Тишина для колумбайна

Почему лучшей реакцией на трагедию в Керчи может быть молчание

Есть одна единственная разумная реакция на «колумбайн» в Керчи: тотальный игнор. Все подобные стрельбища — предельная практика самовыражения психотизированных и невротизированных молодых людей. Аналогичные явления существовали всегда, и одно из них блестяще изучено во второй половине XX веке после волн подростковых самоубийств.

В 1970-ых годах социологи Дэвид Филлипс и Линди Карстенсен описали так называемый «эффект Вертера». Учёные взяли статистику самоубийств в США и репортажи в медиа о самоубийствах. И, как вы уже догадались, выявили линейную корреляцию: в течение нескольких дней после волны публичных изучений всех подробностей одного суицида — за ним следовало ещё несколько. Филлипс и Карстенсен подняли данные за 15 лет и обнаружили такие же корреляции.

Восприятие трагедии как инфоповода гарантированно добавляло к обычной статистике десятки дополнительных самоубийц.

В зоне наибольшего риска пребывали тинейджеры. Самые эмоционально неустойчивые и зависящие в поведении от внешних обстоятельств люди. В восьмидесятые годы на новом материале существование «эффекта Вертера” подтвердилось в Германии и Австрии. С тех пор где-то официально, где-то фактически действует запрет на освещение самоубийств. И на Западе всплески истерических суицидов сошли на нет.

В «эффекте Вертера» важна ассоциация зрителя с жертвой. Если тинейджеры восприимчивы в целом, то остальные сводят с жизнью счёты, если персонаж трагедии представляет их группу.

Самоубившийся пенсионер запускает волну пенсионерских суицидов, мать-одиночка — матерей одиночек, безработный — безработных.

Применительно к повседневным вещам нам ясно, что поведение людей определяется модой. Айфоны, штаны с завышенной талией, электросамокаты, интонирование и жестикуляция под любимый ситком, коктейль Молотова на акциях перевозбудившихся студентов — всё, от смешных и безобидных до мрачных и смертельных практик, есть мода. Желание привлечь внимание к себе любой ценой — такая же дань моды.

Если помните, летом был такой чемпионат мира по футболу. В финале Pussy Riot выскочили на поле, но по телевизору их никто не увидел, ни в России, ни в мире. Почему?

ФИФА официально борется с медиатизацией выбеганий. Одно время они стали суперпопулярны. Кто-то регулярно выбегал с нарисованным на теле умилительным сообщением любимой девушке, кто-то регулярно лез драться к игрокам, кто-то просто пытался продержаться на поле максимальное время, наслаждаясь каждой секундой известности.

Выбегания в конце концов стали использовать рекламщики больший корпораций. В Австралии на поле выскакивал голый якобы болельщик с рекламой мобильного оператора Водафон. В Англии более одетый парень — в шарфе и кроссовках Найк — бегал от ворот до ворот, танцевал стриптиз, держась за угловой флажок, прятался на трибунах и вновь выпрыгивал на поле.

Футбольные воротилы заказали экспертизы, изучили вопрос и нашли единственно возможное решение — игнорировать все подобные случаи.

Выходки болельщиков — часть шоу и субкультуры, но издержки перекрывали любые бонусы.

Для медиа шутинги, колумбайны и прочие эксцессы — отличный шанс «срубить лайков», набрать просмотров и удержать внимание пресыщенного инфопотребителя. Тогда как «издержки», если возможно употреблять такое слово, говоря о жизни детей, целиком и полностью перекладываются на общество. Увы, российские медиа в массе своей так задавлены госконтролем, темниками и цензурой, что добровольные ограничения в освещении оставшихся острых тем кажутся невероятными. Значит, нашу страну ждут новые трагедии и новые бессмысленные и бессильные полицейские меры.

P.S.

Редакция может не разделять мнение автора