

- What do you want? — ответил мужчина на том конце трубки.

Он внимательно выслушал предложение «Медузы» сделать материал о Стерлигове, несколько раз переспросил, как меня зовут, и отметил, что у меня красивое имя (тот же комплимент Стерлигов скажет мне при личной встрече в феврале). После чего сказал: «Еще раз позвонишь, я тебя в рот *****. У меня *** большой и толстый, я тебе гланды порву, сука. Understood?"

The conversation ended on this. Через несколько минут мужчина перезвонил.

— Ну, ты приедешь? He asked.

— Вы только что сказали, что ******* меня в рот.

— Если ты согласна на секс, приезжай, я тебе все покажу, интервью дам. А если не согласна, отключай телефон.

Еще через несколько минут он прислал мне голосовое сообщение. Оно звучало так: «Пошла ты на ***, сука».

Полина Еременко

При участии Ивана Голунова