"Academic plagiarism is not a theft, but a forgery"

On September 26, 2018, the Russian State Gumanitarian University hosted the International Scientific and Practical Conference “Problems of the Quality of Scientific Work and Academic Plagiarism”. Its organizers were the Institute of Higher Humanitarian Research and Dissernet. We publish fragments of only part of the most striking performances. We will continue the publication of the conference materials in the following numbers of the TRV-hobby.

Introductory reports

Viktor Vasiliev , Academician of the Russian Academy of Sciences, head of the RAS commission on countering the falsification of scientific research:

Firstly, I am very pleased with the visible situation when the thought that plagiarism, or, as they say, incorrect borrowing, is the masses, is a rubbish and abomination, as the rector of the Russian State University has now spoken. Unfortunately, this idea is not divided by everyone, and, in particular, during a long work in Vake, I have seen a lot of misunderstanding of this thesis in the local discussions. There is a huge, huge system of different demagogies, which in one way or another justifies this very rubbish and abomination. <...>

The simplest example of such demagogy, when they say: “Well, of course, these twenty pages, of course, are borrowed, but there are some percentage of the nominated and original, by which you did not find anything.” This is as if a person was caught on pocket theft in the tram, and he brings a certificate that he works in production for five days a week and steals only two days a week and it cannot be planted. <...>

If we talk about the inefficiency of our system. This is, of course, complicated. I have been dealing with a row about twenty years, I go to the presidium and saw such a situation: for a long time they began to say that such an infection, this is the most, we must fight it, how to deal with it? To fight her, they come up with new formal requirements. Bring such and such documents and such. And all these formal requirements are more likely to be honest by honest researchers who need to do the whole thing with their own hand. And if a person turns to a dissection factory, then there it is put on a stream, there everyone is scribbled under a carbon copy.

I, in fact, are not about this, but about the fact that everyone says, that we need to fight, but how to fight? By introducing some formal requirements. And so I looked at all this and I think: “What happens? This is probably a really difficult matter that it is impossible to deal with this. The introduction of some new formal demand shaft of dissertations for some time knocks down, but not in a very intelligent way. Of course, you can report that the dissertations are smaller, but then everything continues. ”

And then the "disserter" arose. I envy these guys because they showed that you can fight plagiarism, and I already began to think that it is impossible. Rostovtsev's "Disposericon" is valid. Firstly, I envied, and secondly, I saw that at that moment, when it appeared and mass plagiarism began to be caught in a massive way, the system got up with a “disserter” to fight. And over and over time, someone came out with demagogy that there was nothing wrong with plagiarism. <...>

Maybe this is still due to the fact that a significant part of the decisions who make decisions belong not so much to the scientific community. Many scientists over time have such a moment - they out of scientists grow into administrators. And it is already incomprehensible to which community, and at some point, the corporate interests of not a scientific community begin to rejoice over a person, which is so well mentioned in the preamble of the conference resolution, but corporate considerations of the administrative community.

When you are shown evidence that there are incorrect borrowings in the text, it should be ashamed to say: “But we cannot look at these evidence, because the expert council looked at the dissertation.” (But he wrote that the white is black, and the black is white, as is quite often happening.) So you can fight with plagiarism effectively, and we must learn to call white-white, black-black.

Video of the performance of Viktor Vasiliev

Ivan Kurill , professor of the European University in St. Petersburg:

When the problems of the poor quality of some dissertations, plagiarism, or defending dissertations that have no relations to science began to be widely discussed for the first time, the reaction “well, we know who is who is who have no relation to science, who is who is who”. It doesn’t matter whether some politician or businessman has defended himself, we still understand that such and such is not a scientist within the community, let him go somewhere there with a trinket [academic degree].

And this idea ... lasted quite a long time, and even now you can meet people who think so. But less and less. After all, some people “with trinkets” are then returned to science or educational institutions in the rank of leaders and begin to dictate some conditions themselves.

And it became clear that the problem is not in individual cases, but in the appearance of entire networks of pseudo -dungeon. And it is necessary to set the problem as follows: how to deal with such nets ... which look like scientific networks outside ... They have (have, in any case) their dissent, their magazines, their developed support networks. And this is a really big comprehensive problem for all Russian science.

In some areas of science, there are fewer such networks. Maybe somewhere there is no at all, in some more. In some universities, such a phenomenon became a huge problem, in some universities, probably less. One way or another, these are whole institutions, there is a socialized pseudo -dwarf. And if we look at her, as they say, through the eyes of the bureaucrat, the eyes of the state (imagine that the state has worried that something needs to be done with this), then the state has no mechanisms to distinguish a real network of scientists from the network of such pseudo-nausea. Formally, there is everything that is considered to be a science from the point of view of the bureaucrat. The only thing that does not circulate scientific knowledge or some transformations of scientific knowledge inside this network, but something else; Most likely, either directly money, or some status blessings. The circulation of this network is based not by the transformation of scientific knowledge, but by some other, most likely, material incentives.

What to do with it? There are several methods. The method that has been actively used in recent years is to export the examination outside, that is, to separate science on the principle of publication, for example, in Western journals. We no longer trust our science. Here are those who are published in international magazines - these are scientists; Those who are not are not scientists. Partially, this really reflects the division that I said about, but it does not reflect it completely. Because this is another problem - it is a change, it is a transition from comparing networks of this science with pseudoscience to the networks of domestic and international. What my colleague Mikhail Sokolov called "international science and native."

Native science is not necessarily bad, and here really in the speech of A.P. Bezborodov sounded: there are entire areas of sciences in which there are really few international publications, there is little access, but this is not a negative assessment of the entire field of science. There are sciences in which a lot of scientists do not know foreign languages. There are sciences in which the themes are connected, tied to the empirical studies of the language, history, culture in which there are international publications, but there are orders of magnitude less than in more internationalized areas. This is a slightly different division. Of course, here, too, it is necessary to increase international citation, international publications. But on this basis, to make an assessment and exclude these networks from this science would be unfair.

In addition, bureaucratic methods that the state actively uses in recent years led to a huge growth of all kinds of reporting, which acts counterproductive; The results of this reporting work in the opposite direction. Precisely because the pseudo-uses, as Viktor Anatolyevich correctly said, is easier, they are used to ordering their work to someone and outside, reports that seem to the rational person completely unnecessary and superfluous, take his work time, pushing the texts to order on the side.

Here, it seems to me, the decision needs to be sought not only along the path of the bureaucracy ... It seems to me that a more important part of the solution to the problem (no more promising - I do not want to contrast these approaches) is the problem associated with the strengthening of the role of the scientific community. Again, I am completely not original in this. The scientific community, it seems to me, should get a greater opportunity to make some decisions, to determine what is science that is not.

Here is the first problem that I see: such networks are poorly intersected. People are engaged in their science, meet with colleagues and do not communicate with people who, perhaps, work at the neighboring department behind the wall. We simply do not read what they write, and by default we consider what they write is also science. But it turns out that no. It seems to me that a scientific community, each scientist needs to make some effort on himself in order to cross the boundaries of his own network simply to read what colleagues write a little far from our field of knowledge.

All this is due to a very poorly developed system of reviewing other people's texts in the country: reviews of a monograph, other people's dissertations, articles and Preview in magazines are just beginning to appear. We see that it is growing. And here the scientific community needs support. And if you turn to a scientific bureaucracy, then the first thing that it seems to me needs to demand from it is to free scientists with time, to give opportunities to be engaged in mutual reviewing. Instead of forcing scientists to write more and more reports, to make scientists write more reviews on what other scientists write. If this work could be, it would have been offset instead of a formal report, this would bring much more benefit to the scientific community.

Concluding, I repeat: it would be correct if the state conveyed more functions of scientific examination to the community of scientists and provided more independence to scientific organizations. Scientists individually need to devote more time to maintaining scientific discipline in the form of work on reviews, in advice, in reading and evaluating what colleagues write not only on your topic, but also in neighboring areas.

Video recording of the speech of Ivan Kurilla

Ivan Babitsky , PhD of Florentine University:

I would like to say a few words on the subject of responsibility of the scientist. In this sense, my performance will be the most unpleasant, because I am one of those who represent the “disserter” here. And in the “dissertation” I specialize, first of all, in the most unpleasant part of his activity, that is, on the deprivation of the degrees of those people to whom she was awarded to work with plagiarism. And therefore, I just wanted to talk about the role in this story of Vaka, with which I quite regularly have to enter into a dialogue.

On the one hand, Dissernet always proceeded from the fact that, in fact, the possibility of deprivation of degrees and this activity in deprivation of degrees awarded for unscrupulous dissertations is an absolutely necessary element for creating a culture of the scientist's responsibility. After all, the ideal value of responsibility is created, among other things, the threat of punishment. This is sad, unfortunately, but it is arranged that way. In this sense, we and I personally periodically find ourselves in some such dispute.

After all, sometimes they say that the Higher Attestation Commission is generally some “power of evil”. Dissernet never supported this idea, and in our midst we have no doubt that a lot of completely conscientious efforts are made in Vake just to prevent plagiarism and generally corruption associated with the award of degrees. But I must say that when the matter comes to the process of depriving the degrees, that is, the cancellation of the already awarded degrees, it does not begin to sound from many people - it does not matter or not - the note of a specific “humanism”. It seems like it is necessary to make sure that the dissertations with plagiarism do not go through the Higher Attestation Commission, but if a person received a degree, then it is cruel to deprive him of a degree.

With this thesis, we in the "dissertation" very disagree. I wanted to give some examples showing that we are engaged in imprisonment not only because we are angry, but because in fact the problem is much more serious than sometimes from the outside. Because, no matter how cynically it sounds, plagiarism is not even half a bastard. I once heard such an idea that, “of course, plagiarism is bad that it is dishonest to appropriate authorship, but when people pay money for writing a dissertation, they thereby contribute to the growth of science. After all, another scientific work appears in this way. ”

The fact is that plagiarism as such in its purest form is not just a appropriation of authorship of someone else's study. The trouble is that the plagiarism is completely accompanied by a scientific forgery - a thing that undermines the basis of science. If the author changes the conditional Kalmyki to the Kaliningrad region, and all the data remain the same, then it is clear that if someone will use such a publication as a source of knowledge, he will simply be deceived and misled. Often, under the guise of scientific, texts with elements of pure nonsense are protected.

I will give several examples that will look like a joke, but in fact it is not at all funny. In all these cases, the Higher Attestation Commission has retained the scientific degree to a person ...

Here is one example, already quite old, and we wrote about him. The case of the prosecutor of Safaraliev, who wrote off the other prosecutor, Legostaev, was already a classic case ... The dissertation was called “the warning of the legalization of laundering received by criminal means, a comparative legal personality-oriented aspect”, and it was partially debited from a dissertation about preventing the functioning of the system in places of deprivation of liberty, i.e. It doesn’t matter any activities of prisoners, it can be a rebellion, it can be some kind of violent actions. This case was borrowed by simple replacement, auto -replacement of the number of the Criminal Code of the Criminal Code.

In the third chapter of this dissertation there were conclusions in which there was a phrase: " ... this allows you to choose the correct tactics of preventing crimes to legalize criminal proceeds in places of imprisonment ." Then there were reasoning on how to prevent the prisoners in places of imprisonment to launder money. Moreover, the recommendations were given quite curious. For example, the dissertation said: “ ... an analysis of the practice of applying the norms providing for damages caused by the correctional institution, additional costs associated with the suppression of crimes provided for in Articles 174 and 174.1 of the Criminal Code of the Russian Federation (i.e., articles on laundering money), which, for example, the property of institutions is damaged, indicates that there are use that there are use in the use Significant reserves . " Thus, it is proposed to force prisoners if they caused damage to the property of a correctional institution in the process of laundering money and compensate for this damage from the money earned.

Also, among the main ways to prevent money laundering in places of imprisonment, it was proposed to arrange prisoners in such areas of work, where they would be under constant supervision and control and could not leave their jobs.

Such a dissertation was protected. And we filed for it for deprivation of a degree. But, unfortunately, the degree was preserved. I think that, without exception, those present will agree that the main problem of this dissertation is not the fact of plagiarism. <...>

And finally, such a rather cheerful example with Nail Mansurovich Mukhitov, a man from Rosneft. He headed the security service there and defended the dissertation called "harmonization of the development policy of state corporations, taking into account their economic security." We also filed a statement about the plagiarism there for his dissertation. But in the first instance, the dissertation council, the degree was preserved for him, and then I got the opportunity to participate in the discussion already in the Vaka Expert Council. Just the chairman of the Council of Porfiryev began to say that, of course, there are some coincidences of the text, but we must also look at the content, that there are some conclusions that the person made. <...>

It was a rather interesting moment, which I no longer in direct connection with plagiarism saw when I read this dissertation. I said: "Boris Nikolaevich, if we are talking about the content, then the text of this dissertation does not make any sense in terms of the Russian language." Then I read two paragraphs.

This is a real quote from the dissertation of Mr. Mukhitov (p. 104): “The economic organization of the current Russian society is such that the low cost of the product and the timing of its implementation, efficiency, especially the electronic form, predetermined the inevitability of replacing the traditional competition of goods and currencies with the rivalry of creative opportunities. Заметим, что национальные, политические и экологические и другие виды безопасности здесь приобретают форму биоэнергетического взаимодействия или неприятия. Последнее настолько абсурдно для здравомыслящего лидера, что больше носит характер амбиции или нежелания передела мира в соответствии с требованиями выживаемости, но никак не пресловутым каноном научно-технического прогресса. Многие не хотят с этим считаться, загоняя себя и своих подчиненных в немыслимый саркофаг из тяжелых элементов таблицы Менделеева. Забитое гамбургерами воображение, способность к творчеству для большинства народов могут остаться только ориентирами, но не жизненными принципами».

Я говорю: «Борис Николаевич, что всё это значит?» На что Б. Н. Порфирьев отвечает: «Ну, не Лев Толстой». Затем экспертный совет ВАКа принимает решение, что степень господину Мухитову сохранить, это решение утверждается Президиумом ВАКа.

И в качестве последнего примера не могу обойтись без некоторой провокативности, поскольку мы собрались сегодня в РГГУ. И здесь тоже был совет, который, к всеобщему удовлетворению, РГГУ сумел закрыть. Здесь, в частности, в этом совете защищались подряд в 2010 и 2011 годах два человека, которых объединяет такая интересная дама, Валентина Михайловна Репникова, которая у обоих выступала оппонентом. Она не имеет отношения к РГГУ.

Одного из них зовут Василий Иванович Куц, депутат Алтайского законодательного собрания, он защищался в 2011 году. И в 2010 году защищался Дмитрий Григорьевич Городецкий, не знаю, кто он такой. Это в том самом совете, который РГГУ действительно, как говорилось, счастливо закрыл, у обоих этих людей в заключение диссертации были выводы, списанные из одной и той же диссертации 2006 года некого господина Антюфеева, у которого тоже В. М. Репникова была оппонентом. Да, по ним обоим подавались заявления на лишение ученой степени, и им степень была сохранена. <...>

Как я уже сказал, Куц и Городецкий взяли и переписали заключение из диссертации 2006 года и защитили эту диссертацию, один — в 2010-м, другой — в 2011 году. Заключение у них довольно сильно пересекается. Одна часть начинается следующим образом: «На взгляд автора, разработанная им концепция обладает существенным эвристическим потенциалом, что позволит в дальнейшем развить ее в теорию, объясняющую и прогнозирующую результаты экономического и технико-технологического развития. Как было показано в работе, описание предварительной и количественной оценки реализации научно-технического и технологического потенциала, полученной в рамках этой теоретической концепции, позволили построить прогнозную модель долгосрочного развития наукоемкого технологического сектора промышленности в РФ. Прогнозируемое развитие наукоемкого технологического сектора в 2004–2015 годах».

В этих диссертациях… существенную часть заключения составляет прогноз на 2004–2015 год, разбитый по этапам: там 2004… 2008… 2010-й. Получается, что человек, защищая в 2010–2011 годах диссертацию, строил прогнозы на 2007 и 2008 годы… В этих двух диссертациях строился прогноз прошлого! По всем правилам: оптимистический сценарий, пессимистический сценарий и еще какой-то там третий сценарий. И это всё в ВАКе было повторно утверждено.

Я хотел бы завершить свое выступление на слегка провокативной ноте. Коллега Заякин просил меня об этом не говорить, но я все-таки скажу. Дело в том, что еще на стадии подготовки к сегодняшней конференции был некий разговор в РГГУ у представлявшего нас Заякина о господине Куце и некая договоренность, что РГГУ подаст новое заявление о лишении ученой степени защитившегося здесь Куца, который прогнозировал прошлое. И вот несколько дней назад я от Заякина узнал, что от этой договоренности руководство РГГУ, кажется, решило отказаться.

Я воспользуюсь случаем, чтобы как представитель «Диссернета» сказать, что лишение степеней — это принципиально важный элемент деятельности… что излишний гуманизм в таких вопросах все-таки вреден. Нельзя одновременно декларировать, что мы хотим создать новую культуру нетерпимости к плагиату, и хотя бы даже ретроспективно проявлять к таким вещам терпимость. <...>

Видеозапись выступления Ивана Бабицкого

Секция «Тексты»

Сергей Зенкин , вед. scientific. sore. Института высших гуманитарных исследований РГГУ:

Мой коллега А. В. Заякин в ходе подготовки конференции несколько раз говорил, что ее задача — доказать, что 2х2=4. Я согласен с ним наполовину. Конечно, приходится, преодолевая психологическое, институциональное, корпоративное сопротивление, утверждать банальные истины, что «списывать нехорошо», что за это надо наказывать и т. д.

Но есть и другая сторона дела. Хотя сегодня наиболее актуальна практическая борьба с массовыми злоупотреблениями, будем помнить и о более широком, интеллектуальном горизонте проблемы, заслуживающем теоретического исследования. У плагиата есть генезис, есть история, есть социальные функции, не исчерпывающиеся банальной функцией незаконного продвижения плагиаторов по карьерной лестнице.

Я рискну даже сказать, что академический плагиат — это своеобразное патологическое явление культуры, которое так и нужно изучать. Часто оно рассматривается по аналогии с плагиатом в искусстве или литературе как кража авторских прав, на самом деле нужно зафиксировать четко, что это нечто совершенно иное. Это не кража, а фальсификация, подлог. В качестве аналогии можно привести изготовление фальшивых денег, когда вроде бы ни у кого лично ничего не крадут, но подрывают экономику, общую систему денежного обращения. Поэтому и общественная опасность этого явления другая, чем у обычного плагиата как кражи авторских прав: страдает не отдельный человек, страдает всё общество, вся научная система.

Я понимаю юристов, которым привычно говорить о «плагиате» как о краже авторских прав, но здесь имеется в виду что-то другое. Давайте искать ему новое название. Я предлагаю термин «академический плагиат» — это такое особое явление общества и культуры. Преследуя академических плагиаторов, мы защищаем не чью-то интеллектуальную собственность или личный приоритет, который может быть искажен. Мы защищаем принцип научного профессионализма, защищаем здоровое функционирование научных институтов. <...>

Видеозапись выступления Сергея Зенкина

Нина Брагинская ,
ch. scientific. sore. Института классического Востока и античности ВШЭ, проф. Института восточных культур и античности РГГУ:

Я хотела посвятить свое выступление сложным случаям автоплагиата, но ситуация, когда все обходят упоминание «белой обезьяны», меня заставляет несколько переориентироваться. РГГУ прошел длинный путь от первого круглого стола по плагиату, который был в 2014 году, до сегодняшней представительной конференции. Но ему предстоит еще довольно долго идти.

Почему я утверждаю, что о «белой обезьяне» не говорили? Потому что Мухитов, «замечательные» цитаты из которого здесь зачитывались, защищался в РГГУ. Когда в журнале «Социологическое обозрение» была опубликована моя статья «Мафия и школа» о положении с плагиатом в РГГУ, была написана служебная записка, своего рода донос по этому поводу: «Госпожу Брагинскую характеризует не только полное отсутствие научной этики, но и стремление к авантюризму». Считалось, что я выкрала или купила запись заседания диссертационного совета, как раз того, на котором присутствовал Иван Фёдорович Бабицкий.

Это было замечательное заседание! Вы знаете, что заседания диссертационных советов, как и защиты, — вещь публичная, и когда я показала на круглом столе в РГГУ фрагмент видеозаписи той защиты, был дикий скандал. Люди, подписавшие письмо против меня, в РГГУ в основном уже не работают. Среди них много людей с фальшивыми диссертациями или способствовавших фальшивым защитам. В основном они уходили в период работы комиссии по плагиату. Но эта комиссия была закрыта решением ученого совета, инициаторами этого закрытия были присутствующие здесь наш проректор по непрерывному образованию Павел Петрович Шкаренков, наш нынешний проректор по науке Ольга Вячеславовна Павленко и заслуженный профессор Наталья Ивановна Басовская.

Они внесли предложение о прекращении деятельности этой комиссии и решили заниматься проверкой только тех, кто сейчас плагиирует, а всё прошлое оставить, скрыть «покровом милосердия». Эта идея очень созвучна решению Думы о «плагиатской амнистии». Я только что задала вопрос ушедшему с конференции секретарю ВАКа, юристу: не нужно ли начать с Думы, а не с детского сада и отменить этот закон? И он сослался на Конвенцию по авторскому праву. Я не юрист, но полагаю, что он
сделал это напрасно.

Ведь речь не идет об уголовном преследовании и наказании. Уголовное преследование даже за убийство имеет срок давности, главным образом, потому, что через 15 лет невозможно собрать доказательную базу. Если же вы подделали документ и это доказано, то этот документ у вас изымут, даже если вас за это уже не накажут. Если вы украли чужую работу и доказано, что вы ее украли и что вы получили ложную степень, то через любое неограниченное время так же, как и фальшивые монеты, фальшивая ученая степень должна быть у вас изъята.

На июнь 2016 года в РГГУ было защищено больше ста фальшивых работ. Это серьезная проблема. Небольшая часть этих людей работала в университете, и многие ушли сами, но идея закрыть комиссию возникла тогда, когда комиссия подошла к анализу работы господина Минаева, который два года был и. O. ректора, многие годы первым проректором, весьма заметной фигурой. Почему я опять возвращаюсь к нему, хотя он уже не играет никакой роли в нынешнем РГГУ? Потому что это «махровый случай».

Диссертация была защищена по другой специальности, не по базовому образованию. Валерий Владимирович объявил, что она была секретная, что она защищалась особым образом, на закрытом заседании в военном университете. На самом деле она не была секретной. «Диссернет» ее нашел в библиотеке, никаких грифов секретности на ней нет и не было. Более того, в списке публикаций, которые представляются для защиты, числилась книга, которой нет ни в одной библиотеке страны и мира. Возможно, она была опубликована в единственном экземпляре в издательстве, которое создал профессор Тебиев, активно действовавший на благо плагиаторов. Не знаю, работает ли он сейчас. В РИНЦ есть ссылки на эту несуществующую книгу, они введены в статьи, издававшиеся в экономическом журнале, главным редактором которого был тот же Минаев.

На сайте РГБ уже 17 лет висит объявление, что автореферат г-на Минаева должен поступить в библиотеку «в ближайшее время». Уже 17 лет! В отличие от некоторых людей, пришедших в комиссию и сказавших, что оступились, предпочитавших покинуть
университет по доброй воле, сохранив, правда, свою степень, Валерий Владимирович написал удивительное письмо, в котором заявил, что ссылки на источники в его огромной диссертации со здоровенной библиографией полностью отсутствуют, потому что в экономике важны идеи, а не источники. А откуда взяты многочисленные статистические данные, таблицы и что там делает громадная библиография?

Эта диссертация была скомпилирована с двух работ, и, по-видимому, фиктивный автор ее никогда не открывал. Но он сравнивал себя с Эйнштейном, у которого в его знаменитой статье по теории относительности тоже (вероятно!) было немного ссылок. И как свои заслуги — что, может быть, ему следовало присудить докторскую степень по экономике за те услуги, которые он оказывал университету, создав сеть филиалов. Как я называла их раньше пунктами продажи дипломов, так и называю. Они были закрыты, они оказались вовсе не «кормильцами», а формой наживы того же самого Минаева. Он говорил, что принес университету миллиарды рублей, что, мол, это позволило «университету динамично развиваться», а его «любимым друзьям и соратникам вести достойную и относительно обеспеченную жизнь».

Мне одной кажется, что это говорит о коррупции — о прямом подкупе? Ведь многие люди чистосердечно считали: какой замечательный Минаев, он дал денег на похороны такого-то, на излечение такого-то. Он не скуп, он очень богатый человек, насколько мне известно, у него немалая недвижимость. И он заработал всё это на бюджетной должности. Благодаря людям, которые воспринимали его действия как чистосердечную помощь, он создавал себе опору.

Этот человек, создавший диссертационный совет, где были защищены десятки фальшивых диссертаций, действовал как коррумпирующее начало, он расставлял везде своих преданных и облагодетельствованных людей. Более того, когда были созданы десятки филиалов, то в ученый совет вошли представители этих филиалов. Их не избирали, они представляли в ученом совете филиалы, в которых иногда работали единицы. И поскольку они не приезжали на заседания ни из Праги, ни из Магадана, то их полномочия были делегированы московским сотрудникам. Треть ученого совета составляли эти ставленники Валерия Владимировича, и они голосовали так, как ему было удобно.
Эти коррупционные «анклавы» действуют на весь организм. Наш университет «свалился» на двадцать или больше пунктов в рейтинге российских университетов. Это во многом последствия той «фабрики», которая была заведена еще Королёвым и затем продолжена Минаевым.

Хочу сказать, что, помимо плагиата, который отлавливается механически, хотя против этого можно бороться, достаточно вставить невидимый текст в вашу работу, есть (другие
технические) способы борьбы с проверкой на антиплагиат. И с чем нельзя бороться — это с системой райтеров. Еще в 2006 году была выпущена брошюра Тагира Калимуллина «Российский рынок диссертационных услуг». Там классифицировались райтеры и способы принуждения людей к написанию диссертаций. Это гораздо более затратная вещь: пишется реальная работа, она не является плагиатом, но этот рынок существовал
всегда и существует сейчас.

Когда я вхожу в университет, я встречаю г-на Сафонова. Не могу назвать его «профессором», это лжепрофессор. Он один из так называемых клиентов «Диссернета» и глава нашего лучшего, Домодедовского, филиала. Тут вспоминается притча из Майи Кучерской. Один батюшка был людоед. Пойдет к нему человек на исповедь — и пропадает, пойдет другой — пропадает. А благочинный говорит: «Других настоятелей в настоящее время у нас нет, но вы посмотрите, как он отремонтировал храм!» Вот и господин Сафонов. У него наш лучший филиал, но в этот филиал стекались разного рода плагиаторы или их защитники. <...>

Одна из сегодняшних проблем РГГУ — наш проректор по учебной части Надежда Ивановна Архипова, за которой числится несколько руководств и оппонирование фальшивым диссертациям; ничего такого не говорю про ее собственную диссертацию. Вообще, большинство фальшивых диссертаций было подготовлено на нескольких кафедрах и защищено в советах института, который она много лет возглавляет.

Видеозапись выступления Нины Брагинской

Сергей Зенкин : Я посчитал необходимым сказать несколько слов не о теории плагиата и даже не о состоянии дел с плагиатом сейчас, а о «белой обезьяне». Слушая эмоциональное, резкое и разоблачительное, очень далеко уходящее, практически партизанское выступление Нины Владимировны Брагинской, я спрашивал себя: «А почему такие выступления оказываются неизбежными и необходимыми?» Ответ простой: не хватает гласности, открытой, официальной информации. Нам сегодня Александр Петрович Логунов рассказывал о деятельности комиссии по борьбе с плагиатом в РГГУ. Комиссия эта делала серьезную работу, не доделанную до конца, но проделала немало. Спрашивается: где об этом можно прочитать? Nowhere. Работы комиссии засекречены.

Если бы мы знали хотя бы немного, что делала эта комиссия, мы бы разговаривали о тех же вещах гораздо спокойнее, гораздо в более разнообразных аудиториях и гораздо более по-деловому. Вместо этого сейчас дело доходит до совсем нелепых ситуаций. До меня доходят рассказы, как в РГУУ звучат вполне открыто заявления, что не было никакой беды в диссовете по экономике, не было там плагиата, всё было нормально.

Если бы выводы комиссии Логунова были опубликованы, то таких «негоцианистских» соблазнов было бы меньше. То есть система таким образом нарывается на типичную ситуацию «самосбывающегося пророчества», она боится скандалов, и в результате получается именно скандальное разоблачение как неизбежный итог. А мы страдаем вместе с ней. Я бы предложил дополнить итоговый документ тезисом, что университетским советам рекомендуется предавать гласности дела о пересмотре научных работ и диссертаций, в которых обнаружен плагиат.

Prepared by Natalia Demina
Photo by N. Demina

Итоговый документ
Научно-практической конференции «Проблемы качества научной работы и академический плагиат» (Москва, РГГУ, 26 сентября 2018 года)

Preamble

We, participants in the scientific and practical conference “Problems of the quality of scientific work and academic plagiarism”, held at the Russian State University on September 26, 2018, state that falsification of scientific research, the production of fake dissertations and the publication of scientific articles containing plagiarism, in Russia adopted threatening sizes, destroying the national system of academic certification and discrediting the Russian scientific scientific scientific scientific periodicals. С 2013 года выявлено около 8 тыс. диссертаций и 5 тыс. научных статей с плагиатом, вскрыты «диссеродельные фабрики» — диссертационные советы, на счету которых по нескольку сотен фальшивых диссертаций, найдены «мусорные журналы», опубликовавшие десятки статей с плагиатом.

Плагиат в науке отличается от плагиата в литературе и искусстве, и для его осмысления требуется ввести новое понятие академического плагиата. It is performed not for the commercial operation of someone else's work, but to increase the status in the scientific community by falsifying educational, research and qualification works. Its analogue is not theft, but forgery. Его общественный вред заключается не только в нарушении авторских прав, но и в большей степени — в подрыве института научной репутации, компрометации ученых степеней и званий. Since plagiarism is often accompanied by the formation of collective falsification networks, united by selfish interests, it should be considered a specific form of academic corruption.

We believe that the spread of plagiarism in universities is partly related to the problems of high school, in which teaching formal skills, and not systematic, creatively mastered knowledge, prevails. To understand the problem of academic plagiarism, a critical revision of school programs and the order of school certification may be needed. The practice of the use of scientists also needs public discussion, one of the negative consequences of which may be falsification of scientific works.

За последние годы, как правило по инициативе сообщества «Диссернет», удалось выявить и лишить ученых степеней значительное число лиц (около двухсот), получивших свои степени путем фальсификации, отозвать из научных журналов большое количество статей (около ста), содержавших плагиат. By the decisions of the Ministry of Education and Science of Russia, some of the most compromised dissertation councils are closed. Despite these positive changes, the struggle of state bodies, universities and scientific institutions with academic plagiarism is still quite often declarative or formal. Сложилась тенденция представления изданных задним числом статей и книг лицами, в чьих работах были выявлены признаки плагиата, а также некритическое отношение диссертационных советов к подобным «доказательствам». Некоторыми участниками диссертационной индустрии распространяется псевдоправовая доктрина, согласно которой плагиатом в диссертации может считаться исключительно плагиат в выносимых на защиту положениях, а возможность принятия решений о лишении ученых степеней необходимо ограничить вплоть до упразднения института лишения ученых степеней как такового.

Expressing concern in such a state of affairs, realizing its responsibility for the state of the national system of scientific certification and considering our duty to protect public interests in the academic sphere, we accept and approve the following resolution by general vote. <...>

См. документ полностью